1730–1800

Александр Васильевич Суворов олицетворяет собой подлинный воинский дух. Это русский самородок, создавший совершенную военную организацию. Не железную всесокрушающую машину, а умную, творческую, человечную. Может быть, самую человечную, насколько это возможно в таком бесчеловечном деле, как война. Законы военного дела, освоенные и переработанные самим Суворовым, изложены в его книге «Наука побеждать». Полководцы, овладевшие этим сложнейшим искусством, являются его учениками независимо от времени, их разделяющего. Армия, пропитанная суворовским духом, способна одерживать победу в любых обстоятельствах.

Великий русский полководец не проиграл ни одного сражения. Полк, дивизия или армия, которую возглавлял Суворов, воодушевлялись необоримой силой, способной сокрушить любого врага, преодолеть непреодолимые препятствия. Но… при рождении маленького Александра даже его отец генерал-аншеф Василий Иванович Суворов не верил в его способности к военной карьере. Мальчик был слаб, невзрачен и в богатыри не годился. Его воспитание было предоставлено матери Авдотье Федосеевне и… самому себе.

Как у большинства мальчиков, любимыми игрушками маленького Саши были солдатики. Детские увлечения зачастую предопределяют судьбу человека. Для мальчиков игра в солдатики не простая забава. Она воспитывает мужские качества. Детская забава никого не интересовала, пока ее не заметил русский полководец с эфиопскими корнями и знаменитой военной фамилией. Воспитанник Петра Великого Ибрагим Ганнибал обратил внимание Сашиного отца на удивительные тактические маневры игрушечной армии. Это были предвестники славных баталий на Рымнике, под Измаилом и на Итальянской Ривьере.

Это тактическое мастерство мальчик впитывал во время семейных рассказов отца и его гостей. Его незримыми воспитателями стали книги, собранные в библиотеке Василия Ивановича, прошедшего воинский путь от денщика до генерала.

К военной службе Суворов приступил в пятнадцатилетнем возрасте рядовым лейб-гвардии Семеновского полка. Несколько лет генеральский сын прослужил в полку рядовым. И ничуть этим не тяготился. Более того, он осознал, что военная служба стала смыслом его жизни. Александр вникал во все подробности армейского бытия. И не потому, что так надо, а для того, чтобы познать весь механизм армейского устройства. А познав, иметь возможность совершенствовать его. Казарменная жизнь сблизила молодого Суворова с простыми солдатами. Позволила понять их мировоззрение, чаяния – понять душу русского солдата. Это дало возможность ему в дальнейшем быть единодушным со своими подчиненными. Помогало доносить свои намерения до самого сердца солдатского. Что в свою очередь делало солдата и офицера сподвижниками своего командира. Это внутреннее единство удесятеряло силы суворовских полков.

Познавая армейскую премудрость, Суворов совершенствовался и сам. Он продолжал самообразование. Читал много военной литературы, в подробностях изучал сражения и походы прошлых войн. Это позволяло ему в дальнейшем свободно ориентироваться в любой боевой обстановке, применяя накопленные знания, и находить выход из любой ситуации. Для систематизации своих знаний Александр посещал занятия кадетского училища.

Суворов научился сочетать творческое отношение к военному делу с точным исполнением своих обязанностей. Хорошо известен случай, когда Александр проявил себя образцовым службистом.

Однажды, когда Суворов стоял на посту возле императорского дворца, по саду прогуливалась Елизавета Петровна. Она приметила солдата, который лихо отдал честь, приветствуя императрицу.

Узнав, что он сын генерал-аншефа Суворова, она достала серебряный рубль и предложила принять в подарок. «Не могу, – ответил часовой, – на посту запрещено принимать деньги». – «Молодец, – ответила императрица, – службу знаешь». Положив монету на землю, она добавила: «Возьми, когда сменишься».

Через девять лет службы Суворов получил первый офицерский чин поручика. Ему было двадцать пять. Некоторые в эти годы уже «имели» генерала. Но это не помешало ему со временем «обойти» всех.

Все обретенные знания Суворову нужны были не сами по себе, а для боевой жизни. Во время Семилетней войны ему представилась возможность проверить их на практике. Он был назначен комендантом Мемеля (нынешняя Клайпеда).

Молодого исполнительного офицера заметил командующий Русской армией в Восточной Пруссии генерал Петр Семенович Салтыков и забрал в действующую армию. В Семилетней войне король Пруссии Фридрих противостоял коалиции австро-шведско-саксонской армии. И неизменно побеждал, пока в дело не вступили русские войска.

В этих столкновениях Суворов проявил себя храбрецом. Не раз водил он солдат за собою в рискованные предприятия. Но риск и храбрость эти были не ради бравады, а с определенной целью. Его девизом было: «Удивить – победить». Важно было застать врага врасплох и воспользоваться его растерянностью. Однажды неожиданным набегом отряд Суворова уничтожил значительные запасы сена на виду у неприятеля. При Бунцельвице Александр Васильевич с небольшим числом казаков захватил прусский пикет, а затем отбил посланный против него отряд гусар.

Уже первые суворовские победы были одержаны при численном превосходстве противника. Но умелый маневр, стремительность исполнения и упорство при достижении цели позволяли ему побеждать не числом, а умением. Причем пехотный офицер Суворов проявил себя в этих боях, командуя кавалерийскими отрядами.

Не числом, а умением – важнейшая установка суворовской науки побеждать. Воинское искусство чудо-богатырей позволяло не бояться численно превосходящего противника. «Где меньше войска, там больше храбрых». Бесстрашие открывает путь к победе.

В августе 1759 года начинающий кавалерист Суворов участвовал в Кунерсдорфском сражении, в котором «непобедимая» прежде прусская армия была бита русскими «варварами». Армия Фридриха Великого была разбита наголову. Оставшиеся разбежались.

Король панически писал в столицу: «Все потеряно, спасайте двор и архивы!»

Воспользовавшись сложившейся ситуацией, корпус генерала Чернышева овладел Берлином. В рейде на столицу Пруссии Суворов командовал авангардом. Наложив на город дань и уничтожив военные предприятия и склады, русские войска покинули Берлин ввиду приближения основных сил вновь собранной прусской армии.

Однако блестящие победы русской армии были перечеркнуты после смерти императрицы Елизаветы Петровны. Вступивший на престол Петр III, слепой поклонник Фридриха, сразу же заключил с ним мир и приказал начать вывод войск из почти полностью завоеванной Восточной Пруссии. К тому времени большая часть ее граждан уже приняла российское подданство.

Дворцовый переворот отстранил пруссофила Петра и возвел на престол новую правительницу. Принцесса София-Фредерика Ангальт-Цербстская стала императрицей Екатериной II. В противоположность своему устраненному мужу Екатерина всем сердцем полюбила Россию. Для Суворова правление Екатерины Великой было наиболее благоприятным. Во время коронации императрица подарила ему свой портрет, на котором он написал: «Это первое свидание проложило мне путь к славе…»

После нескольких перестановок Александр Васильевич был назначен командиром Суздальского пехотного полка. За несколько лет его подчиненные превратились в настоящих чудо-богатырей. Тогда же начала складываться суворовская теория воинского искусства, призванная сделать его войска всепобеждающими.

Суворовская методика основывалась на понимании души (психологии) русского солдата. Она развивала его сильные качества и нацеливала на искоренение недостатков.

Сильными сторонами русского солдата Суворов считал стойкость, способность переносить самые тяжелые испытания. Эти качества были выработаны в народном характере веками упорного труда при неблагоприятных климатических условиях. Взаимовыручка происходила из общинного уклада жизни. Природная сметливость развивалась необходимостью находить правильные решения в меняющейся обстановке при помощи подручных средств. Неудивительно, что суворовские воины не терялись в бою и старались с честью выйти из любого положения.

Суворов старался развить в солдатах самостоятельность, инициативу, бесстрашие, упорство.

На занятиях Александр Васильевич мог все объяснить сам и показать на собственном примере. При этом свои поучения он старался говорить кратко и доходчиво для простого человека.

К примеру, при тогдашнем несовершенстве огнестрельного оружия он не уставал повторять: «Стреляй редко да метко, штыком коли крепко. Пуля – дура, штык – молодец». О продолжительности сражения он говорил: «В бою смены нет, есть только поддержка». «Одолеешь врага, тогда и служба кончится». При этом «скорость нужна, а поспешность вредна».

Великий русский полководец Александр Васильевич Суворов прекрасно понимал силу самосознания и воодушевлял своих воинов: «Мы – русские! И потому победим. Мы – русские. Какой восторг!»

Со временем выработанные при подготовке войск методики были собраны в уставное собрание «Полковое (Суздальское) учреждение». Методика изучения суворовского воинского искусства основывалась на опыте полководцев прошлого и знании русского солдата. Вера в победу рождается, как известно, в уме, укрепляется в учении, приносит успех в сражении.

В 60-х годах XVIII века обострилось и без того запутанное положение в Польше (Речи Посполитой). Часть шляхты объединилась в конфедерацию против короля Станислава Понятовского с центром в городе Бар (ныне Винницкая область Украины). Шляхта, объединившаяся в Барскую конфедерацию, была недовольны тем, что ее права уравняли с правами «диссидентов» (христиан/некатоликов), и поэтому начала вооруженную борьбу против законного властителя.

Екатерина II для поддержки дружественного ей польского короля Станислава Августа направила войска под командованием Суворова. Его Суздальский полк ускоренным маршем прошел девятьсот верст от Новой Ладоги до Смоленска, где был дополнен еще двумя полками. У деревни Орехово русские войска настигли отряды конфедератов, укрывшиеся в лесу за болотами. Через болота были проложены четыре моста, и суздальцы бросились в атаку. Конфедераты открыли по ним оружейный и орудийный огонь, но остановить не смогли. Тогда в контратаку пошла польская конница. При этом капитан Панкратьев несколько раз прокричал: «Мы отрезаны!» Суворов приказал немедленно арестовать его. Однако позже все-таки дал ему возможность реабилитироваться.

Суворовские солдаты выдержали несколько кавалерийских наскоков и сами бросились в штыки. Вечером «опрокинутые конфедераты обратились в бегство. Русская конница устремилась за отступавшими, и преследовала их версты три, чтобы заставить конфедератов бежать без оглядки». Отступавшие удирали не останавливаясь, хотя преследовал их всего десяток кавалеристов во главе с самим Суворовым.

Несмотря на продолжительность и упорство боя, в Суздальском полку под Ореховом были убиты только два егеря. Конфедераты потерпели полное поражение, потеряв убитыми и ранеными несколько сот человек. Зная о малочисленности своего отряда, Суворов велел никому не давать «пардону».

Такая разительная разница потерь была обусловлена отменной выучкой суворовских войск и умелым ведением самого боя. Даже в самых кровопролитных сражениях армии, которыми командовал Суворов, несли значительно меньшие потери, чем противник.

«Война не прогулка, командир – не нянька и не деспот, а любящий отец, который бережет своих «детей». Вот как описывал полководец свои впечатления о битве в рапорте: «…Сегодняшняя победа средь бела дня весьма хороша… У моих пехотных офицеров много перестреляно лошадей, скорость нашей атаки была чрезвычайная… Войско с храбростью, достойной российского имени, поступало».

За бой под Ореховом А. В. Суворов был пожалован чином генерал-майора и орденом Святой Анны. Последовала и награда от наследника престола Павла Петровича.

Александр Васильевич был назначен командующим русскими войсками в Люблинском округе. И довольно быстро восстановил порядок. Однако погони за отдельными отрядами конфедератов были небезопасными. Во время очередной переправы через Вислу Суворов при падении разбил грудь о понтон. Пришлось лечиться несколько месяцев.

Нужно отметить, что командующий каждый раз придумывал что-нибудь новое для ведения боя в зависимости от обстановки. Так было и под Ландскроной, где он разгромил объединенный отряд польских и французских войск под командованием генерала Дюмурье. Франция, преследуя собственные интересы, поддержала противостоящую законному королю революционную Барскую конфедерацию.

Суворов совершил стремительный марш-бросок из Люблина к Ландскроне. Однако бой за редут у монастыря Тынец задержал его и лишил преимущества внезапности. Ему противостоял равный по численности польско-французский отряд, который занимал выгодную позицию под защитой пятидесяти пушек. Суворов предпринял рискованный и неожиданный маневр, рассчитанный на тонкое понимании военной психологии. Не дожидаясь, пока соберутся все войска, он направил отряд карабинеров на неприятельский фланг. Быстрота натиска и неожиданность атаки ошеломили впечатлительную польскую пехоту, не прошедшую регулярного воинского обучения. Несмотря на сильную позицию, она рассыпалась и обратилась в бегство. Все усилия Дюмурье восстановить порядок оказались тщетными. После того как фланг был опрокинут, бой был окончен за полчаса.

Поляки потеряли пятьсот человек, остальные рассеялись по окрестностям. В русском войске десять человек получили ранения. Убитых не было вовсе (!). Пуля не брала ни полководца, ни его солдат. Действительно чудо-богатыри!

Решением Георгиевского комитета Суворов был награжден орденом Святого Георгия 3-й степени за победы над конфедератами при Тынце, Ландскроне и Замостье. Таким образом, он «перешагнул» через четвертую степень высшего воинского ордена, сразу получив более высокую награду.

Последней надеждой конфедератов оставался гетман литовский генерал Михаил Казимир Огинский. Он долго колебался, но после обещания французского правительства выдвинуть его на польский престол, внезапно напал на русский отряд, стоявший под Барановичами. В плен попали пятьсот человек. Под знамена Огинского стали стекаться революционизированные шляхтичи.

Суворов с отрядом в девятьсот человек, пройдя за четыре дня двести верст, подошел к местечку Столовичи, где разместились основные силы Огинского. Несмотря на численное превосходство неприятеля, русский полководец по своей излюбленной тактике немедленно атаковал: «Нападение наше на литовцев было со спины». Темной ночью русский отряд без шума снял сторожевой пикет и ворвался в Столовичи. По словам Суворова, «перед нами было болото и чрез оное – плотина, по которой майор Киселев с суздальскими гренадерами пошел на штыках, пробил ее и дал место нашей коннице, которой предводитель подполковник Рылеев все встречающееся в местечке порубил и потоптал».

Не давая опомниться противнику, суздальцы вместе с освобожденными русскими пленными штыками и палашами очистили Столовичи. Не останавливаясь, суворовцы захватили и стоявший рядом лагерь шляхетского конного ополчения.

Большинство своих побед Суворов одерживал, используя быстроту и неожиданность решений, по его выражению, «глазомер, быстроту и натиск».

Победа была безоговорочной. Огинский с десятком гусар бежал в Америку.

В донесении о бое Суворов написал: «Сражение продолжалось от трех до четырех часов, и вся Литва успокоилась».

Напоминанием о сей славной баталии в Столовичах (ныне Брестская область в Белоруссии) был установлен камень с памятной доской.

Императрица Екатерина II от себя добавила: «Господин Суворов окончил фарсу господина Огинского – сие весьма хорошо…» – и наградила полководца орденом Святого Александра Невского. В сопроводительном письме Г. А. Потемкин написал: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят добрые дела ваши».

В благодарность за славную победу Александр Васильевич подарил каждому своему бойцу по серебряному рублю.

Последним достижением Суворова в Первой Польской кампании стало возвращение Вавельского королевского замка в Кракове, захваченного французами в 1772 году.

Хотя взять замок штурмом из-за отсутствия осадной артиллерии не удалось, Александр Васильевич продолжал осаду. По прибытии нужных орудий часть замковых укреплений была разрушена. В гарнизоне начался голод, и вскоре французские защитники польского замка капитулировали.

На этот раз императрица прислала в благодарность командующему русским отрядом А. В. Суворову тысячу червонцев и десять тысяч рублей для раздачи участникам взятия замка.

Победы Суворова в значительной степени повлияли на исход всей кампании и привели к первому разделу Польши «Союзом трех черных орлов». Австрия получила Галицию, Пруссия – Поморье, Россия – восточную часть Белоруссии и часть латвийских земель. Польский сейм был вынужден согласиться с разделом.

Многовековое противостояние империй Российской и Османской в XVIII веке перешло в прямое почти беспрерывное военное противоборство.

В то время Османская империя была одной из крупнейших мировых держав, раскинувшейся на три континента: Европу, Азию и Африку. Чтобы представить ее размеры нужно к современной Турции прибавить весь Балканский полуостров, Северное Причерноморье, Ближний Восток, Южное Средиземноморье до самого Алжира и Персидский залив. Черное море было для нее внутренним. Средиземное – наполовину внутренним. По очертанию Блистательная Порта во многом совпадала с Восточной Римской империей.

Пик могущества османов прошел, но ее армия по-прежнему приводила в трепет соседей. Русская армия во время Прутского похода испытала это на себе. К тому же турок поддерживали западные страны для сдерживания растущей России. Численность населения обеих империй в то время была примерно равной. Османская империя, стремившаяся к расширению своих границ, для России была смертельно опасным соперником.

Очередная русско-турецкая война разразилась в 1768 году. Суворов добился назначения в Первую армию фельдмаршала Петра Александровича Румянцева в апреле 1773 года.

Вскоре после прибытия он получил приказ произвести разведку боем крепости Туртукай. Под началом русского полководца находилось семьсот воинов, крепость защищали четыре тысячи человек. Разведав силы противника, Суворов отдал приказ: «Турецкие набеги отбивать наступательно. Подробности зависят от обстоятельств, разума и искусства, храбрости и твердости командующих».

Во время следующей турецкой вылазки из крепости русские решили их преследовать. Выдвинувшись вперед двумя колоннами, чтобы зайти во фланг противника, суворовцы попали под сильный орудийный огонь. Но не смутились, пошли в штыковую и ворвались на батарею. Во время боя турецкая пушка взорвалась и серьезно ранила Суворова в ногу. Атака была проведена столь решительно, что турки не выдержали удара и бежали. Было захвачено шестнадцать орудий, шесть знамен и пятьдесят одно судно.

«Слава Богу, слава вам, Туртукай взят, и я там», – писал Суворов Салтыкову. За взятие крепости Александр Васильевич был награжден орденом Святого Георгия 2-й степени.

Главнокомандующий П. А. Румянцев поручил важный гирсовский пост Суворову «ко всякому делу свою готовность и способность подтверждающему». Новый комендант города Гирсово на правом берегу Дуная прежде всего позаботился об укреплении оборонительных сооружений. Но при этом применил тактику активной обороны. Чтобы заманить неприятеля под огонь своих батарей, Суворов послал в атаку казаков, которые после перестрелки обратились в притворное бегство. Турки помчались за «отступавшими» казаками и были встречены картечью и ружейными залпами. Поле было завалено убитыми и ранеными. Суворов вывел своих солдат из укрепления и ударил в штыки. Не выдержав мощного натиска, османы побежали. Наша конница преследовала врага до полного изнеможения лошадей.

Граф Румянцев написал Суворову: «За победу, в которой признаю искусство и храбрость предводителя и мужественный подвиг вверенных вам полков, воздайте похвалу и благодарение именем моим всем чинам, трудившимся в сем деле».

Армии отправились на зимние квартиры. Александр Васильевич, получив отпуск, приехал в Москву и по настоянию отца женился на княжне Варваре Ивановне, дочери князя Ивана Андреевича Прозоровского. Невесту подбирала сама императрица. Однако семья получилась некрепкой. Жене простая жизнь генерал-солдата не понравилась. После рождения двоих детей супруги разошлись.

В 1774 году сражение у Козлуджи Александр Васильевич Суворов принимал уже в чине генерал-поручика. После упорного многочасового боя османы впали в панику и, побросав орудия и обоз, бежали. Было захвачено сто семь знамен и двадцать девять орудий. Турецкая армия потеряла три тысячи человек, русская – двести.

Победа у Козлуджи ускорила окончание войны. Османы были деморализованы и больше не могли продолжать войну. В июле 1774 года в лагере у деревни Кючук-Кайнарджи был подписан мирный договор между Российской и Османской империями. Статьями договора была провозглашена независимость Крымского ханства от Турции, а также право защиты христиан в Дунайских княжествах. Россия присоединила город Керчь, крепость Еникале и получила право иметь свой флот на Черном море. Русские торговые корабли приобрели возможность свободного передвижения в турецких водах. Турция обязалась уплатить России четыре миллиона рублей контрибуции.

Но Турция не прекращала попыток вернуть Крым под свой контроль. В 1776 году Суворов принял командование всеми русскими войсками на полуострове и в дельте Дуная. Александр Васильевич поддержал хана Шахин-Гирея, приверженца России. Его предшественник, ставленник османов хан Девлет-Гирей, попытался оказать сопротивление, но его войска были рассеяны, и сам он бежал в Турцию.

В Крыму Александр Васильевич проявил не только военные, но и администраторские таланты. Когда в Европе началась эпидемия чумы, он ввел строгий карантин и тем остановил страшную эпидемию в Гезлеве (нынешняя Евпатория) и других городах.

Турки, недовольные усилением русского влияния в Крыму, предприняли попытку высадить десант в Севастопольской бухте под видом «миротворцев». Суворов приказал патрулировать побережье и разнообразными дипломатическими уловками препятствовал высадке непрошеных гостей. Турки так и не решились десантироваться и вернулись обратно.

В 1786 году А. В. Суворов был произведен в генерал-аншефы и затем назначен командующим Кременчугской дивизией, расквартированной в центральной части Новороссии. В этом качестве Александр Васильевич принял участие в показательных учениях, проводимых перед Екатериной II и австрийским императором Иосифом. По окончании учений императрица писала: «Кременчуг – прелестнейшая местность. Здесь все приятно. Мы нашли здесь в лагере пятнадцать тысяч человек превосходнейшего войска».

Во время правления императрицы Екатерины Великой Черное море снова стало русским. После нескольких десятилетий кровопролитных войн с Османской империей Россия присоединила обширнейшие Причерноморские земли, названные Новороссией. Манифест «О принятии полуострова Крымского, острова Тамана и всей Кубанской стороны под Российскую державу» включил эти древние земли в единую империю.

Но турецкий султан не смирился с потерей Крыма. С началом новой русско-турецкой войны (1787–1791 годы) генерал-аншеф Суворов был назначен командиром Кинбурнского корпуса, на который была возложена оборона Черноморского побережья от устья Буга до Перекопа. Главный удар турки направили на крепость Кинбурн, которую защищал гарнизон из четырех тысяч человек.

1 октября 1787 года пятитысячный турецкий десант высадился у Кинбурна под прикрытием пушек целого флота. Вопреки ожиданиям, Сувор-паша не стал их атаковать при высадке. Он приказал следить за действиями десанта и… вернулся в крепостной храм на церковную службу (!). Такое поведение командира ввиду наступления противника всех озадачило. Но и успокоило. Суворов знает, что делает.

После окончания литургии, когда турки подошли к крепости на версту, смелый и непредсказуемый полководец возглавил контратаку русского отряда. Лошадь под ним была убита, и сам он с небольшой группой солдат оказался в окружении неприятеля. Бросившийся на выручку гренадер Степан Новиков спас Александра Васильевича от неминуемого плена. Видя такое положение любимого командира, солдаты решительным натиском отбросили турецкие войска к берегу. Но корабельные пушки, до этого создавшие «настоящий ад» для русских войск, на этот раз молчали. Стрелять в эту «кучу-малу» было невозможно: своих перебьешь. Ожесточенная сеча продолжалась до темноты. Ночью остатки десанта вплавь добирались до кораблей.

«Под Кинбурном я отбил охоту у турок делать высадки», – говорил позже Суворов. По представлению Потемкина императрица наградила Александра Васильевича орденом Андрея Первозванного. И написала при этом: «Чувствительны нам раны ваши».

Сражение на Кинбурнской косе сопровождалось самым невероятным поведением русского командира. Но это было не чудачеством, а тонким расчетом великого полководца, искренне верующего человека. Это было наглядным доказательством проповедуемого им девиза «Бог – наш генерал. Он нас водит».

Вера в Бога воина Александра была искренней и глубокой. Идти в бой, нисколько не сомневаясь в победе, было для него столь же естественно, как у первохристиан принимать страдания за Христа.

Суворов говорил: «Велик Бог русский! Мы пойдем с ним по стезям древней славы!»

Через год Суворов принял участие в осаде Очакова на противоположном берегу Днепровского лимана.

Командующий армией Г. А. Потемкин, не имея достаточных сил для штурма, возводил вокруг города осадные укрепления. Турки постоянными вылазками осложняли эту работу. Во время одной из таких вылазок Александр Васильевич, согласно своей тактике активного ведения войны, погнался за ними, пытаясь на плечах противника ворваться за городские стены, но был встречен вражеской конницей. Суворов получил ранение и был вынужден остановиться, надеясь на поддержку остальной армии. В то время, когда он, сидя на камне, перевязывал себе рану, подъехал ординарец Потемкина для выяснения причины атаки без приказа. Александр Васильевич ответил: «Я на камушке сижу, на Очаков я гляжу». Такой ответ главнокомандующему не понравился, и «виновник» был отправлен на лечение опять в Кинбурн.

После полугодовой осады и разгрома турецкой эскадры охранявшей крепость, Очаков был взят. В плен сдался трехбунчужный паша и четыре тысячи человек.

Тела погибших при Очаковском штурме русских офицеров по распоряжению Потемкина были перевезены в Херсон и погребены в церкви Великомученицы Екатерины, где впоследствии был погребен и сам князь Г. А. Потемкин-Таврический.

По Ясскому договору Очаков вместе со всем северным побережьем Черного моря отошел к России (после распада Советского Союза эти земли достались Украине).

Кроме того, по настоянию России Турция отказалась от каких-либо враждебных действий против Грузии.

Русская армия продолжила наступление вдоль Черноморского побережья. Суворову был передан семитысячный отряд для прикрытия левого берега реки Прут. Турецкие войска выступили вперед, рассчитывая разгромить австрийский корпус и русскую дивизию поодиночке. Принц Фридрих Кобургский обратился за поддержкой к Суворову. Ускоренным маршем суворовцы выступили на помощь австрийцам, пройдя за двадцать шесть часов сорок верст. Принц Фридрих пытался предложить свой план совместной кампании, но Александр Василевич под разными благовидными предлогами уклонялся от переговоров. «Мы бы все время провели в прениях тактических, дипломатических и нигматических (то есть загадочных), а неприятель решил бы наш спор, разбив тактиков». Принц Фридрих был вынужден согласиться на предложения меньшего по званию русского полководца.

После суточного отдыха в три часа утра объединенные войска под командованием Суворова выступили к селению Фокшаны (ныне город в Румынии). В ночь на 21 июля (1 августа) 1789 года русско-австрийские войска переправились через Путну и двинулись на неприятеля. Их встретила турецкая кавалерия, но остановить наступление не смогла. Так же как и артиллерийский огонь. Решительным натиском турки были выбиты из укреплений и отступили к монастырю Святого Самуила. Но и это не помогло. В 13 часов бой завершился полной победой русско-австрийских войск над превосходящим по численности врагом. Турецкие войска бежали к Рымнику, преследуемые легкой конницей союзников.

Когда бой закончился, Суворов и Кобург съехались, сошли с лошадей и крепко обнялись. Их примеру последовала и свита. Императрица Екатерина II с удовлетворением отметила, что «Фокшаны заткнут рот тем, кто распускал слух, будто между нами, имперцами, нет согласия».

Прекрасно понимая, что Фокшанская победа еще не решает исхода всей кампании, Суворов предложил развить наступление и добить оставшиеся турецкие войска. Он писал князю Репнину: «Отвечаю за успех, если меры будут наступательные. Оборонительные же – визирь придет. На что колоть тупым концом вместо острого». Его предсказания сбылись. Верховный визирь собрал на Дунае стотысячную армию и решил сначала разгромить того же Кобурга.

Австрийский принц снова запросил русской помощи. И Суворов скорым маршем подоспел ему на выручку. Совместный военный совет никакого положительного решения принять не смог. Русский командующий предлагал немыслимое дело – атаковать четырехкратно превосходящего противника. И тогда Александр Васильевич в сердцах заявил, что атакует в одиночку и в победе не сомневается. Кобург был вынужден согласиться и на сей раз.

Александр Васильевич лично провел разведку, взобравшись на высокое дерево. Он отметил, что турецкая армия расположилась четырьмя лагерями, и решил атаковать ближайший из них.

11 сентября 1789 года русско-австрийская армия под командованием Суворова (двадцать пять тысяч человек) незаметно форсировала реку Рымник и атаковала турок. Неожиданность и напор вновь решили дело положительно. После этого союзные войска двумя колоннами двинулись дальше. Визирь, видя такое раздвоение, направил сорокатысячный отряд конницы между ними. Русские артиллеристы бомбардировали несущуюся лавину с фланга и заставили ее ретироваться.

Опытный глаз русского полководца отметил, что основной лагерь турок был недостроен. Суворов решил ошеломить оборонявшихся неожиданным маневром, который никогда ранее не применялся. Он послал на штурм укреплений кавалерию. Расчет оказался верен. Кавалеристы легко преодолели низкие укрытия и ворвались в лагерь. Вслед за ними подоспела и пехота. Несмотря на громадное численное превосходство, турки впали в панику и стали разбегаться. Далеко от поля боя визирь смог собрать только пятнадцать тысяч своих солдат. Полный разгром. Потери союзных войск составили шестьсот человек.

Трофеями союзников стали семьдесят орудий и сто знамен, множество лошадей, верблюдов, припасов. В лагере были найдены цепи для пленных, которых визирь предполагал захватывать тысячами.

За победу на Рымнике австрийский император Иосиф возвел Александра Васильевича Суворова с нисходящим потомством в графское достоинство Священной Римской империи. А императрица Екатерина II именным высочайшим указом – в графское достоинство Российской империи с наименованием граф Суворов-Рымникский. Так Суворов и его потомки стали графами двух империй. Кроме того, ему был пожалован орден Святого Георгия 1-й степени.

Столь блистательная победа могла быть достигнута только благодаря абсолютной уверенности в избранной тактике и своих воинах. Не зря Суворов говорил: «Где меньшие войска – там больше храбрых».

Дальнейшее продвижение русской армии в Османскую империю преграждала неприступная крепость Измаил. Сорокатысячный гарнизон, двести пятьдесят пушек и обильный запас боеприпасов и продовольствия делали ее непреодолимым препятствием. Потемкин понимал, что открыть эти ворота в турецкие пределы сможет только Суворов.

Через несколько дней к стенам крепости подъехали два всадника – граф Суворов-Рымникский и казак, который в небольшом узелке привез все походное имущество генерала. Осаждающие войска уже собирались на зимние квартиры, когда пришла весть о прибытии знаменитого полководца. Настроение резко переменилось из удрученного на боевое. Началась подготовка к решительному штурму. Возводились укрепления, устанавливались батареи, проводились учения.

Суворов собрал военный совет, на котором единодушно было поддержано предложение штурмовать крепость. Обрадованный Александр Васильевич произнес: «Сегодня – молиться, завтра – учиться, послезавтра победа или славная смерть».

Воодушевления придавало само присутствие Суворова в войсках. Добиться такого можно только победами и абсолютным доверием к своему вождю. Где Суворов – там победа.

Командующий объехал войска, беседовал с солдатами у биваков, вспоминая прошлые славные победы. Когда все было подготовлено к штурму, русский генерал отправил в крепость ультиматум: «Я с войсками уже прибыл. 24 часа на размышление. Сдача – воля. Первые мои залпы – уже неволя. Штурм – смерть». Ответ был довольно красноречивым: «Скорее Дунай повернет вспять и небо обрушится, чем Измаил сдастся».

Участь крепости была решена.

Рано утром 11 декабря 1790 года русские войска в полной темноте шестью колоннами двинулись на приступ. Вскоре орудийные залпы крепостных орудий осветили окрестности, как днем. «Смерть распростерла свою сень над наступавшими войсками», но русские продолжали идти вперед. Из Бендеровских ворот в контратаку ринулась турецкая конница. Колонны заколебались. В самый критический момент священник Гренадерского полка Трофим Куцинский поднял высоко над головой крест и повел солдат за собой. Вот как писал о его подвиге полковник Генерального штаба Н. А. Орлов: «Под начальством славного своего полковника Яцунского Полоцкий полк ударяет на неприятеля в штыки, но в самом начале атаки Яцунский смертельно ранен, солдаты колеблются; видя это, полковой священник высоко поднимает крест с изображением Искупителя, воодушевляет солдат и бросается с ними на турок…»

В письме к князю Потемкину Александр Васильевич Суворов писал о нем: «…Сегодня у нас будет благодарственный молебен… Его будут петь Полоцкий поп, бывший со крестом пред сим храбрым полком».

Колонны, возглавляемые Кутузовым и Платовым, взошли на крепостные валы. Удалось открыть ворота, в которые ворвались резервные роты. Завязался бой на городских улицах. Через два часа все было кончено. Спасся только один человек, который и передал весть о падении Измаила.

Известие о захвате неприступной Измаильской крепости русскими войсками изумило Европу. Турция объявила о созыве всеобщего ополчения. Императрица Екатерина Алексеевна в восторженных тонах описала сражение: «В военной истории до сих пор не было примера, чтобы восемнадцать тысяч человек без открытой траншеи и бреши взяли бы приступом крепость, которую энергично защищало в продолжение четырнадцати часов тридцатитысячное войско».

Сам Суворов признавал позже, что на подобный штурм можно было решиться только раз в жизни.

Радостный Г. А. Потемкин, встречая на крыльце своего ясского дома, спросил победителя: «Чем могу я наградить ваши заслуги, граф Александр Васильевич?» – «Ничем, князь, – раздраженно ответил Суворов. – Я не купец и не торговаться сюда приехал. Кроме Бога и государыни, никто меня наградить не может». Потемкин побледнел и ушел в зал. За блестящую победу наградой победителю стал чин подполковника Преображенского полка.

Зато в памяти потомков славная баталия навсегда связана с полонезом «Гром победы, раздавайся!», который стал неофициальным гимном Российской империи.

Памятником знаменитому россиянину можно назвать и город Тирасполь, который он основал, создавая укрепленную линию вдоль новой русско-турецкой границы.

В Днестровскую оборонительную линию входили и военные укрепления Хаджибея-Одессы. В 1793 году состоялась закладка новой крепости, а руководить строительством был назначен генерал-аншеф А. В. Суворов.

После принятия новой польской конституции, которая наделяла шляхту особыми правами, население Тарговицкой конфедерации обратилось к России за помощью. Войска конфедерации совместно с русской армией разгромили отряды мятежной шляхты. Россия и Пруссия подписали конвенцию о втором разделе Речи Посполитой (1793 год), которая была утверждена на Гродненском сейме.

В 1794 году началось восстание под руководством Тадеуша Костюшко, стремившегося вернуть утраченные Польшей земли. Александр Васильевич был направлен в Подолию для подготовки ко второй польской кампании. За шесть дней корпус Суворова одержал четыре победы: у местечка Дивин; затем при Кобрине и дважды разбил войска Сераковского.

Передвижение войск происходило в условиях чрезвычайной секретности. Движения начинались рано утром по условному сигналу «как петух запоет». Петухом пел сам главнокомандующий. Зато русские войска появлялись перед противником внезапно и побеждали малой кровью.

Когда предводитель восстания Костюшко был пленен, русские войска направились к Варшаве. Подойдя к Варшаве, суворовские войска начали подготовку к штурму: заготавливали фашины (связки прутьев) и лестницы, учились преодолевать препятствия.

23 октября 1794 года начался артиллерийский обстрел пригорода Варшавы – Праги. На следующий день рано утром семь колонн пошли на приступ полуразрушенных артиллерийским огнем укреплений. Русские солдаты под огнем ворвались в Прагу с разных сторон. Среди защитников началась паника. Они гибли во множестве. К 9 часам поляки капитулировали.

На просьбу польского короля Станислава освободить одного польского офицера Суворов освободил пятьсот солдат. И вместе с ними еще шесть тысяч ополченцев.

Городской магистрат от имени жителей Варшавы подарил Суворову золотую табакерку с бриллиантами и надписью: «Варшава своему избавителю, дня 4 ноября 1794».

После окончания сражения генерал-аншеф Суворов направил императрице Екатерине II письмо, состоявшее из трех слов «Ура! Варшава наша!» и получил ответ «Ура! Фельдмаршал Суворов!».

После капитуляции Варшавы и объявленной Суворовым амнистии войска повстанцев по всей Польше в течение недели сложили оружие.

В 1795 году состоялся уже третий раздел Речи Посполитой, окончательно поделенной между тремя европейскими державами: Австрией, Пруссией и Россией. Мы вернули земли, захваченные польско-литовскими войсками в ходе предыдущих войн.

«Наука побеждать» – это книга, которая является выдающимся памятником русской военной мысли. Ее Суворов написал в 1795 году в Тульчине, когда был главнокомандующим армией Юга России. Сей военный катехизис, собравший весь опыт великого полководца в простых и ясных формулировках, сохранил свою актуальность до сегодняшнего дня.

Книга состоит из двух частей: «Вахт-парад» и «Разговор с солдатами их языком».

Александр Васильевич Суворов учил, что в бою главными врагами человека являются две вещи: страх смерти и случайности (неожиданности), которыми полон каждый бой.

Лучше всего о преодолении страха смерти сказал сам Суворов: «Кто храбр – тот жив. Кто смел – тот цел. Не бойся смерти, тогда наверное победишь. Двум смертям не бывать, а одной не миновать».

Решительное наступление лучше всего помогает преодолеть страх. Бесстрашие – первое качество суворовца. Но не безумная храбрость, а расчетливая смелость.

Чтобы обезопасить себя от случайностей, надо готовиться к ним заранее. Походы и стрельбы производились днем и ночью, в дождь и снег. Знаменитое выражение Суворова «Тяжело в учении – легко в походе. Легко в учении – тяжело в походе» стало общеупотребительным. И не только в военном деле.

Если боец бесстрашен, всесторонне подготовлен и знает свой маневр, то ему остается только победить. Опытный воевода наставлял: «Солдату надлежит быть здорову, храбру, тверду, решиму, правдиву, благочестиву».

Суворовские способы обучения войск подкреплены его победами. Суворовская армия отличалась высоким боевым духом. В самых отчаянных положениях она не только не падала духом, но и не допускала даже мысли о поражении.

Суворовская «Наука побеждать» воспитала целую плеяду выдающихся русских военачальников. Любой воин и сегодня найдет в ней нужные для себя мысли и установки.

Неслучайно во время Великой Отечественной войны возрожденным военным училищам было дано имя прославленного полководца. Тогда же был учрежден орден Суворова, которым награждались командиры за выдающиеся успехи в управлении войсками, а также особо отличившиеся воинские части.

Взошедший на престол Павел Петрович поначалу благосклонно относился к престарелому фельдмаршалу. Но устанавливаемые им в армии прусские порядки были противоположны суворовским. Александр Васильевич старался доступными ему способами показать нелепость изменений. То с длинной саблей в карету не может залезть, то… Впрочем, не это главное. Вопреки указаниям Павла I Суворов продолжал воспитывать солдат по-своему. Он говорил: «Русские прусских всегда бивали, что ж тут перенять?», «Пудра не порох, букля не пушка, коса не тесак, и я не немец, а природный русак».

В этом конфликте обе стороны упорно старались доказать свою правоту. При этом государь и полководец относились друг к другу с уважением. Тем не менее Суворов был отправлен в отставку и отбыл в свое имение Кобрин, подаренное ему за победы. Здесь фельдмаршал вел образ жизни солдата-монаха. Вставал за два часа до света, пил чай, обливался водою, на рассвете шел в церковь, где стоял заутреню и обедню, причем сам читал и пел. Обед подавался в 7 часов, после обеда Суворов спал, потом обмывался, в свое время шел к вечерне, после того обмывался раза три и ложился спать. Скоромного он не ел, был весь день один и разговаривал лишь со своими людьми и отставными солдатами. Суворов вел аскетический образ жизни и на войне и в мирное время. Всегда довольствуясь самым необходимым.

6 февраля 1799 года в Кончанское приехал флигель-адъютант Толбухин и привез письмо императора: «Граф Александр Васильевич! Теперь нам не время рассчитываться. Виноватого Бог простит. Римский император требует вас в начальники своей армии и вручает вам судьбу Австрии и Италии…»

Надменные австрийцы согласились поставить во главе объединенного войска русского военачальника после нескольких поражений от французских республиканцев и потери всей Северной Италии. Именно здесь взошла полководческая звезда Наполеона. Начиная кампанию неизвестным лейтенантом, он триумфально возвратился в Париж бригадным генералом. Суворова в качестве главнокомандующего предложили англичане, знающие цену полководцам.

Излишне говорить, какое впечатление произвело письмо императора. Суворов давно следил за успехами молодого Наполеона и говорил: «О, далеко шагает мальчик. Пора унять его». Александр Васильевич срочно прибыл в Петербург. Во время церемонии вручения ему Большого креста ордена Иоанна Иерусалимского знаменитый полководец стоял на коленях и молился: «Боже, спаси царя». – «Тебе спасать царей», – ответил Павел.

Через несколько дней Александр Васильевич прибыл в Вену, где был радостно встречен жителями и благосклонно двором. Император Франц II присвоил Суворову звание генерал-фельдмаршала Священной Римской империи. Австрийский Генеральный штаб попытался навязать ему свой план ведения кампании, ограничивая возвращением утраченных территорий. Но Суворов ответил: «Начнем переходом через Адду, а закончим, где Бог даст». И все же ограничения были внесены тем, что снабжение союзной армии австрийцы «взяли на себя». Это роковое решение обошлось войскам очень дорого.

Через несколько дней русский полководец был уже в Вероне, где принял командование русско-австрийскими войсками. Весь город осветился иллюминацией. Народ веселился на улицах. Но Суворов, верный своей стратегии, сразу же скорым маршем направился к реке Адде, на берегах которой французы создали оборонительную линию. Шли быстро, по-суворовски, невзирая на непогоду. Во время одной из переправ войска промокли до нитки. Австрийцы не привыкшие воевать в таких условиях возроптали. На что Суворов высказал австрийскому представителю Мелассу: «До моего сведения дошли жалобы на то, что пехота промочила ноги. За хорошею погодою гоняются только женщины, щеголи и ленивцы. Большой говорун, который жалуется на службу, будет как эгоист отрешен от должности. У кого здоровье плохо, тот пусть и остается назади… Русский солдат погоду не выбирает. При любой невзгоде побеждает». 14 апреля союзная армия подошла к реке Адде. Через два дня русские войска переправились на другой берег и нанесли поражение французской армии под руководством генерала Моро. Французы потеряли три тысячи убитыми и пять тысяч пленными. Кстати, талантливый французский генерал Жан Виктор Моро, который ранее громил здесь же австрийцев, в результате превратностей военной судьбы окажется в рядах русской армии. Смерть он примет в бою под Лейпцигом и будет похоронен в церкви Святой Екатерины в Петербурге, недалеко от места будущего захоронения Суворова.

Позже французский генерал Серюрье, захваченный в плен, говорил Александру Васильевичу, что атака русских войск была слишком смелой. «Что делать, – отвечал Александр Васильевич. – Мы русские без правил и без тактики. А еще из лучших». И отпустил француза на свободу. Со временем став маршалом, Серюрье командовал Национальной гвардией Парижа.

За десять дней была освобождена вся Ломбардия. Французская армия отступила.

18 апреля 1799 года Суворов торжественно вступил в Милан.

Рано утром громадные толпы народа вместе с духовенством направились навстречу русскому вождю. В самом городе все улицы, балконы и крыши наполнились восторженными миланцами. В воздухе стоял сплошной гул от радостных приветствий. Это было торжество русского воинства и его предводителя. На второй день Светлого праздника в знаменитом Миланском кафедральном соборе было совершено торжественное молебствие, на котором архиепископ призывал благословение на седую голову русского полководца. При выходе фельдмаршала Александра из церкви народ устилал его путь цветами и становился на колени. Суворов был глубоко тронут, но потом говорил: «Как бы не затуманил меня этот фимиам. Теперь пора рабочая».

За многие века нога русского солдата вступала почти во все европейские столицы: Варшава, Берлин, Будапешт, Бухарест, Вена, София, Белград, Прага, Амстердам, Рим, Париж… И почти везде нас встречали как освободителей. Даже в тех странах, откуда прежде происходило нападение на Россию. Представление о русском солдате как о погромщике формировали наши противники для собственного оправдания.

Армия направилась к Турину. 15 мая город был взят без боя благодаря поддержке местных жителей и Пьемонтской национальной гвардии. Теперь уже почти вся Северная Италия была очищена от французских войск.

Однако на соединение с Моро выступила 2-я французская армия под командованием Макдональда. Австрийский отряд Гогенцоллерна был разбит, и престарелый фельдмаршал поспешил на выручку союзникам. Несмотря на изнуряющую жару, суворовцы не идут, а бегут. Суворов, опасаясь окончательного разгрома австрийцев, еще и подгонял: «Вперед, вперед. Голова хвоста не ждет». И прямо с марша, без отдыха вступил в бой. Французы, не уступавшие нашим ни численностью, ни мужеством, оказали ожесточенное сопротивление. На второй день сражения русские войска, окончательно измотанные боями и жарой, держались с большим трудом. В это время к Суворову подъехал генерал А. Г. Розенберг с предложением начать отступление. «Видите этот камень? – спросил Александр Васильевич. – Сможете его поднять? Не можете? Вот и русские отступать не могут». Следом приехал и Багратион. Он сообщил, что войска падают от усталости и даже ружья уже не стреляют из-за перегрева. В ответ Суворов помчался на коне к войскам. Он застал их отступающими. Александр Васильевич крикнул солдатам: «Заманивай, заманивай, ребята!» И когда солдаты, узнав своего командира, остановились, Суворов повел их снова в бой. Все сразу преобразилось. Появились силы, ружья начали стрелять, и французы были отброшены за реку. Вечером Макдональд приказал своей армии отступить.

Трехдневное сражение после стремительного марша у Треббии стало высочайшим образцом воинского духа русского солдата и полководческого гения Александра Суворова.

Указом сардинского короля Карла IV главнокомандующий союзной русско-австрийской армией фельдмаршал граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский был возведен в княжеское достоинство с титулом «Кузен короля» и гранда Сардинского королевства. Император Павел Петрович написал по этому поводу Суворову: «Через сие вы и мне войдете в родство, быв единожды приняты в одну царскую фамилию, потому что владетельные особы между собою все почитаются роднею». И возвел Александра Васильевича Суворова «в знак признательности перед целым светом» в достоинство князя Российской империи с титулом «Италийский».

Блистательную кампанию завершила яркая победа у города Нови на северо-западе Италии.

Армия республиканской Франции, ранее победоносно шагавшая по государствам Европы, предприняла попытку переломить ход войны против русской армии. Новым главнокомандующим был назначен генерал Жубер – восходящая военная звезда. Войска под его командованием заняли Нови. Суворов, имея на этот раз численное преимущество, пытался выманить его на равнину. Но Жубер укрепился на горных высотах. Ни имея никакой другой возможности покончить с французами, фельдмаршал решился атаковать высоты в лоб. При первых выстрелах Жубер бросился на передовую позицию, но был сражен пулей. Командование вновь взял на себя Моро. Несколько настойчивых атак союзников были отбиты укрывавшимися за укреплениями французами. Невыносимая жара усложняла и без того тяжелое положение. Солдаты падали в изнеможении. Даже легкораненые умирали от упадка сил. Суворов дал войскам отдохнуть два часа и вновь продолжил атаки. На этот раз упорство русских солдат сломило сопротивление французов. Началось отступление, переходящее в «положительное бегство».

Турин преподнес Суворову золотую шпагу, осыпанную драгоценностями, с благодарственной надписью.

«Достойному – достойное», – писал Александру Васильевичу император Павел. И отдал приказ, чтобы войска даже в присутствии государя отдавали ему воинские почести. «Вы поставили себя выше награждений», – добавлял Павел Петрович в том же письме.

Оставалось добить остатки разрозненных французских войск и двинуться на Париж, чтобы навсегда покончить с революционной угрозой законным монархам Европы. Но… невидимая рука политической закулисы изменила намеченный Суворовым план.

Австрийские войска покинули Швейцарию и бросили русский корпус генерала Римского-Корсакова на очевидную погибель. Спасти собратьев мог только Суворов. Вместо Парижа пришлось идти через Альпы на выручку обреченным русским солдатам. «Иду, – воскликнул фельдмаршал, – иду! Но горе тем, кто меня туда посылает. Я бил, но не добил французов. Злоумышленники раскаются, но будет поздно». Опытный вождь предвидел надвигающуюся драму.

Предложенный австрийцами маршрут вел к неминуемой гибели армии. Горные тропы, по которым предстояло идти на выручку Римскому-Корсакову, были доступны лишь оленям. Но Суворов был уверен, что где пройдет олень, там пройдет и русский солдат. Тогда он еще не знал, что австрийцы заготовили провианта и вьючных мулов во много раз меньше необходимого. А самое главное, корпус Римского-Корсакова, ради спасения которого все и затевалось, был обречен.

Несмотря на очевидные трудности предстоящего перехода, 31 августа 1799 года русские войска начали подъем в горы. Всем, кому доводилось взбираться даже на небольшие холмы, знают, насколько это сложно. Нашим солдатам предстояло одолеть горные перевалы, которые и подготовленные альпинисты с современным оборудованием не всегда преодолевают успешно. А приходилось тащить с собой тяжелую артиллерию, боеприпасы, продовольствие и прочее армейское снаряжение. К тому же люди, выросшие на равнине, не имели никакого опыта передвижения в горах. Даже мысленно проходя этот маршрут, дух захватывает. А ведь на всем пути им противостояла боеспособная французская армия, занимавшая наиболее удобные позиции.

На перевале Сен-Готард путь преградила французская дивизия Лекурба. Склоны отвесных скал уже занял противник. Для обхода неприятельских позиций был послан отряд под командованием Розенберга. Но он затерялся в горах, и никаких сведений о его судьбе не было. Оставалось пробиваться, наступая на подготовленные к бою вражеские позиции. На виду у противника. Исходное положение позволяло французам спокойно удерживать рубежи, расстреливая наступающих, видимых «как на ладони».

Фельдмаршал А.В. Суворов на вершине Сен-Готарда 13 сентября 1799 года. Художник А.И. Шарлемань. 1855 г.

Первые атаки были отбиты. С третьего приступа перевал был взят. Тысяча двести солдат из двадцатитысячной армии сложили свои головы и были здесь же похоронены.

Что может быть страшнее атак на Сен-Готард?… Чертов мост, переброшенный через глубокую пропасть, на дне которой клокотала река Ройс.

Рота солдат, закрепившаяся на противоположной стороне, могла легко удерживать здесь целую армию.

Суворов на этот раз послал в обход отряд под командованием князя Багратиона. Как они взобрались по отвесным скалам без какой-либо страховки в тыл противника, понять невозможно, но в назначенный час началась общая атака на французов с обеих сторон. Однако в самый разгар наступления противнику удалось взорвать мост. Положение становилось безвыходным.

Заметив стоящий невдалеке дом, Суворов приказал разобрать его на бревна и перекинуть их через провал, связав офицерскими шарфами. Что и было исполнено под градом вражеских снарядов и пуль. Русские солдаты ринулись через бездну по восстановленному мосту. То, что казалось невозможным, было превращено в новую русскую победу.

У Чертова моста в скале был высечен памятник русским воинам, совершившим здесь невероятный по сложности и мужеству подвиг.

Но на этом испытания не закончились. Закончилась дорога. Дальше предстояло идти узкими горными тропами. Без карты. Те же союзники составили ее неверно. На высоте более двух тысяч метров. И чтобы скрыть передвижение, еще и ночью. Что в горах смертельно опасно.

Провизия заканчивалась, и приходилось питаться кореньями и швейцарским сыром с плесенью, который русским был совсем не по вкусу.

Участник Швейцарского похода капитан Грязев передал речь Суворова к солдатам: «Теперь мы среди гор. Окружены неприятелем, превосходным в силах. Что предпринять нам? Идти назад? Постыдно. Никогда еще не отступал я. Идти вперед, к Швицу? Невозможно. К тому же мы без провианта, без патронов, без артиллерии. Помощи нам ждать не от кого. Мы на краю гибели. Одна остается надежда. На Бога, на храбрость и самоотвержение моих войск. Мы русские. Да, мы русские. Мы все одолеем».

Семидесятилетний полководец сохранил исполинскую силу духа и вместе со своими чудо богатырями преодолел непреодолимые препятствия.

За две тысячи лет только армии Ганнибала и Суворова смогли пройти по этим заоблачным высотам. Каждый неверный шаг стоил жизни. Но суворовский дух окрылил русских орлов, преодолевших горные альпийские хребты.

Перейдя опасный перевал Росшток, русские спустились в Мутенскую долину. Здесь главнокомандующий получил страшную весть – Римский-Корсаков разбит. Сама суворовская армия оказалась в каменной западне, выходы из которой перекрывали превосходящие силы французов. «Меня выгнали сюда из Италии, чтобы здесь истребить», – говорил впоследствии Суворов. Армия была истощена до предела, боеприпасы на исходе.

Александр Васильевич собрал военный совет, чтобы убедиться, сохранилась ли в войсках та сила духа, которая выручала в самых безвыходных ситуациях. Обрисовав без прикрас сложившееся положение, Суворов просил сохранить честь России, армии и наследника престола Константина Павловича, пребывающего в армии. Победить или погибнуть со славой в бою. Генерал Дерфельден от имени всей армии заверил: «Все перенесем и не посрамим русского оружия, а если падем, то умрем со славою! Веди нас, куда думаешь, делай, что знаешь, мы твои, отец, мы русские!» – «Благодарю, – ответил Суворов. – Надеюсь! Рад! Помилуй Бог, мы русские! Благодарю, спасибо, разобьем врага! И победа над ним, и победа над коварством будет!»

Два дня русские отряды атаковали французов, закрывавших выходы из Мутенской долины. На третий день начался всеобщий рукопашный бой. Суворовцы наступали так яростно, что некоторые батальоны второй линии опережали первую. Сражение переросло в истребление противника. Сам командующий французской армией Андре Массена, который до этого разбил австрийцев и Римского-Корсакова, чуть было не попал в плен. В руках русского унтер-офицера Махотина остался золотой эполет его генеральского мундира.

Русская армия перешла через заснеженный перевал Паникс и закончила беспримерный переход через Альпы непобедимой!

Героический переход целой армии через труднопроходимую высочайшую горную гряду Европы с непрерывными боями против лучшей армии того времени стал венцом славного полководческого пути Александра Васильевича Суворова. Стальной характер, колоссальный военный опыт, знание солдата, способность воодушевить войска на совершение невозможного и беззаветная вера самих войск в своего предводителя стали залогом славной победы. Это было проявление высочайшего воинского искусства, высших возможностей человека. Это было торжество духа над трагическими обстоятельствами, суровостью природы и людскими немощами.

Когда в Мутенской долине еще шло сражение, Европа уже похоронила окруженную армию вместе с полководцем. Тем удивительнее оказалось спасение русской армии, а с нею и русской чести.

За беспримерный по трудности и героизму поход император Павел I присвоил Александру Васильевичу Суворову высшее воинское звание – генералиссимус всех Российских войск. «Ставя вас на высшую степень почестей, – писал в рескрипте император, – уверен, что возвожу на нее первого полководца нашего и всех веков».

Обратный путь Суворова в Россию стал непрерывной цепью самых восторженных оваций. Павел приказал приготовить ему триумфальную встречу и отвести покои в Зимнем дворце. Однако на подъезде к столице Александра Васильевича ждал жестокий удар. Все приготовления к встрече были отменены, и приказано въехать в город ночью, чтобы избежать восторженного приема населением. Отчего произошла такая резкая перемена, никто не может объяснить до сих пор. Очевидно только, что это была интрига. Причем интрига глобальная.

По всей вероятности, новую опалу подготовил главный организатор убийства самого Павла I. «Пален разрушил в глазах императора репутацию прибывшего в столицу одного из величайших русских героев». Он боялся, что восстановленная дружба прославленного полководца и императора помешает цареубийству, и поэтому представлял Суворова как систематически нарушающего распоряжения монарха. Пален указывал Павлу на неоднократные нарушения военных уставов во время походов в Европе, о неуважении к императорским наградам и «вызывающем поведении» Суворова. Павел Петрович, подозревавший о заговоре против него, опасался, что к заговорщикам примкнет и вольнодумец Суворов. По настоянию Палена был издан приказ об отмене триумфальной встречи и потребованы объяснения о нарушениях военных уставов и приказов царя. Ясно одно: такая личность, как Суворов, имела значение не только чисто военное, но и геополитическое.

В бою Суворова пуля не брала, его убила интрига. И без того подорванное здоровье стало стремительно ухудшаться. Александр Васильевич исполнил последний долг христианина и простился со всеми. Его мысли теперь были обращены к Богу: «Долго гонялся я за славой – все мечта. Покой души – у Престола Всевышнего».

6 мая 1800 года земные дни великого полководца окончились. Погребальную процессию сопровождало все население Петербурга от мала до велика. Император Павел ожидал на Невском и с приближением гроба снял шляпу. Из его глаз капали слезы. Тихо вернулся он во дворец и беспрестанно повторял: «Жаль. Жаль. Жаль».

На надгробной плите были выгравированы имя и даты жизни. Оказалось, что день рождения был записан с ошибкой, и тогда оставили простую надпись: «Здесь лежит Суворов». Этого достаточно, чтобы, прочитав эти слова, затрепетало каждое русское сердце.

Память о великом Суворове в нашем народе – на века!