1350–1389

Великий князь Дмитрий Иванович жил в тяжелую для Руси эпоху татаро-монгольского ига и новой угрозы с Запада в лице княжества Литовского. В памяти народной он навеки запечатлен как вдохновитель и творец величайшей победы на Донских берегах – примера мужества и стойкости русского духа.

Дмитрий родился в семье великого князя Ивана Красного и великой княгини Александры. После смерти отца в девятилетнем возрасте его воспитателем стал митрополит Алексий. Он же наставлял и в сложной науке управления государственного, став, по сути, соправителем юного князя.

В 1362 году великокняжеский ярлык вернулся в Москву. Суздальский князь, встретив многочисленную московскую рать, не решился вступать в бой. Дело порешили миром. Договор закрепили свадьбой московского князя Дмитрия и дочери суздальского князя Евдокии Дмитриевны. И возрадовался народ русский. Вражда остановилась. Новая княжеская семья родилась.

Князь Дмитрий, несмотря на молодые годы, успешно продолжал дело отца, деда и прадеда – укрепление Московского княжества. Были выстроены каменные стены Кремля вместо деревянных. Белый камень возили из подмосковного Мячикова. Летом на лодках, зимой – по речному руслу на санях. С тех пор Москву стали называть «белокаменной». Дмитриев Кремль выдержал не одну осаду и простоял вплоть до строительства новых стен уже в XVI веке. Великий князь литовский Ольгерд дважды осаждал Москву, но, видя неприступность стен белокаменной столицы, уходил.

Дмитрий хоть и в молодых летах, но твердость в борьбе за великое княжение проявлял солидную. Когда в Орде опять передали ярлык не ему, а на этот раз тверскому князю Михаилу, то Дмитрий ответил монгольскому послу: «К ярлыку не еду, во Владимирскую землю не пущу, а тебе послу путь чист». Московское войско выступило к Переславлю, преградив Михаилу дорогу во Владимир. Ханский посол был принят в Москве со всеми почестями и вскоре ярлык был возвращен Дмитрию.

Большую часть Золотой Орды тогда подчинил себе темник Мамай. К тому времени многие русские земли уже более ста лет находились в подданстве Золотой Орды. В народе стало развиваться «ордынское» сознание. В будущем имперский опыт Орды даже помогал при создании собственной империи. Но все же оно было чужеродным, происходящим от завоевателей. «Тоской и печалью была охвачена земля Русская». Несмотря на послабления, самой заветной русской мечтой того времени было освобождение от ордынского ига.

Великое княжество Литовское, в которое тогда входили некоторые русские земли, тоже пыталось осуществить эту идею. Литва стремилась сталь центром притяжения для русских княжеств как сила противоордынская. Но литовские князья были чужими для русских. Они часто вступали в союз с теми же ордынцами. К тому же началось активное сближение с католической Польшей. Объединителем русских земель суждено было стать Москве. Неслучайно многие знатные «литовцы» предпочитали переходить на службу к московскому князю. В том числе братья Ольгердовичи, сыновья самого князя Ольгерда. Очередное столкновение Москвы с Литвой завершилось Любутским миром, умерившим литовский пыл.

Укрепив свое положение, великий князь московский Дмитрий Иванович стал готовиться к осуществлению заветной русской мечты. Прежде всего необходимо было объединить русские силы. В 1374 году в Переславле-Залесском князья договорились оставить разногласия ради общей цели. После этого произошло «розмирие» Дмитрия и Мамая. Начались прямые столкновения русских с ордынцами. Московское войско под командованием перешедшего из Литвы князя Боброка-Волынского вступило в Волжскую Булгарию. Был взят откуп с Мамаевых ставленников и посажены русские таможенники. Однако столкновение на реке Пьяне закончилось разгромом русской рати, предавшейся неумеренному бражничеству. Спасся только отряд Родиона Осляби.

В 1378 году на реке Воже пятидесятитысячное золотоордынское войско под командованием Бегича было разгромлено объединенной русской ратью во главе с великим князем Дмитрием. Это была первая крупная победа над татаро-монголами в открытом поле. Она воодушевила русских людей и стала добрым предзнаменованием перед новой битвой на поле Куликовом.

Соперники стали собирать силы для решающей схватки. Мамай договорился с генуэзцами, которые выдали ему большие деньги для дополнительного найма воинов. Генуя тогда владела землями в Крыму и всерьез рассчитывала на их расширение. В антимосковский союз вступили также княжества Литовское и Рязанское. Князь Дмитрий вел переговоры с другими русскими князьями о совместных действиях против ордынцев.

В конце лета 1380 года огромное войско монголо-татар двинулось на Русь – наказать непокорного князя московского. Князь Дмитрий понимал, какая смертельная опасность грозит Русской земле. Он обратился ко всем союзным ему князьям для сбора ратников и направился к радонежскому игумену Сергию за духовным укреплением. Преподобный Сергий, духовник великого князя, крестный отец его детей, осознавал всю опасность предстоящего столкновения, но при этом понимал, что «страх татарский» может окончательно погубить душу народа. Борьба за независимость теперь имела и религиозное значение. Орда, в отличие от Батыевых времен, стала мусульманской. Уже не было прежней веротерпимости монголов. Преподобный Сергий Радонежский благословил великого князя московского на бой за веру, землю Русскую и православный народ. «Господь Бог будет тебе помощник и защитник». И тайно предсказал ему: «Погубишь супостатов своих, как должно твоему царству… Только мужайся и крепись и призывай Бога на помощь».

В знак особой важности предстоящего дела он благословил двух иноков вступить в княжескую дружину. В прошлом доблестные воины Александр Пересвет и Андрей (Родион) Ослябя стали видимым знамением духовного благословения.

Приспело время воплотить вековой завет – освободить Русь от ига ордынского. Русское войско выступило в поход.

Накануне князь Димитрий прощался с горячо любимой супругой Евдокией, которую он вместе с детьми оставлял на попечение воеводы Феодора Андреевича Кобылина, сына боярина Андрея Кобылы, родоначальника царствующего дома Романовых.

В Москве собралось небывалое число ратников. Так что в путь двинулись тремя дорогами на Коломну, где намечался сбор всех русских сил. Здесь к московской рати присоединились дружины ростовские, белозерские, ярославские, владимирские, суздальские, переславские, костромские, муромские, дмитровские, можайские, звенигородские, серпуховские; пришла рать и от тверского князя. Всего собралось порядка пятидесяти тысяч воинов. Огромная по тем временам сила. И все же татаро-монгольская армия превосходила численностью. К тому же она была усилена генуэзским отрядом арбалетчиков и тяжелой пехоты. На соединение с ними вел свои войска Ягайло Литовский и Олег Рязанский.

Через несколько дней объединенное русское войско подошло к Дону при впадении реки Непрядвы. Сюда принес посланник от игумена Сергия письмо со святой просфорой. «Иди князь вперед смело, – наставлял преподобный. – С тобой Господь и Пресвятая Богородица».

Пленник из ставки Мамая сообщил, что никто не ожидал столь смелого выступления русских сил и потому татарское войско продвигается медленно, но дня через три будет здесь. Князь Димитрий собрал совет, чтобы решить, где принимать бой. Часть воевод предлагала остановиться на донском берегу, чтобы в случае неудачи отступить беспрепятственно. Ольгердовичи возражали: «Если останемся на этом берегу, дадим место малодушию». Великий князь держал такое слово: «Любезные друзья и братья! Ведайте, что я пришел сюда не за тем, чтобы на Олега смотреть или реку Дон стеречь, но дабы Русскую землю от пленения и разорения избавить или голову свою за всех положить. Честная смерть лучше плохого живота. Лучше было бы мне не идти против безбожных татар, нежели, пришед и ничтоже сотворив, воротиться вспять. Ныне ж пойдем за Дон и там или победим и все от гибели сохраним, или сложим свои головы за святые церкви, за Православную веру и за братьев наших христиан».

Через Дон были наведены мосты для пехоты, а конница перешла вброд у села Монастырщина. Тем самым русские воспрепятствовали соединению литовских отрядов с Мамаевым войском.

Вскоре боярин Семен Мелик, вернувшийся из разведки, доложил, что огромное татарское войско рядом и передовые наши части уже бились с врагом.

В ночь перед судьбоносной битвой князь Дмитрий решил осмотреть свое войско: «Со стороны татарского стана доносился великий клич и стук, а позади его слышалось завывание волков. На левой стороне, носясь в воздухе, клекотали орлы и граяли вороны; а на правой – вились стаи гусей, лебедей и уток и трепетно плескали крыльями, как бы перед страшной бурей».

Князь Дмитрий знал, что его воины готовы сложить свои головы в бою. Но задача была не в том, чтобы погибнуть храбрецами, а в том, чтобы одолеть непобедимого врага. Не имея численного превосходства, важно правильно расставить свои войска. И в этом князь Дмитрий проявил недюжинный полководческий талант. Он расположил свои отряды на Куликовом поле так, что овраги и перелески прикрывали оконечности их крыльев, препятствуя охвату татарской конницей. Полк правой руки под командой Андрея Ольгердовича примыкал к оврагу Нижнего Дубика, полк левой руки князей Белозерских прикрывался речкой Смолкой. Большой полк возглавлял сам Дмитрий Иванович вместе с князем Глебом Брянским и окольничим Тимофеем Вельяминовым. Впереди был выставлен передовой полк, принимающий на себя первый удар татарской конницы. А для решающего маневра великий князь укрыл в густой дубраве засадный полк отборных всадников под командованием князя Владимира Андреевича Серпуховского и воеводы Боброка-Волынского.

Утро на Куликовом поле. Художник А.П. Бубнов. 1947 г.

Утром 8 сентября, в день Рождества Богородицы, Куликово поле покрылось туманом. Великий князь Дмитрий Иванович, устроив полки, воззвал к своим воинам: «Возлюбленные отцы и братья, Господа ради и Пречистой Богородицы и своего ради спасения выступим за православную веру и за братию нашу». Восторженными кликами отвечали русские ратники. Затем желая принять бой вместе со своими воинами, он передал свой златотканый плащ боярину Михаилу Бренку и встал в ряд своих дружинников. Когда туманная пелена рассеялась, обе армии уже стояли насупротив. «И прогнулось поле под тяжестью предстоящих войск», – по выражению летописца.

Пред татарскими рядами выехал поединщик огромного роста Челубей (Темир-бей), бахвалясь своею силою. И не находился ему противник. Тогда выехал вперед инок Пересвет. Бойцы ринулись на конях своих навстречу и сшиблись так, что земля чуть не содрогнулась. И оба, сраженные, пали на землю.

Битва началась.

«Сила великая татарская борзо с шоломяни грядуще… А князь великий такоже с великою своею силою русскою с другого шоломяни поиде противу им». Началась жестокая сеча. «Копья ломались как солома, стрелы падали дождем, пыль закрывала солнечные лучи, мечи сверкали молниями, а люди падали как трава под косою, кровь же лилась как вода и текла ручьями». В тесноте воины схватывались врукопашную. Многие умирали под конскими копытами. Скоро уже кони не могли ступать по земле. Вся она покрылась телами погибших. «Пешая русская рать, аки древеса сломишися и… лежаху, и на то смотреть страшно зело».

Князь Дмитрий бился в рядах русских витязей. Два коня было убито под ним. Сам получил множество ранений, но поля боя не покинул.

Мамай наблюдал за ходом битвы с Красного холма.

Центральный полк выдержал татарский удар. Тогда напор Мамаевых войск был направлен на русские фланги с целью зайти им тыл. Полк правой руки стойко бился и выстоял. «На правой стране князь Андрей Ольгердович татар многих избил, но не смел вдаль гнатися, видя большой полк недвижучийся и яко вся сила татарская паде на средину и левый край, хотяху разорвати».

На левом фланге ордынская конница стала оттеснять русские отряды. «Глеб Брянский с полками владимирским и суздальским поступи через трупы мертвых» развернулся для помощи, но полк левой руки не удержался и побежал к Непрядве. Татары преследовали его. Возникла угроза тылу русского Большого полка. И когда татары прорвались к реке и подставили засадному полку тыл свой, князь Владимир Андреевич стремительно атаковал ордынцев в самый критический момент битвы.

Удар русской конницы из засады застал ордынцев врасплох. Перелом в битве наступил. Теперь уже русские стали теснить противника. Татарская конница была загнана в реку и там перебита. Одновременно перешли в наступление полки Андрея и Дмитрия Ольгердовичей. Татарское полчище смешалось и обратилось в бегство. И долго еще гнали русские конники врага. До самой реки Красивая Меча, в которой множество отступавших потонуло. Мамай, бросив свое войско, бежал без оглядки.

Огромная татаро-монгольская армия разбита. Сбылось!

Но победа сия была добыта дорогой ценой. Многие русские ратники встретили свой смертный час на поле Куликовом. Погибли пятнадцать князей и многие бояре. Долго не могли найти и самого князя Дмитрия ни среди мертвых, ни среди живых. Наконец отыскали его израненного, едва живого под срубленной березой. И поклонились до земли победителю татар.

Восемь дней стоял князь Дмитрий «на костях». У Прощеного колодца отпели и похоронили с почестями погибших русских воинов. Стоит теперь здесь памятная часовня и церковь во имя Дмитрия Донского с приделом Евфросинии Московской. Противников схоронили в общей большой могиле.

Со скорбью, но с Великой Победой возвращалось русское войско домой. Она дала веру в окончательное освобождение от тяжкого ига. Не скоро еще оно наступит, но все уже знали, что свободы мы обязательно добьемся.

На битву в верховьях Дона собирались полки из разных вотчин. С Куликова поля победным маршем возвращалась единая общерусская рать. Во главе с великим князем Дмитрием, прозванным в народе за эту победу Донским.

По возвращении домой Дмитрий сразу же отправился к преподобному Сергию. Здесь, в Троицкой обители, была отслужена панихида по всем сложившим головы «за други своя». Для поминовения воинов, погибших в битве, был установлен особый день, называемый Дмитриевская суббота. В Москве в память о погибших были заложены Спасо-Андроников монастырь и храм Всем Святым на Кулишках.

Однако Мамай не собирался уступать. Он собрал новое войско, чтобы наказать строптивых русичей, но был разбит ханом Тохтамышем. Мамай бежал, не останавливаясь, до самой Кафы (Феодосии), надеясь укрыться у союзных генуэзцев. Но без войска и без денег он уже никому не был нужен. Здесь он нашел только свою смерть. Так был наказан поднявший меч на Русь поганый Мамай.

Тохтамыш, потомственный Чингисид, стал новым ханом Золотой Орды. Многие русские князья признали его власть. Московский князь медлил. Тохтамыш решил наказать непокорного Дмитрия за непризнание и открытое выступление против власти Орды. В 1382 году он захватил и разорил Серпухов и двинулся на Москву. На этот раз Дмитрию не удалось быстро собрать новое войско. Русь, потерявшая множество воинов, обезлюдела. Московский князь выехал собирать бойцов в Переславль, а затем в Кострому. Три дня Тохтамыш безуспешно штурмовал столицу. Наконец он отправил русских пленников с обещанием сохранить всем жизнь, если жители откроют ворота. Защитники города поверили обещанию хана. Татары ворвались в город и перебили всех от мала до велика. Москва была сожжена. Ордынцы принялись разорять близлежащие земли.

И без того ослабленное Московское княжество было разорено. Пришлось заплатить дань за два года правления нового хана. Однако князю Дмитрию удалось быстро восстановить столицу и залечить раны, нанесенные ордынцами.

Последние годы правления князя Дмитрия были неспокойными. Открылась старая вражда с Тверью. Князь Михаил Тверской получил ярлык на великое княжение. Так что пришлось отправлять в Орду своего малолетнего сына Василия. Ярлык вернули Москве, но Василий был вынужден два года оставаться в Орде в качестве заложника.

Вскоре и Тохтамыш понес свое наказание. Воинственный Тамерлан (Тимур), возмущенный дерзостью своего продвиженца, вторгся в пределы Золотой Орды. Он разгромил Тохтамыша в битве и разорил многие его города. Так был посрамлен и второй противник князя Дмитрия.

Тяжелая контузия, полученная на Куликовом поле, и душевные переживания сократили дни земного пребывания великого князя Дмитрия Иоанновича. Он скончался 19 мая 1389 года и похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля рядом с могилами отца, деда и прадеда.

Почитание князя Дмитрия началось сразу же после кончины. Он был любим своими современниками как вдохновитель великого дела освобождения Руси от власти Орды. В первые десятилетия были написаны прославляющие его подвиги «Задонщина» и «Сказание о Мамаевом побоище». На стене Грановитой палаты был увековечен иконописный образ Дмитрия Донского. Однако каноническое прославление было совершено лишь в 1988 году на Поместном соборе Русской православной церкви, посвященном Тысячелетию Крещения Руси.

Имя Дмитрия Донского стало символом русской воинской доблести. В годы Великой Отечественной войны его именем была названа танковая колонна, построенная на пожертвования православных верующих. В 2002 году в память святого великого князя Дмитрия Донского и преподобного игумена Сергия Радонежского был учрежден орден «За служение Отечеству».