Утром, позавтракав, Остап вышел из отеля и был встречен Дортманом.

– Прошу к моей машине, гер Бендер, – указал он на легковой «Форд» зеленого цвета.

– Благодарю. Давайте знакомиться ближе. Называйте меня просто – Остап.

– Хорошо, гер Остап, а меня зовут тоже по-простому – Вальтер.

Когда автомобиль выехал на проспект, Вальтер сказал:

– Мы едем к ювелиру на главной улице Берлина – «Берлинер гаупт штрассе». Там мы заказывали кольца, когда обручались с Бертой. У этого ювелира заказывают очень богатые люди, не чета нам. Но так захотела Берта. У этого мастера заказывают даже правительственные люди. И не только кольца, как мы тогда с Бертой, но и другие изделия: броши, подвески, серьги, портсигары и диадемы, когда едут за рубеж, чтобы решить сложные коммерческие и политические дела. Говорят, что этот ювелир сын отца, который учился у самого Фаберже. Знаете такого? Царского ювелира?

– Нет, не слышал, Вальтер.

Автомобиль, ловко ведомый Дортманом, объезжая утренние заторы движения вскоре выехали на широкий проспект и, заняв место на стоянке машин, остановился.

Вальтер пригласил Бендера идти с ним к зданию с широкими витринами, заполненные бутафорными куклами с разными ювелирными украшениями. А перед ними раскладки сверкающих колец, серьг, ожерелий, цепочек и диадем для украшения голов.

– Это один из самых шикарных ювелирных магазинов в Берлине, – пояснил Вальтер. – Ну и самых дорогих, конечно, – открыл он массивную дверь входа, которая издала несколько музыкальных тактов.

Покупателей в магазине не было и встретил их, почему-то в коричневой рубашке, атлетического сложения молодец и пригласил к стеклянным прилавкам, за которыми стоял солидный продавец. А у кассы со сверкающей никелем счетной машинки, сидела дама. Все приветливо смотрели на вошедших и Вальтер сказал, что в переводе на русский значило:

– Моему другу из России нужно купить подарок его супруге.

Последовали одобрительные голоса магазинщиков и продавец начал демонстрировать ювелирные ценности, отодвигая стекла над прилавочными витринами.

Остап начал рассматривать предлагаемые, не зная, что выбрать, так как цель его была не покупать украшения, а совсем другая.

Не выбрал ни одного изделия, Остап сказал:

– Скажите, Вальтер, а есть ли здесь или в другом месте такой ювелирный, где я бы мог заказать изделие по своему вкусу и вкусу моей супруги.

Дортман тут же быстро объяснил продавцу, что хочет покупатель. И тот одобрительно закивал со словами:

– Я, я… айн момент, – и быстро ушел в дверь, ведущую в другое помещение магазина.

– Надо подождать, Остап, – тихо проговорил Вальтер.

Продавец вернулся в зал с таким же солидным человеком, но значительно старшим по возрасту.

Вальтер тут же быстро сказал Остапу, что это и есть тот знаменитый ювелир, котором он говорил.

Продавец быстро представил ювелира и Вальтер перевел Остапу: что изделия этого ювелира всегда экспонируются на международных выставках и ярмарках и уже по-немецки объяснил ювелиру, что хочет заказчик.

Ювелир выслушал Вальтера и произнес с улыбкой, слова которого Вальтер перевел Бендеру:

– Вкусы женщин очень изменчивы, угодить им иногда невозможно. И все же, что хочет русский?

Вальтер старательно перевел слова сказавшего и вопросительно уставился на Бендера:

– Я бы хотел, – медленно проговорил, Остап, обдумывая, что сказать и, наконец, произнес:

– Я бы хотел купить браслет с бриллиантами.

Вальтер перевел. Ювелир одобрительно кивнул и жестом руки пригласил Бендера за прилавок, говоря одновременно Вальтеру, который перевел:

– Ювелир приглашает вас в его мастерскую, чтобы показать образцы, подготовленные к очередной ювелирной ярмарке.

– Благодарю, – зашел за прилавок к ювелиру Остап.

Вальтер хотел последовать за ним, но его остановил продавец, сказав ему что-то.

Зайдя за прилавок, Остап последовал за ювелиром, который жестом руки приглашал его идти за ним.

Пройдя по коридору. Ювелир открыл массивную, оббитую железом дверь в большую комнату и жестом пригласил Бендера войти первым. Это была комната без окон, но ярко освещенная настенными лампами дневного света. У стен стоял стол с настольной лампой, рядом другой с ювелирными приборами, стулья, сейф и тихо говорящий радиоприемник.

– Битте,[2] – указал ювелир на стул у стола с лампой.

– Данке,[3] – сел Остап.

И вдруг мастер ювелирных изделий произнес на ломаном русском слова:

– Я плехо говрью русски, но форштейн… понимай…

Бендер засмеялся и ответил, посмотрев в свой разговорник:

– Их шлехт шпрехен дойч… Але форштейн.[4]

Таким образом, по разговорному тексту на плохом немецеком Бендера и на плохом русском ювелира приводится перевод каждой фразы.

– О, карашо, карашо, – начал раскладывать ювелирные изделия перед Остапом мастер.

– Гут, гут, – смотрел в свой разговорник Бендер. – Але их нихт кауфен дизе. Их волен феркауфен диамант.[5]

– Ваз?! Феркауфен диамант?![6]

– Я, я, битте…[7] – Бендер вынул несколько конвертов из портативного портфельчика и высыпал из некоторых алмазы на стол.

Ювелир схватил лупу и начал пристально рассматривать камни.

– Интересантес, интересантес… – проговаривал ювелир, рассматривая камушки алмазной россыпи.

– Але даз ист них алес.[8] – сказал Остап, посмотрев в свой разговорник. И к удивлению ювелира, расстегнул куртку, рубашку и отстегнул с поясницы увесистый пояс. Раскрыл его и на стол посыпались уже крупные алмазы разной величины. Алмазы были чисто белой прозрачности, голубые и с красными прожилками, несколько штук с розовыми оттенками.

Остап с улыбкой смотрел на ювелира и, несмотря на то, что лупа несколько закрывала его глаза, Бендер видел в них огромное восхищение.

– Сиколько ви диамант карат?[9] – не отрывая восхищенных глаз от алмазов, спросил ювелир.

– Филь… Цейн таузен карат.[10]

– О-о, филь… Я… миного… И сиколько марк?

– Марк найн, доллар…

– О-о, долляр?! Сиколько долляр?

– Цейн таузен карат миллионен доллар, гер майстер.[11]

– О-о-о… даз тое, тое![12]

– Ви волен,[13] – сгреб алмазы в пояс, а россыпь в конверты Бендер и сказал молчавшему ювелиру, заглянув в свой примитивный разговорник: – Даз нихт тое,[14] – посмотрел он на молчавшего мастера ювелирных изделий, видя что тот колеблется с ответом.

– Гут… – промолвил наконец ювелир. – Алле доляр, доллар… гойте…тое…[15] Битте… бренен… диамантен… драй ир… Гут?

Бендер понял и, упаковывая алмазы сказал:

– Драй ур? Гут…[16] – Ауфвидерзейн, гер майстер,[17] – пошел к выходу Остап.

– Ауфвидерзейн, – пошел за ним и ювелир.

Выйдя к Вальтеру, Бендер сказал:

– Ничего особенного, все тоже и дорого. Ничего не купил в этот раз. А тебя, почему не пропустили? – спросил он. – Что сказали?

– Что нельзя видеть изделия ювелира до показа их на ярмарке.

– Ничего в тех изделиях, друг Вальтер. Конечно, есть что-то, но нам, как не ювелирам это понять не дано.

– Ты доволен посещением этого магазина, Остап?

– Очень. Я заказал ему такой браслет, что моя Зося будет довольна.

– Так зовут вашу супругу?

– Зоя, но мы привыкли называть ее Зосей – засмеялся Остап и мысленно произнес: «Знал бы ты историю, друг, с этими именами Зоя, Зося?

– Так куда следуем? К нам на обед или на ваш съезд?

– Да, надо на съезд, – достал из портфельчика бумажку с адресом Остап. – А вечером, то не к вам домой, а в ресторан, а?

– Согласен. С Бертой?

– Разумеется с супругой, Вальтер. Приглашаю я и все расходы мои.

Выйдя из «форда» Дортмана, Бендер вошел в здание, где проходил съезд археологов. В приемной узнал приятную для него новость, что все участники съезда отправились по музеям Берлина.

– Очень хорошо, я тоже сейчас туда, – сказал он, взяв направления в ряд музеев, экспонирующих предметы, найденные при раскопках в разные годы нашей планеты.

В отель решил не идти. Пошел по улицам столицы Германии. Митинги в городе продолжались. Встречались группы штурмовиков, проезжали автомобили, шли озабоченные беспокойной обстановкой берлинцы. У продуктовых магазинах стояли очереди.

Погулял по городу, посидев в парке, хотел пойти в кинотеатр, но передумал, зная свои скупые понимания немецкого. А в голове все чаще и чаще проявлялась мысль о Швейцарии. Зашел в пивной бар, выпил кружку пива, посматривая на часы, ожидая трех.

В назначенное время состоялась встреча великого комбинатора Остапа Бендера со знаменитым ювелиром владельцем несколько ювелирных магазинов с ювелирными мастерскими в них.

Нет надобности описывать их договоренную встречу и переводить их неполноценные разговорные языки немецкий и русский, но скажу, что время второй встречи Бендера и ювелира прошло за взвешиванием и отбором алмазов, как синих, голубых, с красными прожилками, белой прозрачности, крупных величиной в очищенный орех фундук, фасолины и как горошины. Остап и мастер вели учет письменно, а когда закончили сортировку и взвешивание алмазов, ювелир сказал:

– Зер гут, цен таузен карат диамант, гер русиш феркауфман…[18] – Битте гельд…[19] – открыл сейф хозяин и достал чековую книжку. Открыл ее и написал в графе, указывающую сумму цифрами прописью миллион долларов. Подписал чек и аккуратно вырвал его из книжки. Подав чек Бендеру, он сказал:

– Дойче банк…[20] и уже стараясь, по-русски: – Долляр немец банк, пожалюста, гер расиш…

Это был второй банковский чек в жизни Остапа Бендера, после первого нэпманского на семь тысяч долларов.

Бендер внимательно осмотрел чек, заветные шесть цифр – миллион долларов, посмотрел на свет, определяя водяные знаки и, не найдя ничего противоречивого, фальшивого, произнес:

– Данке, гер ювелириен…[21] и пожал ему руку.

– Их аух данке…гер…[22] Ауфвидерзейн.[23]

– Ауфвидерзейн.

Выйдя из магазина с чеком на миллион долларов в немецкий банк, Бендер прошептал:

– Сбылась еще одна моя мечта… Миллион Корейко бездарно был потерян, а что если и этот?! – застонал великий комбинатор, а что если и этот? – повторил он – фальшивым вдруг окажется? Кому пожалуешься?

Остановив такси, он сказал:

– Дойче банк.[24]

В банке Остап с еле сдерживаемым волнением подал чек кассиру за одним из окон банка и, не имея в своего разговорнике нужных ему немецких слов, сказал по-русски:

– Мне нужно снять с чека десять тысяч долларов.

– Айн момент, их нихт форштеен русиш[25] – вернул чек Остапу кассир и закрыл окно своей кабины. Встал и удалился, сказав еще раз: – Айн момент…[26]

Бендер пришел во взволновавшее его недоумение, а потом понял, что кассир пошел выяснять, что желает клиент. – «А так ли это?» – спросил о себя и вздохнул с облегчением, увидев возвращающегося кассира с другим сотрудником банка. Приглашенный кассиром был худощавым мужчиной в очках с гладко прилизанными волосами на голове. Он отодвинул стекло кассы и на довольно чистом русском языке произнес:

– Здравствуйте, что желаете наш клиент?

– Здравствуйте, – подал ему чек Бендер. – Я желаю снять по этому чеку не всю сумму, а только десять тысяч долларов.

– Пожалуйста, уважаемый, но для этого необходимо переоформить ваш чек на ваше имя, с уменьшением всей суммы на желаемые вами десять тысяч долларов. Это займет немного времени, уважаемый, – пристально разглядывал чек банковец говоривший по-русски. Остап подал свой заграничный паспорт, банковец взял его, сказав:

– Присядьте, пожалуйста.

Остап присел на мягкую тумбу, стоящую у кассы и стал ждать, чувствуя по-прежнему не покидающее его волнение.

Как известно, мучительные минуты напряженного ожидания тянутся долго, но вот, наконец, за стеклом кассы появился гладко прилизанный и, отодвинув стекло кассы, пригласил:

– Пожалуйста, господин Бендер.

Остап бросился к кассе и услышал банковского оформителя, подающего ему чек.

– Пожалуйста, девятьсот девяносто тысяч долларов, – подал он Остапу чек и получите заказанные вами десять тысяч долларов, – подал он пачку денег, Остап просмотрел чек, взял деньги в банковской упаковке и сказал:

– Благодарю, господа, до свидания, – спрятал он чек и деньги, и с облегчением на душе вышел из банка.

В отеле, когда брал ключи, регистратор сказал ему по-немецки что-то длинное и подал ему почтовый конверт. Остап поблагодарил и сразу же вскрыл его: «Дорогой Остап, срочно уезжаю в Рим, Париж. Сожалею, что не попрощался с тобой, – писал Алексей. – Оставляю тебе мой адрес в Сан-Паулу, если надумаешь приехать. Крепко жму твою руку, друг. Да, номер я оплатил за себя. До свидания».

Бендер поблагодарил регистратора и поднялся в свой номер.

Увидел, что постель Алексея уже заправлена белым чистым бельем, в ванной комнате с полочки убраны все его бритвенные принадлежности, а в шкафу был только Остапов баульчик.

– Да, Ося, классный попался тебе друг бразилец, многое ты мне сообщил о Рио, развенчивая мою охоту ехать в этот город моей хрустальной мечты юности, – проговорил Остап.

Чувствуя некоторую утомленность, Бендер, не раздеваясь, улегся на кровать, решив отдохнуть перед вечерним посещением ресторана с Дортманами.

Ужин с Дортманами проходил в ресторане «Берггоф», который избрал Вальтер. Заняли уютный столик и, Бендер галантно вручил меню Берте.

– Данке, – улыбнулась она Остапу. В цветастом платье с легкой накидкой, выглядела она молодо.

Вальтер был в коричневом костюме с белой рубашкой и черным галстуком, черные с проседью волосы были гладко причесаны.

– Ну, а мы мужчины, что будем пить, Вальтер?

– Русскую водку, Остап, а Берта сама скажет что…

– Но вначале откроем бутылку шампанского, идет?

– На том и решили, – кивнул Вальтер и быстро спросил Берту.

Вечер продолжился в дружеской беседе между Вальтером и Бендером и с некоторыми словами Берты, произносимыми ею иногда, обращаясь к супругу.

Бендер не скупился и предлагал те или иные блюда, не читая их в меню. Вальтер уточнял у Берты и официант пополнял заказ.

После шампанского Бендер спросил:

– Вальтер, как можно съездить в Швейцарию.

– Просто. Я могу провезти вас туда, Бендер. У меня там есть мои торговые партнеры.

– Без немецкого паспорта?

– Можно и без него, но лучше с паспортом.

– А сложно получить немецкий паспорт?

– За марки можно, друг.

– За этим дело не станет, сколько и как это сделать? Но, конечно, чтобы без фальши.

– Да, да, конечно, фальшивка может обернуться тяжелым делом.

Заиграл оркестр, аккомпанируя певице с голыми плечами. Несколько пар из посетителей ресторана начали танцевать. Пригласив Берту, пошел танцевать и Вальтер. Мелодия была танцевальная, но определить ее как танго или вальс было трудно.

Принял участие в танцах и Бендер. Пригласив вначале Берту, а когда с ней продолжал танцевать Вальтер, Остап подошел к соседнему столу, за которым сидели две дамы с мужчиной и пригласил одну из них.

Вечер перешел из делового в развлекательный, вызывая удовлетворение и Дортманов, и великого комбинатора.

Поздно вечером немцы с Остапом вышли с ресторана в хорошем настроении. Остап открыл дверцу у одного из такси, стоящих у ресторана и пригласил Дортманов в машину. Вальтер назвал адрес, и автомобиль помчался к дому немцев.

– Так как осуществить мою просьбу, Вальтер? Поездку в Швейцарию?

– Да, но вначале надо получить немецкий паспорт, а потом и в Швейцарию, друг. Поговорим, когда приедем, – замолчал Вальтер.

Выйдя из машины у дома Дортманов. Остап сказал шоферу:

– Айн момент, – и обратился к Вальтеру: – Скажи шоферу, чтобы подождал, а мы поговорим о паспорте.

Вальтер перевел шоферу и Берта. И Остап, и он отошли в сторону от автомобиля.

Вальтер быстро и негромко заговорил с Бертой. Та согласно ему отвечала тоже тихо. Их разговор не понимал Бендер, но догадывался, что речь идет о паспорте для него и что в этом деле участвует сама Берта. Остап терпеливо ждал и, наконец, Вальтер сказал:

– Тебе повезло, Остап, за дело берется сама Берта. Ее сводный брат служит в полиции. Завтра с ней мы едем к нему, предварительно сфотографируйся, вылаживаешь тысячу марок и к вечеру получаешь немецкий паспорт на свое имя. Согласен?

– О, я, я – схватил руку Берты Остап и трижды поцеловал ее. – Данке, данке.

Вальтер поговорил еще со своей супругой и сказал:

– Завтра в девять утра мы с ней у твоего отеля, договорились?

– Конечно, конечно, буду встречать – обрадовано ответил Остап.

Пожелав доброй ночи немцам, Остап вернулся к такси и сказал:

– Отель «Берлин», битте…

Поднявшись в свой номер, чувствуя усталость и легкое опьянение, Бендер, не раздеваясь, повалился на кровать с шепотом:

– Какой удачный деловой вечер, послал мне Бог… О, вот услышал бы мое упоминание Бога Шура Балаганов – уже засыпая, дошептал Остап.

Утром Остап проделал несложное гимнастическое упражнение, побрился, постоял под душем, меняя горячую воду на холодную и наоборот, чтобы избавиться от похмелья. Одел свежую белую рубашку с галстуком, костюм, вспрыснул лицо лосьоном, оглядел себя в зеркале и сказал:

– Ну, Остап Сулейман Берта Мария, вперед за немецким паспортом!

При выходе из номера остановился, отделил тысячу марок в портмоне от одной такой же пачки. Напомним, эти марки Бендер получил, обменяв тысячу долларов из тех семи, полученных по переводу от Клюева, для текущих расходов.

Спустился в ресторан, выпил стакан сметаны со свежевыпеченной булочкой, кофе и вышел к стоянке автомобилей у отеля.

Дортман еще не приехал, Бендер взглянул на часы. Было без пятнадцати девять.

– Терпение, Ося, терпение, – прошептал он и увидел подъехавший к стоянке уже знакомый ему «форд». В автомобиле, за рулем сидел Вальтер, рядом – Берта.

Поприветствовав друзей, Бендер сел на заднее сидение. Вальтер сказал:

– Сначала поедем в фотографию, друг. Нужны твои фотокарточки, как ты понимаешь.

– Да, конечно, в фотографию, друг и, потянувшись к переднему сидению, спросил: – Как самочувствие, дорогая наша Берта?

Женщина, опередив перевод своего супруга, ответила:

– Я, я, гут, гер Бендер.

Вскоре Бендер в сопровождении Вальтера вошел в фотоателье. Немец объяснил фотографу цель их прихода. Остап придирчиво осмотрел себя в зеркале, поправил прически, галстук, одернул пиджак костюма и по указанию фотографа уселся перед фотокамерой.

После сьемки Бендер расплатился с фотографом и вышел с Вальтером из фотоателье.

– Нам надо подождать около часа, пока фотографии будут готовы, – пояснил Дортман.

– Прекрасно, какие предложения?

– Пойдем, здесь недалеко пивной бар, мы по кружке пива, а Берте ее любимый апельсиновый, если он там есть.

Когда уселись за стол в базе, Остап сказал:

– Вальтер, ну я, как тебе известно, археолог. Берта, как я понимаю, хозяйка дома, а чем занимаешься ты, мой немецкий друг?

– Я занимаюсь коммерцией, поставляю Эльзе в Киев… вернее нэпману Клюеву товар: игрушки, ткани, много другого и все, что там понадобиться. У меня торговые связи не только с ним, но и с другими партнерами в Австрии, Венгрии, Польши и в Швейцарии, как я уже говорил.

Вальтер, увидев пустой стакан перед супругой, спросил ее, не хочет ли она повторить, но женщина ответила отказом.

– Да, так что еще вас интересует, господин Бендер? – посмотрел он на ручные часы. Берта тоже посмотрела на его циферблат и встала. Встали и мужчины.

В фотоателье им пришлось подождать еще немного и Бендер с удовольствием начал рассматривать свои фотокарточки. Их было шесть. Берта взяла две, вложила их в конверт, положила его в сумочку и все вышли к машине. В машине Вальтер о чем-то спросил Берту и та утвердительно ответила. Вальтер сказал Остапу.

– Марки надо сейчас, чтобы…

– Понимаю, понимаю, – расстегнул портмоне Остап и пачку марок передал Берте. Женщина положила его в сумочку и сказала Вальтеру, что тот перевел Остапу:

– Поехали. Но нужны еще паспортные данные: фамилия, имя, отчество и прочее.

– Вот мое направление на съезд археологов, устраивает? – подал он документ. – Здесь имя, отчество и фамилия.

Вальтер прочел и сказал, этого мало. Не будете возражать, если остальные требуемые данные будут мои?

– Не возражаю, конечно…

Вальтер изложил это Берте и протянул ей слой документ.

– Хорошое-е, – засмеялась женщина, взяв документ своего супруга.

Вскоре «форд» остановился возле районного полицейского управления, и Берта со своей сумочкой, в которой были документы, вышла из машины и направилась к массивному зданию, у входа которого, похаживал полицейский. Сказав ему что-то, страж посторонился, и женщина вошла в приоткрытую дверь Управления.

– Будем ждать, Остап, дело делается…

– Благодарю, Вальтер, за помощь, – положил руку на плечо немца Бендер.

– А вот скажи, друг, что тебя интересует в Швейцарии? Страна банковская, дорогая. Хватит ли у тебя марок?

– Вопрос по существу, друг. Хватит, чтобы после вернуться домой.

– Вернуться? А не думаешь ли там остаться? Если откровенно, или у нас, скажем, здесь, в Германии.

Бендер удивился к такому вопросу и сказал:

– Я еще не подумал. Да, у нас Советы, а у вас вот-вот прийдет к власти Гитлер. А он, как я понимаю. Те же Советы, только с сильной нацистской теорией. Не так ли?

– Да, есть откровенно. Советский коммунизм и фашистский режим стоят не далеко друг от друга. О, Бертушка моя вышла…

Бендер увидел, как из здания вышла Берта с сопровождении полицейского офицера. Он ей что-то говорил, она посмеивалась, идя рядом. Остановились, поговорили о чем-то и Берта уже одна пошла к машине. Садясь на свое место, она с улыбкой глядя на Бендера, доложила Вальтеру о результатах своего посещения и тот сказал:

– Все хорошо, господин Бендер. За паспортом приедете к трем часам.

– Сейчас около тринадцати, – посмотрел на свои ручные часы Остап. Может. Тебе надо на службу… на твои коммерческие дела?

– О, Остап, частному предпринимателю тем и хорошо, что он сам располагает своим временем. Будем ждать назначенного часа. И спросил Берту, как быть? Она ответила, да, будем ждать, погуляем по парку.

Поехали в ближайший парк, вышли из машины и пошли по аллеям его.

Берта шла молча, Вальтер и Бендер разговорились. Остап слушал немца о его торгово-предпринимательских делах и не перебивал его вопросами, нет-нет посматривая на часы. Которые, как говорится, когда ждешь, то часы тянутся очень медленно. Но вот Берта сказала, что пора ехать. Вальтер не стал переводить и все пошли к машине.

Вскоре «форд» подъехал к уже знакомому зданию, где их ждал полицейский офицер. Он вручил Берте бумажный пакет, поцеловал ей руку, и, помахав рукой сидящим в машине. Заспешил на свою службу.

Сев в машину, Берта протянула пакет Вальтеру со словами:

– Битте, герен.[27]

Вальтер торопливо извлек из пакета свой паспорт, документ Бендера и паспорт в новенькой обложке с немецкой эмблемой Германии.

– Поздравляю, – сказал он, протягивая документ Остапу.

– О, благодарю, благодарю! – с чувством признательности ответил Остап, рассматривая паспорт, того времени, еще без фашистской сластики и без нацистского еще оформления.

Остап извлек из своего портмоне пачку марок и протянул ее Берте со словами:

– Данке, данке… и трижды поцеловал ей руку.

– О. найн, найн, – отстранила деньги женщина, но Остап, раскрыл ее сумочку и сунул пачку марок туда.

– На этом и закончим, пока, – засмеялся Вальтер. – Благодарю, Остап Ибрагимович, Берта и я благодарим. Куда поедем?

– Как куда?! Конечно, же в ресторан, обмывать мой паспорт!

Вальтер передал это Берте, та засмеялась и произнесла:

– Карашо-о.

Уважаемый читатель, наверное, не терпится задать мне вопрос: «Зачем так подробно описываю получение немецкого паспорта, великим комбинатором?». Отвечу:

– А для того, чтобы он больше не пытался тайком перейти границу, как это уже было с ним, а если потребуется поехать легально и в то же Рио-де-Жанейро, и в ту же Швейцарию, которая теперь прочно засела в его голове, отодвигая на задний план его хрустальную мечту юности…

Вернемся к продолжению повествования, уважаемые.

Отмечать получение своего немецкого паспорта, Остап решил в ресторане «Дойтчланд», в самом фешенебельном ну и, конечно, в самом дорогом.

Вот теперь, уважаемый читатель, я прерываю свое повествование о том, как Бендер и его немецкая супружеская пара провели остаток дня в ресторане, как ели, пили, танцевали до позднего вечера, это, думаю, не столь важно, а сообщу, что Бендер договорился с Вальтером ехать завтра в Швейцарию, так заинтересовавшую его.

Приехав в отель, Остап был обрадован, что в его номер никого еще не подселили. Приняв освежающий душ, он улегся на кровать, белые которой уже заменила горничная, когда он отсутствовал.

Не смотря на покинувшее его напряжение благодаря удачным делам этого дня, ему не спалось. В голову лезли мысли о дальнейших действиях, о предстоящей поездке в Швейцарию, о чеке на миллион долларов в «Дойчебанк», сумму которого он планировал перевести во Внешторгбанк в Киеве.

– Правильное ли это решение… – прошептал он, засыпая.