В первой серии четвертого сезона «Родины» «Королева дронов» Кэрри Мэтисон (Клэр Дэйне) приходится принять трудное решение — начинать атаку беспилотника на цель в Пакистане или нет. Кэрри в бункере в Кабуле; военные сидят за компьютерами. Одно нажатие кнопки, и беспилотник будет отправлен. Задача — и моральная дилемма Кэрри — в этой серии в том, чтобы взвешивать «за» и «против» операции, поскольку атаки беспилотников редко точны. Могут погибнуть невинные люди, и ей нужно оценить сопутствующий ущерб. Жесткой, но точной аналогией может быть пациент, обдумывающий химиотерапию, плюс которой — уничтожение раковых клеток, но одновременно она отравляет здоровые. Возможное лечение может быть хуже самой болезни.

В «Большой букве “Р”», когда Кэти (Лора Линни) обнаруживает, что у нее рак, она решает не проходить химиотерапию. Вместо этого она ходит на вечеринки, живет обычной жизнью и полагается на удачу (по крайней мере поначалу). Но в «Родине» Кэрри решает идти вперед и запускает атаку. Дрон непреднамеренно взрывает здание, в котором проходит свадьба и убивает цель вместе с 40 невинными гражданскими, в том числе женщинами и детьми, это событие увеличивает количество терактов и ненависть к США. К тому же Кэрри придется отвечать за происшедшее. Поехав в Исламабад, она начинает более близко общаться с посольством США; все ее действия продиктованы первым разрушительным решением и его эхом. Ситуация становится все хуже.

«Родина» не о хороших и плохих парнях. Она скорее о том, кто такие хорошие и плохие парни и как их отличить. Первый сезон сериала начинается с драматичной напряженной полемики: Броди — герой войны или отвергнутый террорист? Кэрри не уверена, и мы тоже; в первом сезоне мы не так много знаем. Во втором сезоне положение вещей меняется, и как только мы начинаем думать, что понимаем происходящее, оказывается, что мы не понимаем ничего. К тому же люди способны меняться. Например, Броди начинает развиваться, восстановив связь с дочерью и семьей. Не стоит судить о человеке по одному поступку, но можно принять его во внимание.

К пятому сезону Кэрри живет в Берлине и больше не связана с ЦРУ; она стоит во главе безопасности благотворительной организации. У нее чудесная дочь, она встретила любимого человека, выглядит довольной и пытается жить «нормальной» жизнью. Ее бойфренд Джонас (Александр Фелинг) поддерживает ее в новой жизни. Кэрри бросила пить, принимает лекарства и стабильна. Возможно, из-за новообретенной трезвости Кэрри переосмыслила свою веру; она молится и ходит в церковь. Мы не видим, что она посещает встречи анонимных алкоголиков, но мы знаем, что она покорилась Высшей Силе, как бывает в программе «12 шагов». Сюжет пятого сезона основан на идее, вдохновленной Эдвардом Сноуденом: произошла огромная утечка засекреченной информации, из-за чего могут пострадать агенты ЦРУ и оперативники под прикрытием. Кэрри узнает, что на нее нацелены наемные убийцы. Она не хочет ввязываться в ситуацию, но информация подвергает ее опасности, и она вынуждена вернуться в агентство, чтобы защитить себя и дочь. Это напоминает еще один пример попадания Кэрри между двух зол, который формулируется в третьей серии пятого сезона. Ей нужно быстро выяснить, что происходит, поскольку это заговор, утечка — это «крот». Она знает, что попала под перекрестный огонь и рискует жизнью дочери, но еще не до конца понимает все происходящее. У Кэрри биполярное расстройство, и она должна выбрать, принимать лекарства или отказаться от них, чтобы выпустить маниакальное супермышление, которое помогало ей в прошлом. Но из-за этого она станет эмоциональной, враждебной и возбужденной.

Диагноз Кэрри назван в первом сезоне, когда мы видим ее принимающей литий. Ситуация с Wikileaks похожа на цепочку стоящих костяшек домино. Когда происходит утечка и первая костяшка падает, все начинает разрушаться. Когда Кэрри узнает, что она — мишень, ей нужно отослать дочь. Она не знает, стоит ли доверять Солу Беренсону (Мэнди Пэтинкин), все еще состоящему на службе в ЦРУ, и не знает, как избежать опасности. Это газовый баллон, и, если она его не удержит, все закончится трагедией. Поэтому Кэрри решает, что для того, чтобы осознать, как идут дела с заговором, ей нужно отказаться от таблеток, и к черту последствия. Она перестает принимать литий, поскольку знает, что так можно выпустить маниакальную сторону, помогавшую ей раскрывать дела в предыдущих сезонах.

Как мы упоминали, персонажи не могут забыть то, что уже знают; Кэрри помнит, чем опасен отказ от лекарства. Беспокоясь о том, что станет совсем иррациональной и враждебной, она убеждает Джонаса следить за ней, пока она не принимает литий. Он пытается ее отговорить, напоминая, что с большой вероятностью она станет разрушительной и саморазрушительной, но Кэрри говорит, что уже перестала принимать литий три дня назад. Он соглашается поддержать ее, если ей нужно именно это.

Кэрри оклеивает стены комнаты дома фотографиями и информацией. Она пытается понять, кто из всех людей, с которыми она имела дело, начиная с первого сезона, может быть ее врагом, союзником ее врагов, кто может нацеливаться на нее и почему. Она становится все более беспокойной, и Джонас пытается помочь. Он делает записи, пытается собирать и координировать информацию, чтобы найти ответ. Из-за отказа от лекарств Кэрри более открыта. Джонас узнает больше о ее прошлых занятиях, о которых она никогда не рассказывала, и начинает понимать, кто такая Кэрри Мэтисон на самом деле, — и ему это не нравится. Теперь он знает, что она в ответе за смерть многих невинных людей, в том числе женщин и детей.

Хотя мы находимся в третьей серии пятого сезона, решение Кэрри запустить беспилотник в четвертом сезоне продолжает влиять на события. Кэрри оказалась между двух зол, и ей нужно было выбирать. Выбор был основан на том, что она считала лучшим. Мы видим, как один трудный выбор порождает историю, конфликт и моральную дилемму на целый сезон, а потом переходит в следующий сезон. Душевная болезнь Кэрри и окончательное решение бросить таблетки — еще один пример попадания между двух зол. Если она ничего не сделает и продолжит принимать литий, на ее спине останется мишень. Ее дочь вырастет без матери или, что еще хуже, пострадает или погибнет. Если Кэрри перестанет принимать лекарство и освободит маниакальное супермышление, велик шанс, что она решит проблему — но какой ценой? Она решает рискнуть, снова ради того, что она считает благом.

Но мы начинаем подозревать, что на этот раз ценой может быть потеря любимого человека и потеря части себя, которую она могла удерживать. Она не возвращается в ЦРУ (посмотрим правде в глаза, во время каждого задания Кэрри на оперативной работе происходит что-нибудь ужасное). ЦРУ не может принять ее обратно, иначе агентство будет выглядеть совершенно нелепо. Ей приходится действовать в одиночку. Вопрос в том, пойдет ли с ней оперативник ЦРУ Питер Квинн (Руперт Френд)? Убьет он ее или поможет ей? Моральные дилеммы Кэрри открывают в пятом сезоне новые истории вместе с новой территорией, которую исследуют персонажи (и мы).

Еще один пример попадания Кэрри между двух зол — пятый сезон, серия 11-я «Наш человек в Дамаске». Питер Квинн после миссии под прикрытием в террористической ячейке и попытки предотвращения атаки ранен и находится в коме. Когда Кэрри и Сол узнают, что у Квинна может быть ценная информация, позволяющая остановить террористов, они требуют от врача разбудить его, пока не стало поздно. Но врач предупреждает Кэрри и Сола, что слишком раннее пробуждение может необратимо навредить Квинну или убить его.

Кэрри должна выбрать — рискнуть жизнью друга (в четвертом сезоне становится понятно, что он больше чем друг) или рискнуть жизнями, вероятно, сотен невинных людей. Кэрри часто выбирала пожертвовать близкими ради высшего блага или человечества. Она берет на себя вину, если не удается поймать террористов прежде, чем они навредят людям. Ранее в сериале мы узнаем, что она чувствует себя в ответе за 11 сентября и считает, что могла бы сделать больше. Но Кэрри живет в мире «что, если» и «возможно», и это может быть жизненно важно (это напряженная жизнь, но прекрасный сериал). Пробуждение Квинна может убить его; оно может дать им информацию или не дать ничего. Но не будет ли Кэрри вечно терзаться, если не использует любую возможность предотвратить атаку? В этой сцене чувствуется вес выбора. Мы видим, что Кэрри отчаянно нужно, чтобы Квинн сказал что-то, стоящее риска.

ВРАЧ

Восемь миллиграммов в час. Мы довольно быстро узнаем, действует ли препарат.

КЭРРИ

Квинн. Квинн, это я, Кэрри. Прошу, открой глаза. Тебе очень нужно проснуться. Ты меня слышишь? Мне нужно поговорить. Слушай мой голос. Следуй за ним. Я здесь, я жду.

МЕДСЕСТРА

Электрическая активность растет. С 11 волн в секунду до 19. Нет, 23 волны в секунду.

ВРАЧ

Эй. Эй!

КЭРРИ

Квинн? Квинн, посмотри на меня. Ты меня слышишь? Скажи, где цель. Скажи, где будет атака.

СОЛ

Держите его, полковник.

ВРАЧ

Но, сэр, я...

СОЛ

Я сказал, держите его.

ВРАЧ

Ампулу эпинефрина. Сейчас, пожалуйста.

МЕДСЕСТРА

Да, готовлю капельницу.

КЭРРИ

Квинн? Квинн, посмотри на меня. Ты в больнице Ландшталь. Все хорошо. Моргни, если слышишь. Ты внедрился в ячейку. Они собираются атаковать здесь, в Берлине. Скажи где. Громче, Квинн. Я... я не понимаю, что ты говоришь.

МЕДСЕСТРА

У него... остановка дыхания.

ВРАЧ

Отойдите, пожалуйста.

У Кэрри ничего не получается. Когда нужно выбирать из двух зол, оба выбора не так плохи в плане самого решения, но у обоих могут быть плохие последствия. Выбирая то, что кажется «более правильным» — меньшее из двух зол, — мы всегда оглядываемся и удивляемся: «А если бы я выбрал другое?» Мы не знаем точно, и это дает нам еще больше истории для исследования.