то был сон? — спросил себя Шаста. Но это не было сном, потому что в траве он видел большой и глубокий след правой лапы Льва. У него перехватило дух при мысли о том, сколько же должно весить существо, оставившее такой след. Но след был замечателен не только размером. Пока Шаста разглядывал его, на дне следа показалась вода. Вскоре она наполнила его до краев, перелилась через край и побежала небольшим ручейком по склону холма, прямо по траве.

Шаста нагнулся, чтобы напиться, и пил очень долго, а потом окунул в ручей лицо и побрызгал водой на голову. Вода оказалась страшно холодной и прозрачной, как хрусталь. Она освежила и взбодрила мальчика. Поднявшись на ноги, он стряхнул воду с волос и принялся разглядывать окружающую местность.

Было раннее утро. Солнце только что поднялось над лесом, который тянулся вниз по склону и пропадал где-то в дальней дымке, так что конца ему не было видно. Перед Шастой лежала зеленая равнина с разбросанными повсюду рощами и редкими деревьями, сквозь которые виднелась сверкающая река. Вдали, на противоположном краю равнины, возвышались холмы со скалами и обрывами. Но были они намного ниже тех гор, какие он видел вчера. И тогда Шаста начал догадываться, где он. Обернувшись назад, он увидел, что склон, на котором он стоит, принадлежит цепи куда более высоких гор.

— Понятно, — сказал себе Шаста. — Вот эти горы отделяют Арченланд от Нарнии. Вчера я был на той стороне. Значит, этой ночью я прошел через перевал. Какая удача, что я его одолел… Впрочем, если говорить по правде, удача тут ни при чем. Это все Он… Выходит, я теперь в Нарнии.

Он расседлал лошадь и снял с нее уздечку.

— Если б ты знала, какая ты кошмарная лошадь! — сказал он ей.

Лошадь, не обратив на слова никакого внимания, тут же принялась щипать траву. Ее мнение о Шасте, очевидно, было еще хуже.

— Было бы хорошо, если б и я мог питаться травой! — подумал Шаста. — Возвращаться в Анвард бесполезно — наверняка он сейчас осажден. Лучше спуститься вниз в долину и поискать что-нибудь съедобное.

Он пошел вниз по склону, и вскоре ноги у него замерзли от немилосердно холодной росы. Шаста вошел в лес и увидел нечто вроде тропинки, бежавшей меж деревьев. Не успел он пройти по ней несколько минут, как услышал густой, хриплый, слегка приглушенный голос:

— Доброе утро, сосед!

Шаста живо обернулся, чтобы увидеть, кто же это говорит. И не без труда обнаружил маленькое, колючее существо с темной мордочкой, которое выглядывало из-за дерева. Существо это было слишком мало, чтобы считать его особой, но слишком велико, чтобы быть обычным ежом (а иначе это был бы просто еж).

— Доброе утро, — ответил Шаста. — Но только я не сосед. На самом деле я здесь иностранец.

— Да ну? — с любопытством произнес Еж.

— Я пришел из-за гор… Из Арченланда.

— Ах, Арченланд… — протянул Еж. — Ужасно длинная дорога. Никогда там не бывал.

— Наверно, — сказал Шаста, — вам уже сообщили, что в этот самый момент армия подлых калорменцев осаждает Анвард?

— Да что вы говорите! — возмутился Еж. — Быть того не может. Ну, сами рассудите, до этого Калормена сотни и тысячи миль, он где-то на краю света, за огромным песчаным морем!

— Не так уж до него далеко, как вам кажется! — сказал Шаста. — Нельзя ли чем-нибудь помочь Анварду, как вы думаете? Ваш Верховный Король ничего не говорил вам об этом?

— Будьте уверены, что-нибудь обязательно будет сделано, — ответил Еж. — Но, понимаете, я как раз собирался поспать — ведь уже день… Привет, сосед!

Последние слова были адресованы огромному светло-коричневому Кролику, который в это время высунул голову, чтобы поглядеть, что происходит на тропе. Еж немедленно пересказал ему все, что узнал от Шасты. Кролик тотчас согласился, что новости очень важные, и предложил побыстрее кому-нибудь сообщить об этом, чтобы были приняты все меры, какие полагаются в таких случаях.

И тут к ним начали присоединяться новые существа — кто выглядывал из-за веток, кто — из маленьких подземных домиков, пока не образовалась компания из пяти Кроликов, Белки, двух Сорок, козлоногого фавна и Мыши. Все они трещали на разные голоса, соглашаясь с Ежом. Сказать по правде, в Золотой Век, когда были побеждены Колдунья и Зима, а правил Верховный Король Питер, мелкий лесной народец Нарнии так привык к счастливой и безопасной жизни, что стал весьма беспечным.

К счастью, вскоре поблизости оказались два более рассудительных и практичных существа. Это были Красный Гном, которого, как выяснилось, звали Даффле, и Олень — прекрасный, царственный, с огромными прозрачными глазами, пятнистыми боками и такими тонкими изящными ногами, что казалось, их можно переломить двумя пальцами.

— Во имя Льва! — проревел гном, когда ему рассказали новости. — Коли дело обстоит так, чего же, спрашивается, вы стоите и тратите время на болтовню! Враги у самого Анварда! Надо сразу же сообщить об этом в Каир-Паравель! Надо созвать армию! Нарния должна помочь королю Луну.

— Ах! — воскликнул Еж. — Вы же знаете, Верховного Короля нет в Каир-Паравеле. Он на Севере, сражается с тамошними великанами, которые совсем обнаглели. И раз уж речь зашла о великанах, соседи, мне в голову пришла одна мысль…

— Кто передаст эту весть? — перебил его гном. — Есть здесь кто-нибудь, кто поспеет туда быстрее меня?

— Я, пожалуй, смогу, — сказал Олень. — Что я должен передать? Сколько там калорменцев?

— Две сотни. Их привел принц Рабадаш. И…

Но Оленя уже не было — оттолкнувшись от земли сразу всеми четырьмя ногами, он понесся огромными прыжками. Через мгновение белое пятнышко его хвоста пропало среди деревьев.

— Интересно, куда он побежал? — спросил Кролик. — Вы же знаете, Верховного Короля он в Каир-Паравеле не найдет.

— Зато он найдет там королеву Люси, — ответил Даффле. — И тогда… Это что такое? С человеком неладно? Он совсем позеленел. Ну, разумеется, самый настоящий обморок. Наверно, с голоду… Когда ты ел в последний раз, юный мой друг?

— Вчера утром, — слабым голосом ответил Шаста.

— Тогда пошли, да побыстрее, — сказал гном и тут же обхватил Шасту за талию своей короткой толстой ручкой, чтобы поддержать его. — Ну, соседи, на вашем месте я бы просто сгорел со стыда!.. Иди со мной, дружок! Сначала позавтракаем, а потом уж побеседуем.

Суетясь и торопясь, ворча под нос упреки себе самому, гном тащил Шасту вниз по горному склону дальше в лес. Мальчик уже думал, что не сможет больше сделать ни шагу на своих дрожащих и подгибающихся ногах, когда гном вывел его на открытый горный склон. Там стоял маленький домик с широко распахнутой дверью, а из трубы в небо поднимался дым. Как только они переступили порог, Даффле крикнул:

— Эй, братья! У нас гость к завтраку!

Шаста услышал шипение и почувствовал совершенно восхитительный незнакомый запах (но вам-то, надеюсь, он знаком очень хорошо. Это жарились грибы с ветчиной и яйцами, весело скворча на сковороде).

— Держи голову выше, дружок! — сказал Даффле Шасте, который в это время растерянно потирал лоб (входя, он стукнулся о притолоку двери).

— Давай-ка, садись, — продолжал гном. — Конечно, стол для тебя низковат, но ничего — стулья у нас тоже низкие. Так что будет в самый раз. Смотри, овсяная каша подоспела… вот тебе кувшинчик со сливками… держи ложку…

И когда Шаста докончил овсянку, два брата-гнома — их звали Рогин и Бриклехумб — внесли блюдо с жареными грибами, ветчиной и яичницей, кофейник, горячее молоко, хлеб и все поставили на стол.

Блюда были для Шасты и новыми, и странными, потому что калорменская еда совсем другая. Он даже не знал, что это за коричневые ломтики, — ведь он в жизни не пробовал поджаренного хлеба. И не догадывался, чем это желтым смазаны тосты — в Калормене употребляли только растительное масло и не ели сливочного.

Да и сам домик был совершенно не похож на темную, грязную, душную, навеки провонявшую рыбой хижину Аршиша или устланные коврами залы с колоннами во дворцах Калормена. Шасту удивляло все: и очень низкий потолок, и стены, и мебель из дерева, и часы с кукушкой на стене, и застланный клетчатой (белое с красным) скатертью стол, и белые занавески на оконцах с толстыми стеклами, и дикие цветки в горшочках. Кроме того, ему было неудобно есть гномовскими ложками и вилками, которые, по его мнению, были чересчур малы. Маленькими ему казались и порции. К счастью, порций оказалось много. Не успевал Шаста очистить свою тарелку, как она наполнялась снова. Гномы то и дело говорили друг другу:

— Подай-ка мне масла!

— Еще чашечку кофе!

— Добавь мне немножко грибов!

— Поджарить еще яиц — или так сойдет?

И когда они съели все, что могли, и все, что можно было съесть, трое гномов кинули жребий, кому убирать со стола и мыть посуду. Этим невезучим оказался Рогин, а Даффле и Бриклехумб вышли с Шастой из домика, устроились на скамейке у самой стены, вытянув ноги, и вздохнули с великим удовлетворением. Гномы зажгли свои трубочки. Роса уже исчезла, и солнце горячо припекало. И если бы не легкий ветерок, то, по правде сказать, было бы довольно жарко.

— Смотри, чужеземец, — сказал Даффле, — я покажу тебе нашу страну. Отсюда открывается вид чуть ли не на всю Южную Нарнию, и мы немножко этим гордимся. Глянь налево — вон там, за этими ближними холмами, ты видишь Западные Горы. Теперь гляди направо — видишь, вон там, вдалеке, такой круглый холм? Это холм Каменного Стола. А сразу за ним…

Но тут послышалось похрапывание Шасты, которого после ночного путешествия потянуло в сон. Гномы были добрые существа, и как только они это заметили, стали подавать друг другу знаки, что не надо его будить. При этом они так жутко шептались, кивали головами и расхаживали на цыпочках, что непременно разбудили бы его, если бы он не так устал.

Шаста проспал весь день и проснулся точно к ужину. Так как все кровати в этом доме были для него малы, ему устроили на полу чудесную постель из вереска. За всю ночь он ни разу не перевернулся и не видел никаких дурных снов. На следующее утро, когда они заканчивали завтрак, снаружи донесся отрывистый, возбуждающий звук.

— Трубы! — в один голос сказали гномы и выбежали вместе с Шастой.

Трубы заиграли снова — и этот звук тоже был нов для Шасты. Трубы играли не громко и торжественно, как в Ташбаане, и не весело и игриво, как охотничий рожок короля Луна, а чисто, резко, отважно. Звуки эти неслись с востока, из леса. Вскоре к пению труб примешался стук копыт, и спустя минуту из леса показалась голова походной колонны.

Впереди на гнедом коне ехал лорд Перидан и держал в руках великое знамя Нарнии — красный лев на зеленом поле. Лорда Шаста узнал сразу. За ним в ряд ехали трое — двое на боевых конях, а третий на пони. На конях сидели король Эдмунд и белокурая дама с очень веселым лицом, в шлеме, кольчуге и с колчаном, полным стрел, на боку. («Это королева Люси», — прошептал Даффле). А на пони был Корин.

Вслед за ними потянулся главный корпус: люди на обыкновенных лошадях, люди на Говорящих Лошадях, на которых ездили только в особых случаях, например, когда в Нарнии была война; кентавры, суровые и упрямые Медведи, огромные Говорящие Псы. Последними шли шесть великанов. В Нарнии действительно жили великаны, но добрые. И хотя Шаста сразу понял, что они идут сражаться за правое дело, поначалу ему было страшно глядеть на них. Существа эти были таковы, что требовалось немалое время, чтобы притерпеться к ним.

Когда король и королева поравнялись с домиком, и гномы, выскочив, принялись отвешивать им низкие поклоны, король Эдмунд крикнул:

— Эй, друзья! Стойте! Пора отдохнуть, а заодно и перекусить.

Начались обычные суета и гвалт. Люди спешивались, развязывали мешки для провизии, переговаривались о всякой всячине. Тем временем к Шасте подъехал Корин, крепко его обнял и сказал:

— Ты уже здесь? Значит, у тебя тоже все в порядке, добрался благополучно? Теперь-то мы позабавимся вволю. Ну, не везет ли нам? Вчера утром мы бросили якорь у Каир-Паравеля, и первым, кто нас встретил, был Олень Черви, собственной персоной. Он начал нам рассказывать новости про нападение на Анвард. Ты только не думай…

— Кто этот друг вашего высочества? — спросил король Эдмунд, соскакивая с коня.

— Разве вы сами не видите, кто он, сир? — удивился Корин. — Это мой двойник. Тот мальчик, которого вы приняли за меня в Ташбаане.

— А ну покажитесь! — воскликнула королева Люси. — Он и вправду твой двойник. Вы словно близнецы. Просто чудо!

— Простите меня, ваше величество! — обратился Шаста к королю Эдмунду. — Честное слово, я не шпион, и я вас не выдал. Просто так уж случилось, что я попал к вам и услышал ваши планы. Но мне и в голову не пришло бы рассказать о них вашим врагам.

— Теперь-то я знаю, мальчик, что ты нас не выдал, — сказал король Эдмунд, кладя руку на плечо Шасты. — Но если не хочешь, чтобы в следующий раз тебя приняли за шпиона, старайся не слушать того, что не предназначено для твоих ушей. Ну, а пока — все хорошо, что хорошо кончается.

Тем временем началась суета, разговоры, все ходили взад-вперед. На несколько минут Шаста потерял из виду Корина, Эдмунда и Люси. Но Корин был из тех мальчишек, о которых обязательно услышишь при любых обстоятельствах. И действительно, вскоре Эдмунд громко воскликнул:

— Клянусь гривой Льва! Это уже чересчур, принц! Похоже, ваше высочество неисправимо! С вами одним мне больше хлопот и огорчений, чем со всей прочей армией! Я предпочел бы иметь на попечении полк шершней, чем одного вас!

Шаста змеей проложил себе путь сквозь толпу и увидел Эдмунда, рассерженного не на шутку, Корина, который выглядел немного сконфуженным, и неизвестного гнома, сидевшего прямо на земле и корчившего, как показалось Шасте, жуткие гримасы. Фавны, по-видимому, только что сняли с него воинские доспехи.

— Будь со мною мой эликсир, — сказала расстроенная Люси, — я бы мигом залечила это. Но Верховный Король настоятельно советовал мне не брать его с собой на обычные войны и беречь для самых крайних случаев!

Понемногу Шаста догадался, в чем дело. Оказывается, когда Корин беседовал с Шастой, гном, которого звали Торнбутом, взял его за локоть.

— В чем дело, Торнбут? — спросил Корин.

Гном отвел его в сторону и сказал:

— Ваше королевское высочество! Сегодня мы пройдем через перевал и спустимся к замку вашего батюшки-короля. Еще до наступления ночи нам предстоит принять бой.

— Знаю, — сказал Корин. — Это великолепно!

— Ну, я не знаю, великолепно это или нет, — ворчливо продолжал Торнбут, — но король Эдмунд строго-настрого приказал мне следить, чтобы ваше высочество не ввязалось в бой. Вам дозволено лишь издали наблюдать за битвой, как и подобает в лета вашего высочества.

— Что за вздор! — вспылил Корин. — Я буду драться, и во что бы то ни стало. Ведь даже королева Люси, и та будет среди лучников!

— Ее королевское величество вольны делать все, что ей угодно, — сказал Торнбут. — Но вы вверены моему попечению. Если вы торжественно дадите мне честное королевское слово, что вы будете держать своего пони рядом с моим — и ни на полшага впереди — я, так и быть, разрешу вам сейчас отбыть вместе с армией. Если же нет, то по приказу его величества я должен буду приковать ваше запястье к своему, и пока все не кончится, мы будем вместе — как два узника.

— Попробуй только приковать меня, и ты окажешься на лопатках.

— Хотел бы я посмотреть, как ваше высочество сделает это, — отвечал гном.

Для такого мальчишки, как Корин, этих слов было вполне достаточно. Несколько секунд они с гномом усердно молотили друг друга. Это даже немного походило на спортивный бой, хотя противники были неравны. Конечно, Корин был выше ростом, значит, и с более длинными руками, зато гном был старше, опытнее и намного сильнее. Неизвестно, чем бы все это кончилось (потому что нет ничего хуже, чем драться на неровном склоне холма), если бы по несчастной случайности камень, на который наступил Торнбут, не выскочил у него из-под ног. Гном рухнул, зарывшись носом в землю, а когда попытался вскочить, обнаружил, что повредил лодыжку — так сильно растянул связки, что теперь не мог ни ходить, ни ездить верхом по крайней мере две недели…

— Видите, что вы натворили ваше высочество? — сердито отчитывал принца Эдмунд. — Вы лишили нас испытанного бойца. И это в то время, когда нам предстоит вот-вот вступить в бой.

— Я займу его место, сир! — отвечал Корин.

— Тьфу! — взорвался король Эдмунд. — Конечно, никто не сомневается, что ты смелый мальчик. Но в бою ты будешь опасен только для нас.

В этот момент его отозвали — еще что-то потребовало его внимания. И Корин, самым учтивым и изысканным образом извинившись перед гномом, подбежал к Шасте, шепнув ему:

— Скорее! Теперь будет свободный пони, да и гномовы доспехи тоже никому не понадобятся. Надень их, пока кто-нибудь не хватился.

— Зачем? — не понял Шаста.

— Чтобы вместе драться в бою — неужели не понимаешь? Или не хочешь?

— Да нет, хочу, конечно, — сказал Шаста.

До этой минуты такая мысль вообще не приходила ему в голову, и сейчас он не был уверен, что ему так уж этого хочется: он почувствовал какой-то противный холодок в спине.

— В таком случае все в порядке! — заверил его Корин. — Эй, что ты делаешь? Это надевают через голову… Только учти — теперь нам надо держаться в самом конце колонны и вести себя тихонько, как мышки. А как только начнется бой, все будут заняты по горло. Тут уж им станет не до нас.