РОБ



Больно.

Как же все болит.

— Ай! — я дергаюсь, когда игла снова протыкает кожу. — Черт тебя дери, Скарлет, ты специально?

Уилл поджимает губы и замирает с хирургической иглой в руке.

— Не хочу тебя обижать, Роб, но ты заслужил эту боль.

Я тихо матерюсь сквозь зубы и отвожу взгляд, пока он накладывает оставшиеся швы.

Но он прав. Как обычно. Не просто так Уильям Скарлет Третий стал моей правой рукой с тех самых пор, как нарушение закона превратилось для меня из простого развлечения в нечто большее. Этот говнюк всегда прав, даже когда мне тошно это слышать.

Особенно когда мне тошно это слышать.

— Хорошенько она тебя приложила, — комментирует он.

Я смотрю в окно, где на ветру лениво колышется зеленое лоскутное одеяло из листьев, и заставляю себя не морщиться, когда он затягивает последний узел и обрезает нить.

— Что я могу сказать? Я отличный учитель, — бормочу я и спрыгиваю с кухонной столешницы, попутно проверяя плечо.

Мышцу прошивает острая боль, но, по крайней мере, кровь больше не хлещет ручьем.

— М-да. — Уилл складывает руки на груди и многозначительно смотрит на меня. — Кстати, не за что.

— Ага. Спасибо.

Я ценю его помощь, правда, просто сейчас не в том настроении, чтобы выносить его фирменный сарказм.

— На кухне? Серьезно? — в коридоре появляется Тук с ноутбуком в одной руке. — Это же полная антисанитария.

— Господь послал нам «Лизол» не просто так, друг мой, — отзывается Уилл, не сводя с меня глаз.

А я все смотрю в окно, на дальний край участка, туда, где находятся задние ворота.

Туда, где я видел ее в последний раз.

Под кожей пульсирует тупая, тяжелая боль, будто в плечо вогнали топор.

— Что ты нашел? — резко оборачиваюсь я к Туку.

— Сигнал то появляется, то пропадает, — отвечает он, запрыгивая на барный стул у кухонного острова и разворачивая экран. — Она движется быстро. Думаю, едет…

— На «Мустанге».

Это подает голос Эл-Джей. Он тяжелым шагом заходит из коридора с таким свирепым выражением лица, какого я не видел у него с той самой первой ночи, когда вышел против него на ринге в Новом Орлеане.

— Ну да, — продолжает Тук, переводя взгляд с меня на Эл-Джея. — Но мы все знаем, что в лесу паршивая связь. Она направлялась на северо-запад, но последний пинг был больше получаса назад.

Тишина. Напряженная, блядь, тишина.

— И что мы… — начинает Тук, но Эл-Джей его перебивает.

— Ты, блядь, доволен, Роб? — Он скрещивает руки на груди. — Доволен тем, как обернулся твой гениальный план?

Все, край. Я резко разворачиваюсь к нему.

— Да ты блядь…

— Воу, воу, воу! — Уилл вклинивается между нами, выставив руки в стороны, чтобы удержать на расстоянии. Он смотрит налево. — Эл-Джей? Остынь, приятель. — Затем поворачивается ко мне: — А ты, Роб, даже не думай. Сейчас швы к чертям полетят, а я не собираюсь отмывать твою кровь по второму кругу.

Я сжимаю челюсти так сильно, что едва не трещат зубы. Но киваю.

— Ладно. — Сделав глубокий, размеренный вдох, я перевожу взгляд на Эл-Джея. — Я обосрался, идет? Обосрался. Признаю. Абсолютно, блядь, просчитался. Я просто… — Я взъерошиваю волосы. — Я не горжусь этим дерьмом, ладно? Я думал, если она узнает правду о нас… обо мне… она…

— Что, сбежит? — Эл-Джей усмехается. — Ну, по крайней мере, хоть в чем-то ты не ошибся.

Я сжимаю кулак, но сдерживаю порыв.

— Ну да. — Я тяжело сглатываю, и внезапно боль от разодранного плеча опускается ниже, заполняя всю грудную клетку.

Я опускаюсь на кухонный стул и прячу лицо в ладонях, пытаясь перевести дыхание.

Мне не нужно ничего им объяснять. Они либо сами все видели, либо приехали сразу после.

Каким же тупым, блядь, пацаном я тогда был. Эго размером с Шенандоа, а мозгов едва на донышке стопки наберется. Мнил себя крутым хмырем, потому что толкал товар и греб деньги лопатой, используя внутреннего зверя, чтобы оставаться на пару шагов впереди легавых. Кому, к черту, придет в голову, что гребаный лис — ключевое звено в цепочке между Майами и Филадельфией? И самое паршивое…

— Ты совершал ошибки, — говорит Уилл. — Как и все мы.

— Из-за ваших ошибок не гибли люди, — роняю я, не поднимая головы. — Если только они не связались со мной.

И самое паршивое, что я этим гордился.

В моей извращенной, трахнутой на всю голову логике сидела мысль, будто то, что я делаю, правильно. Или хотя бы имеет оправдание. Ведь я продавал товар только тем, у кого и так все было. Богачам и элите, которые кормили свои привычки за счет заначек из рабочих фондов и сглаживали вину перед женами поездками на Кис². Я бы никогда не стал снабжать тех, кто оказался на самом дне. Никаких матерей-одиночек или отчаявшихся торчков.

Как будто это имело значение. Как будто зависимости не плевать на богатство или власть, как будто она выбирает.

Нет, я просто собирался щелкнуть по носу зажравшихся шишек. Мол, если у них начнется ломка и они дойдут до ручки или передознутся к чертям, что ж, общество ведь ничего не потеряет, так?

Господи, как же я ошибался.

Я с силой тру лицо.

— Я просто спрошу. — Голос Тука звучит неуверенно. Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Валяй.

Уилл фыркает. Я награждаю его тяжелым взглядом.

— Извини, — бормочет он, косясь на мое плечо. — Слишком рано для шуток?

— Ты что-то говорил, Ти? — спрашивает Эл-Джей.

Тук кивает.

— Мы едем за ней?

Все смотрят на меня.

Я сжимаю кулаки. Вот за это я и ненавижу быть лидером, хоть никогда в жизни вслух не признаюсь. Вести за собой, когда сам понятия не имеешь, куда идти. Принимать решения, когда любой шаг кажется неверным.

— Тебе не обязательно тащить это в одиночку, Роб, — произносит Уилл. — Мы ведь поэтому здесь, помнишь?

К моему полнейшему, блядь, удивлению, Эл-Джей кивает.

— Ага.

Я игнорирую Уилла и в упор смотрю на Эл-Джея.

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда, — отвечает он тем же пристальным взглядом. — Локсли, ты все испоганил. Если честно, конкретно так изгадил. Но я слишком хорошо тебя знаю и уверен, что ты расшибешься в лепешку, но попробуешь все исправить. Черт, да я уже видел, как ты практически поднялся с самого дна. — Он кривится. — Помнишь, что ты сказал мне в ночь нашего знакомства?

Вообще-то нет.

— Нет, — качаю я головой. — Наверное, просто чесал языком, пытаясь выпендриться.

— Ну да, не без этого, — ухмыляется Эл-Джей. — Но после того как ты записал все наше двухдолларовое пиво на свою гребаную платиновую карту, ты объяснил, какого хрена ты там забыл. Зачем богатому паиньке из старинного вирджинского рода якшаться с такой каджунской швалью, как я.

— Не думаю, что я использовал именно эти сло…

Эл-Джей вскидывает руку.

— Я перефразирую. Короче, ты сказал, что я могу влиться в твою команду, если готов нарушать закон ради правильных целей. И, если честно, мне тогда показалось, что это редкая глупость. Пиздец какая наивность. Поэтому я поймал тебя на слове и спросил, с чего ты взял, будто знаешь эти самые «правильные цели». И ты ответил…

— Что я их не знаю, — заканчиваю я за него. — Я сказал, что не знаю, и именно поэтому мне нужны такие люди, как ты. Чтобы вправлять мне мозги.

— Угу, — кивает Эл-Джей.

— Потому что один из нас может быть дураком, но вместе мы сила, — вставляет Уилл. — Шучу, конечно. Но Эл-Джей прав. Мы здесь только для того, чтобы помочь тебе поступить правильно. Чтобы мы все поступили правильно. И прости за дерзость, но осмелюсь предположить: мы все считаем, что вернуть Мэриан — это единственно верный шаг. — На ее имени его голос на секунду дал осечку. — Вопрос только в одном, Робин. Ты позволишь нам помочь или включишь упрямого осла и свернешь себе шею, пытаясь сделать все в одиночку?

Я тяжело, шумно выдыхаю.

— Ладно, — сдаюсь я. — Мы найдем ее вместе. Но я хочу, чтобы вы прояснили для себя одну вещь. Она не обязана возвращаться, оставаться с нами или вообще смотреть нам, блядь, в глаза. Ей нужно только выслушать мои извинения. А потом… — Я закрываю глаза и выдыхаю. — Лишь бы она была в безопасности, на остальное мне насрать. Я отдам ей все что угодно. Только бы она была жива и здорова.

Мне физически хреново от одной мысли о жизни без нее. Называйте это уязвленным эго, говорите, что я думаю членом, мне плевать. Мэриан зажигает во мне то, что, как я думал, безвозвратно погасло много лет назад. Когда она счастлива, у меня сердце едва не взрывается от нежности.

А когда она в других состояниях…

Я сжимаю челюсти, подавляя волну чистой, животной похоти, которая накатывает каждый раз, когда я вспоминаю ту ночь у бассейна или утро в гараже.

Я хочу, чтобы это повторилось. И неважно, будут ли рядом остальные парни. Я согласен на все, чего захочет она, и даже больше.

Рядом с ней мне хочется расти. Становиться лучше. Быть достойным ее.

— Эм, парни? — Тук прерывает мой поток мыслей. Он разворачивает экран ноутбука к нам. — Сигнал снова появился.

Я буквально подлетаю к ноуту, выискивая ее точку на карте.

— И?

— И она движется, — Тук хмурится. — Но она…

Я прослеживаю за его взглядом вглубь карты, туда, где в милях и милях отсюда заканчивается Вирджиния и начинается остальной мир.

— Едет в противоположную сторону, — рычит Эл-Джей.

— Ага, — подтверждает Тук. — Совершенно хаотично.

Кожа на затылке покрывается мурашками, срабатывает инстинкт. Холодное предчувствие, что случилось дерьмо, тяга, которую я просто не могу игнорировать.

Я поднимаюсь на ноги.

— Нет, — отрезаю я. — Не хаотично. — Я качаю головой. — Она в беде. И нам нужно ее найти.

Продолжение следует…