Глава двадцать шестая



Воздух вокруг меня будто леденеет.

Нет, думаю я. Нет. Нет. Каждая клеточка моего тела противится этой правде.

— Ты врешь, — быстро выпаливаю я. — Это мерзко. Ты, сука, врешь и…

— Я не вру, — перебивает Эл-Джей. — Мэриан, пожалуйста, поверь мне, это правда.

Мэриан. Не Принцесса. Не «ты» или «она».

Мое имя.

Он серьезно.

— Я знал, что он толкнул товар какому-то важному кадру, прокурору, который обдолбался и разбился на машине вместе с женой. Но это было еще до меня. Я не знал, что это за мужик, и уж тем более, что у него осталась дочь. И уж совсем не думал, что…

Он умолкает. Но лишь на мгновение.

— Меня бесило, что он тебе не рассказывает, — продолжает он. — Что они все молчат. Роб говорил, будто ты снова сбежишь, решишь, что справишься сама. Твердил, что мы обязаны тебя защитить, даже если ради этого придется лгать. Но я так больше не могу, Мэриан. — Эл-Джея отчаянно, умоляюще смотрит на меня. — Прости. Я хотел бы…

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — прерываю я его. Меня тошнит. Этого просто не может быть. Я не могла позволить такому человеку прикасаться к себе, видеть меня, заставлять меня чувствовать… хоть что-то. Ему и всем, кто ему помогал. — Ты утверждаешь, что они мне врут. Почему я должна верить, что не врешь именно ты?

— Да потому что я не вру! — рявкает Эл-Джей. Его ярость пугает меня, и я делаю шаг назад. Он замечает это и отворачивается, будто со стыда.

— Прости, — бормочет он.

— И почему ты вывалил это только сейчас? — допытываюсь я. — Если знал с самого начала и это так тебя грызло, почему не сказал при первой же возможности?

Я в отчаянии копаю глубже. Я не считаю Эл-Джея лжецом. Точно не того человека, который защищал меня от уродов и украл ради меня ожерелье. Но выбор невелик: либо врет он, либо остальные трое. И его ложь, пожалуй, была бы менее болезненной.

— Ну, сначала я и сам не знал, — признается Эл-Джей. — Откуда мне было знать, что случайная беглянка, которую мы поймали на нашей земле, — дочь мужика, которого Роб и остальные когда-то… в общем, — он уводит взгляд. — К тому же я думал, ты тут ненадолго и это неважно. Ты мне не нравилась…

— И сейчас не нравлюсь, — вставляю я.

— Ни хера ты не знаешь, — огрызается Эл-Джей. — Но я думал, мы получим выкуп, и дело с концом. А потом Роб перед тобой расквасился. И остальные тоже. Потом Тук докопался, кто ты такая, кем был твой отец, и я окончательно взбесился, что ты здесь. Мне просто… стало хреново, Мэриан. А когда в ночь после «Охоты на лис» стало ясно, что ты остаешься, я разозлился. Пиздец как разозлился. Потому что чувствовал себя беспомощным. И…

Тут Эл-Джей поднимает на меня глаза, взгляд у него чистый, пронзительный, и у меня внутри все просто тает.

Боже, как же я в нем ошибалась.

Никакой он не ворчливый качок-ублюдок, который ненавидит меня и мою благополучную семейку.

Он защитник. Человек, который носит ответственность, как тяжелые доспехи. Человек, который копит силу, чтобы оберегать других. Пусть даже для этого приходится держать их на расстоянии вытянутой руки.

И прямо сейчас он чувствует, что не справился.

Меня все еще трясет от злости, я в ярости от этой реальности, я на взводе и дышу через раз, но желание поддержать его, подарить хоть каплю утешения перевешивает все остальное. Я протягиваю руку и касаюсь его щеки.

— Эл-Джей, — тихо говорю я. Даже сквозь гнев я нахожу в себе силы пробудить для него слабое тепло. — Не надо.

Он накрывает мою ладонь своей, задерживает на миг, а затем мягко отстраняет меня.

— Прости, Принцесса. — Он шумно выдыхает. — Боже, я и сам не знаю, правильно ли поступаю сейчас. Но когда Уилл на днях сменил замки, это стало последней каплей. Я не мог… это неправильно.

— Замки? — повторяю я. Кожу на затылке покалывает от недоброго предчувствия.

Эл-Джей отводит глаза.

— Новая система безопасности нужна не только для того, чтобы не пустить твоего дядю, Мэриан. Она…

— Чтобы не выпустить меня? — Это лишь догадка, и мне очень не хочется оказаться правой, но Эл-Джей просто кивает. Я качаю головой. — Нет. Они бы так не поступили.

— Серьезно? — хмыкает Эл-Джей. — Теперь ты знаешь наш секрет. Они не хотят причинить тебе вред, но и рисковать собственными шкурами не могут. При желании ты наведешь шерифа прямо на нас.

— Но я бы не стала. — Однако, произнося эти слова, я сама не уверена в их правде.

— Да неужели? — повышает голос Эл-Джей. — Теперь, когда ты знаешь, что они натворили, ты бы не ухватилась за чертов шанс сдать их и отомстить?

Повисает долгая тишина.

— Не могут же они и правда запереть меня здесь, — выдавливаю я. Безумие, я до сих пор отказываюсь верить, не хочу думать о них плохо. Даже зная, что из-за них я осталась сиротой. Из-за них выросла в нищете, терпела крики, побои, ожоги, издевательства и вкалывала, сука, до изнеможения.

— Заперли, — отрезает Эл-Джей. — Они так мыслят, Мэриан. Мы все так мыслим. Всегда ради общего блага, ради большей выгоды. Они не хотят подрезать тебе крылья, но и ставить под удар наше общее дело тоже не станут. Иначе пострадает куда больше людей.

— Ну да, зато собственные задницы в тепле и безопасности, — бормочу я. — Пиздец как удобно. — Я выдерживаю паузу. — Я все еще… не могу поверить.

— Пойди и спроси, если хочешь, — ровно и спокойно говорит Эл-Джей. — Спроси Уилла, зачем ему все эти замки. Он не станет врать тебе в лицо. Знаю, что не станет. Он… они все просто надеялись, что ты никогда не догадаешься. Но я не могу жить с этой ложью. — Его широкие плечи слегка опускаются. — Я обязан им верностью. Я обязан им, сука, жизнью. Но тебе я должен… хотя бы правду.

Я с трудом сглатываю. Затем приподнимаюсь на цыпочки и едва заметно целую Эл-Джея в щеку.

— Спасибо, — говорю я.

Эл-Джей ничего не отвечает, просто обхватывает меня своими огромными руками.

Мне тепло и безопасно, но это длится слишком недолго.

Впрочем, иначе и быть не может.

Когда он отпускает меня, я заглядываю ему в глаза.

— Где Уилл?



Я никогда прежде не бывала в комнате Уилла, и странно, что мне приходится впервые увидеть ее при таких обстоятельствах.

Здесь чисто и стильно, как и следовало ожидать. В интерьере нет мрачных тонов черной кожи и полированного красного дерева, как в остальных частях дома. Все выдержано в стально-серых цветах и светлом дереве, в скандинавском стиле. Скрытая светодиодная подсветка мягко озаряет туманного оттенка стены, между которыми расположился изящный в своей простоте каркас кровати — без сомнения, дизайнерской, — и несколько со вкусом оформленных книжных стеллажей по обе стороны от письменного стола.

За ним-то и сидит Уилл спиной ко мне, а я застыла в дверном проеме.

— Нет-нет, они у меня прямо здесь, кажется…

Сердце замирает, а затем снова пускается вскачь. Похоже, он говорит с кем-то по телефону и не услышал моих шагов. Непривычно видеть его наедине с собой, застигнутым врасплох, в обычной футболке и джинсах вместо привычной рубашки на пуговицах. То, как он откидывается на спинку стула, смотрит в окно во время разговора, трет широкой ладонью затылок… это притягивает. Бесит, что до сих пор притягивает, но это так.

Пока я шла из крыла Эл-Джея обратно в главный дом, я успела извести себя мыслями. Я знаю этих парней, но не так уж хорошо. Я доверила им жизнь, но, возможно, зря. И мне хочется, чтобы его слова оказались чем угодно, только не правдой. Все это звучит так дико, так невероятно…

Хотя, с другой стороны, оборотни ведь существуют. Похоже, в этом мире возможно любое дерьмо.

И все же… мне хочется хороших новостей. Хочется, чтобы это оказалось недоразумением, совпадением. Хочется, чтобы все улеглось, чтобы можно было посмеяться, закатить глаза и стянуть с Уилла эту футболку, а потом разворошить его идеальные простыни.

Со стороны стола доносится звук рвущегося картона, будто вскрывают посылку, и это возвращает меня в реальность.

— Да, все четыре на месте. — Легкий металлический звон. Видимо, Уилл достает вещи из коробки. — Спасибо за… А? Да нет, знаю, что это не самое крутое обновление. Но мы не можем использовать сканирование сетчатки или отпечатки пальцев, учитывая, как часто у нас, сам понимаешь, все меняется. — Он смеется. — Ага. Старомодный электронный ключ вполне подойдет. Да, и тебе. Пока.

Я выжидаю пару мгновений и лишь затем выдаю свое присутствие.

— Уилл.

Уилл слегка вздрагивает и разворачивается на стуле. Заметив меня, он смягчается в лице.

— Привет, — говорит он. — Мэриан.

Он тут же вскакивает со стула и замирает, демонстрируя старомодную учтивость, отчего у меня щемит в груди. За его спиной на столе я замечаю несколько маленьких блестящих штуковин, судя по всему, это те самые ключи.

Новая система безопасности.

Что ж, теперь все сходится.

— Что-то случилось? — Он хмурится, заметив мое выражение лица, шагает ко мне и берет меня за голову, ладонями касаясь щек. Я закрываю глаза, замирая, когда меня окутывает прохладный аромат его одеколона.

Как мне вообще сказать об этом?

Я открываю глаза.

— Ничего, — лгу я. Срываться с места в карьер — плохой план, решаю я. — Просто… перевариваю кое-что. — Я аккуратно беру его за запястья, убирая его руки от своего лица, затем подхожу к кровати и сажусь. — У тебя мило.

Уилл небрежно осматривается и кивает, сунув руки в карманы.

— Стараюсь сохранять здесь покой. Мой оазис вдали от всего этого хаоса.

— М-м. — Я киваю. На прикроватной тумбочке лежит один-единственный покетбук с обложкой книги Итало Кальвино, «Если однажды зимней ночью путник…»³⁷

— Знаю, претенциозно до ужаса, — говорит Уилл, проследив за моим взглядом и опускаясь на кровать рядом со мной. — Но книга интересная. Мне нравятся эксперименты с формой. То, как каждая глава отличается от предыдущей…

— Трансформируется, — заканчиваю я за него.

Уголки его губ ползут вверх в улыбке.

— Можно и так сказать.

Я чувствую его взгляд на себе, хоть и не смотрю в ответ. Кожа вспыхивает, выдавая мое внешнее спокойствие.

Я ловлю себя на мысли, как мало я знаю о нем, да и обо всех них. И дело не только в том, что они скрывали или в чем лгали. Я не знаю, в чем они спят, когда у них дни рождения, какие у них вторые имена, какими они были в детстве и кто их семьи.

А мне хочется знать. Хочется, чтобы все шло нормально… Ну, ладно, нормально настолько, насколько это вообще возможно при таких раскладах. Хочется этого процесса знакомства, постепенного узнавания друг друга.

Я хочу в нихвлюбиться.

Эта мысль выбивает почву из-под ног, и я бы точно покачнулась, если бы стояла.

Но это правда.

И именно поэтому мне не хочется обрывать этот миг, не хочется говорить то, что я обязана сказать, навсегда разрушая эту возможность.

Но, может, я смогу урвать у этого мгновения еще чуть-чуть, прежде чем все взлетит на воздух?

— Ты всегда знал? — внезапно спрашиваю я.

— Знал что?

— Что ты… оборотень, — заканчиваю я, мне до сих пор дико произносить это вслух. — Это типа семейное или как?

Уилл издает короткий, обрывистый смешок.

— Навряд ли. Родители спали и видели, как бы вычеркнуть меня из своей жизни, едва узнали, что со мной что-то не так. Видимо, это не слишком подходило для светского общества, в котором они вращались. — Он передергивает плечом. — И нет, я знал не всегда. Наверное, если растешь в такой среде, соображаешь раньше, но для меня это стало… сюрпризом. И не то чтобы приятным. Что-то вроде полового созревания на стероидах.

Я кривлюсь. И тут мне в голову приходит мысль.

— Мне было около тринадцати, когда начались мои… — Я кручу ладонью в воздухе. — В общем, мои фокусы. Я всегда думала, что толчком послужил стресс из-за гибели родителей, но…

Я осекаюсь. Стоило произнести это вслух, как я тут же вспоминаю, зачем пришла.

Я прогоняю эту мысль. Еще капельку, торгуюсь я сама с собой.

— Я тебе помешала, — быстро говорю я, поднимаясь на ноги. Уилл оглядывается на стол и качает головой.

— Да нет. Просто настраивал новую систему безопасности.

Мой взгляд скользит мимо его плеча к столу, и я вижу четыре электронных ключа.

Всего четыре.

Роб, Уилл, Тук и Эл-Джей.

Для Мэриан ключа нет.

Потому что мне не положено уходить.

По телу пробегает дрожь.

— Так значит, тогда ты и встретил Роба? — спрашиваю я. — После того как семья тебя…

— В общем, да, — отзывается Уилл, откидываясь назад и опираясь на локти. — Я околачивался по разным отелям, транжирил деньги с отцовского корпоративного счета, пока он не пронюхал об этом и не перекрыл мне кислород. А потом я встретил Роба, и он дал мне крышу над головой и… дело, которому можно посвятить жизнь.

Я перевожу на него взгляд, но он смотрит мимо меня.

Я с трудом сглатываю.

— И чем же вы занимались? Тогда?

Уилл хмурится и смотрит на меня.

— В каком смысле?

— До того, как замутили тему в духе «кради у богатых, отдавай бедным», — произнося это, я заставляю голос звучать ровно.

Уилл садится, сдвинув брови на переносице.

— Почему ты спрашиваешь?

— А есть причина, по которой мне нельзя знать? — голос уже дрожит, в словах слишком много напряжения и злости, чтобы оставаться спокойной. — Есть что-то, о чем мне следует знать?

Уилл поднимается, в два шага преодолевает расстояние между нами и мягко хватает меня за руки.

— Мэриан, ты…

— Что ты сделал? — мой подбородок начинает дрожать. — Что сделал он?

Лицо Уилла мрачнеет, словно на него набегает грозовая туча. Он выпускает мои руки.

— Мэриан, я… — Он вглядывается в мое лицо, и до него доходит. Его плечи едва заметно опускаются. — Погоди, — говорит он. — Побудь здесь. Я позову Роба…

— Значит, это правда, — перебиваю я. — Ты… вы все. Из-за вас они мертвы.

— Мэриан! — прикрикивает Уилл. — Все было не так. Все…

— А как тогда? — кричу я, едва сдерживая рыдания. — Ну расскажи мне, Уилл. Я прямо жажду услышать твое оправдание. Пожалуйста!

На его красивом лице на мгновение вспыхивает паника. Он выставляет ладони вперед, словно пытаясь удержать меня на месте.

— Просто… пожалуйста, Мэриан, просто подожди здесь. Я приведу Роба, и мы все проясним, ладно?

Я ничего не отвечаю, лишь едва заметно киваю, и Уилл вылетает из комнаты.

Когда за ним закрывается дверь, я медленно считаю до десяти.

Прямо как в детстве с дядей Джоном.

А затем молниеносно бросаюсь к столу и сую один из ключей в карман.

И бегу.