Не плакать было совершенно невозможно, поэтому в квартире Волковых слёз не было только на закалённом жизнью кактусе, обладающем, как видно, стоическим характером.– Два года! Где же ты был, родной?– Он же тебе сказал, что ничего не помнит!– Да, но где же так можно было исхудать! И волосы как отросли, и борода.– Да какая разница, сбреет, пострижётся – это неважно! Да что ж ты так рыдаешь-то? Ведь уже всё хорошо!– А сам? Ты же сам слёзы вытираешь!– Не выдумывай, это просто, просто… В глаз что-то попало… В оба.Сам Волков обнимал то маму, то бабушку, то отца, то всех сразу, правда, сил у него было ещё немного, так что через какое-то время он понял, что просто отключается.– Замучили ребёнка! – активизировалась бабуля, которая последние два года как-то и не жила… так, потихонечку теплилось в ней что-то живое, как слабенький огонёк в угасающей лампадке, но, видимо, только этот огонёчек надежды и дал дожить до возвращения внука.Зато сейчас откуда что взялось – словно лет двадцать с плеч скинула! Разогналась так, что и внука в ванную отправила, и полотенце его любимое нашла в дальнем шкафу – специально его прятала, чтобы дочь не расстраивать, и зятя прикрыла, пока он торопливо вытирал глаза, а потом дочку на кухню шуганула – как так-то? Сын вернулся – счастье, а они тут атмосферу солят, а кто ребёнка кормить будет?Крамеш беззастенчиво заглядывал в окна, и… мог бы – улыбался б во весь клюв!– Забавные какие! А хоррошо всё-таки, что я его нашёл! Прропал бы волчок.Бескрайнов ощущал какое-то странное чувство гордости вперемешку с радостью, словно этот самый тощий доходяга, вернувшийся из ванной уже бритым, резко помолодевшим, с волосами, стянутыми в хвост – самому-то ровно не подстричь, был ему… кем-то. Не совсем чужим и посторонним.– Как там Сокол сказал? Кррестник? Ну да… он бы без меня умер уже, наверрное, или умирал бы – ему недолго оставалось.Крамеш немного собой погордился, а потом подобрался поближе – послушать, что будет Волков рассказывать – нет, само собой, выдать тайны обитателей гостиницы и норушного дома он никак не мог, но надо же было понимать, как человек себя поведёт.– Ведёт прравильно! – одобрил Крамеш после вала вопросов, который обрушился на Влада:– Совсем-совсем ничего не помнишь?– Помню, как выехал в лес на машине… Кстати, машина-то моя где?– Нашли на стоянке как раз в районе того леса, где тебя и обнаружили. Никаких следов там не было – вдоль и поперёк исследовали, а потом нам передали – она же на отца оформлена.– А я на ней и не ездил – поставили в гараж, я только ТО проводил, – отец снова обнаружил что-то в глазу… в обоих, так что энергично провёл рукавом по лицу.– Хорошо! – выдохнул Влад – машину он купил сам – за свои деньги, просто в тот момент был вал работы и не было времени на оформление, вот и попросил родителя этим заняться. – Спасибо, пап!– Так дальше-то что? – тронула мама исхудавшую руку Влада. – Кожа да кости…– А дальше я из машины вышел – очень устал, хотел пройтись, и последнее, что помню – как перелезал через поваленное дерево, поскользнулся, и земля мне навстречу летит.– Ударился, видимо, и получил амнезию! – заключил отец. – Непонятно только, как с машиной-то получилось?– Вот чего не знаю, пап, того не знаю. Я себя осознавал в лесу, а что дальше было – вообще не помню!Да, Владу было интересно, что будет делать Алина, если озвучить настоящую версию, пусть даже в облегчённом варианте – ехали «на помощь к знакомой», потом Алина вышла, скрылась в лесу, начала кричать, он побежал, а дальше ничего не помнит, но, пораскинув умом, Волков, пока ехал домой, сообразил, что:– Да ничего не будет! Алина запросто скажет, что я её в лес повёз, она отошла от машины, да хоть в кустики, а когда вернулась, ни меня, ни машины уже на месте не было – и решила она, что я ей так за ссору отомстил – бросил в лесу, да и пошла себе по дороге к дачным участкам. Что я пропал, она не знала – я же не афишировал, что она ко мне приходит, родители вообще не в курсе были – с такими «Алинами» родных не знакомят. Вот и получается, что девушка типа ни при чём, знать ничего не знает, ведать ничего не ведает, и ни в чём не виновата! Так зачем мне вообще говорить что-то про Алину? Чем меньше она про меня знает, тем лучше!На том он и стоял!Даже от радости можно устать, так что глубокой ночью вся семья Волковых наконец-то уснула, а Влад вышел на балкон – почему-то он мечтал об этом все эти два года.– Хорошо-то как! – невольно выдохнул он. – Счастье-то какое, что они все живы-здоровы и я с ними! – каждый день он думал о родителях и бабуле, каждый день переживая о том, что они изводятся от неизвестности, от беды. – Я уж даже не мечтал!– А вот и напрррасно! – произнёс сбоку знакомый голос.Влад отшатнулся, а потом рассмеялся:– Ты тут? Рад тебя видеть! – так странно было, что та невероятная действительность, которая с ним приключилась совсем недавно, была реальной и никуда не делась – вот же, сидит рядом на ветке дерева говорящий ворон.– Соскучился? – ехидно осведомился Крамеш. – Ты ж учти – тебя ещё в полиции опррашивать будут!– Само собой – дело-то завели, – кивнул Волков. – Не волнуйся, я справлюсь.– Да я и не волнуюсь… С чего бы, – Бескрайнов пошуршал перьями, складывая крылья поудобнее. – Кстати, мой номерр у тебя есть – ты с моего телефона матерри звонил.– Да, точно! Спасибо, что напомнил! – обрадовался Волков, который внезапно понял, что нипочём не хотел бы потерять то, что перед ним открылось – удивительный дом, воронов, которые могут становиться людьми, знаменитого актёра, который, кажется, не совсем, а точнее, не только актёр! – А потом, я же ещё счёт за спасение оплатить должен! – подобрался он, прикидывая, сколько у него может быть денег, а потом решив, что в любом случае – заработает. И ничего, что за два года «выпал из обоймы», а его место давно занял другой сотрудник – один раз у него получилось выйти на приличный уровень, и ещё раз сможет – сколько всего может человек, который обнаруживает, что он жив, здоров, вернулся к своим родным, а ещё – что он в своём теле, облике, в своей жизни – да горы свернуть может!– Ого, – усмехнулся Крамеш. – Ты ещё и про долг не забыл?– Конечно, нет! Я же погиб бы без вас! – Волков смотрел серьёзно.– Это точно, – ворон перепрыгнул на балконный поручень. – А рраз так, запомни – если тебя Соколовский о чём-то попрросит, не отказывайся – не все долги деньгами отдаются! Понял?– Понял, – явно не понял, но согласился с Крамешем Волков. – Всё, что смогу – сделаю. Что не смогу – буду стараться сделать по максимуму!– Уговорр! – кивнул Крамеш. – Ладно, полетел я, да и ты… чего ты тут застыл – спать иди! – проворчал он, – Стоит как… страус на прригоррочке!Волков рассмеялся, глядя вслед улетающему ворону: – Страус на пригорочке… Хорошего тебе полёта. Только вот я ж не только Соколовскому-то должен, но и тебе! А ты про этот долг молчишь… ну, ничего, глядишь, и я тебе в чём-то да пригожусь!***Иван читал сценарий для второй части игры, и перед его глазами вспыхивали… Нет, вовсе не картинки «с места событий», а строки кода – ну такая особенность воображения, что поделать.– Так, а вот тут можно будет круто сделать! – бормотал он, аж пальцы постукивали по воображаемой клавиатуре! Впрочем, он уже и настоящую «клаву» к себе подтянул – чего просто так сидеть-то?– Ивааан! – дверь номера с грохотом распахнулась, и в неё ввалился Итафф. – Там эта… белка!– Ага! – пробормотал Ваня, запустив пальцы в шевелюру – видимо, для прямого массажа головного мозга.– Там белка! Беги скорее! – Итафф с особенностями программистов пока не сталкивался, но заподозрил, что тут что-то не так!– Ага, – согласился Иван, не отрываясь от сценария, и тут ощутил, что распечатки выдраны из его руки, а сам он развёрнут прямо в кресле к выходу и выпнут по направлению к двери мощным пинком. – Чего? Что случилось-то? – возмутился Иван, заподозрив что-то неладное – в самом деле, ну что за ерунда, а?– Я ж тебе кричу-кричу – там белка сбежала и теперь у них склока с Гудини! – Итафф на своих ошибках учился быстро, так что, пока говорил, он допинал кресло вместе с Иваном из номера и вытряхнул сидящего прямо в коридор.– Так сказать, срочная доставка к месту событий! – выдохнул он.– Хм… – отреагировал Иван на писк, вопли и яростную ругань Крамеша:– Да я-то тут при чём? Гррызлы сумасшедшие! Перро только так выдрррали! Я ж прросто мимо прролетал!– Долетался, значит, – почти беззвучно констатировал Сшайр, подобрав поближе хвост и флегматично наблюдая за стремительными наскоками рыжей фурии на чёрно-бело-рыжий ураганчик, крутящийся в центре коридора. – Тут бесполётное пространство – бои без правил!– Слушайте, а что случилось-то? – Иван, раз уж оказался в центре событий, решил хотя бы выяснить, что происходит.– Да Гудини выяснил, что в одной из комнат лежат горы орехов, – начала объяснять Шушана. – Отправился на разведку – он же у нас всепролазный. Короче, пробрался он в комнату белки, а та уже все орехи в стенные дупла распихала, осталась буквально горсточка, которая никуда не влезла и лежала в уголочке, впрочем, сама белка уже тоже не влезла – всё же орехами забито. Она спала в сложенных мешках – нору там сделала – её и не видно было. Гудини ту горсточку орехов, около которых влез, сразу в себя и впылесосил, а потом, видимо, принюхался и узрел сокровища, да только высоковато – не залезть. Ну и сообразил, взял разбежался и пнул стенку. А там последние к выходу орехи уложены были так, что на них лучше не дышать. Они, конечно, выпали на радость Гудини.– И тут проснулась белка… – продолжил Иван, обладавший логическим складом ума.– Конечно. Нет, она и раньше бы проснулась, но Таня ей успокоительное даёт – белка пересчитывает орехи, нервничает, чахнет над ними, как Кащей, только ему-то можно – что ему сделается, если он бессмертный, а вот у белки настроение портится…– Короче, она проснулась и обнаружила, что у неё тырят ядра кедров… в смысле фундука? – предположил Иван.– К счастью, до кедровых орешков Гудини не добрался, иначе она бы его одним возмущением в блин раскатала бы, – вздохнула Шушана, покосившись на гусей – они с любопытством наблюдали за сварой, не делая никаких попыток вмешаться.– А чего это гуси не реагируют? – поинтересовался любознательный Иван.– Так Гудочек – сотрудник, а белка – постоялец и пациент. Им неохота потом с хозяином разбираться, вот. Пока до смертоубийства не дошло, они просто наблюдают, – пояснила Шушана. – И Таня, как назло, в гости к маме уехала.– Да, она мне говорила. Я поэтому и решил, пока её нет, в сценарии покопаться, – сказал Иван, проследив взглядом за стремительным броском белки в подлого грабителя. – Ну надо же! Скорость-то какая!– Она быстрая, хотя Гудочек-то ей практически не уступает вообще-то!– Так что, может, пусть ещё подерутся? – предложил Иван. – А что? Им, похоже, нравится! Бой быков отдыхает!– Им-то безусловно нравится, а как будет рада Таня, которая придёт и выяснит, что тут надо лапу обратно собирать и Гудини чего-нибудь зашивать… – резонно возразила Шушана.– Н-да, это будет тот ещё сюрприз! – вздохнул Иван. – Ладно, как будем растягивать? – спросил он, не замечая взглядов, полных уважения – Сшайр, Крамеш и Итаффин невольно переглянулись.– Я могу сделать так, чтобы Гудини всосался в пол – он попадёт в одну из своих нор в подвале, а вот как быть с белкой… Она же в возмущении!– А есть что-то, что может её уговорить возмущаться поменьше? – Иван любил обстоятельный, так сказать, системный подход к проблеме.– Есть изюм, есть сушёные яблоки, сверчки и мучник – это червячки такие, – отрапортовала Шушана. – Таня говорит, что белки насекомых едят с удовольствием. А! Ещё есть варёные яйца без соли, их тоже можно. Моя Таня собиралась её угостить яйцом! – дополнила она.– Ясно. Тогда я всё это соберу на поднос и пойду угощать.– Смелый человек, – пробормотал Итафф, глядя на рычащую белку, которая, выставив здоровенные резцы, кидалась на верещащего Гудини.– Дрругих не дерржим, – констатировал Крамеш. – Зачем Тане тррус?Нетрус Иван щедро разложил на выданном Шушаной подносе упомянутые лакомства, порадовавшись, что и сверчки, и мучник были из холодильника, то есть не рвались срочно расползтись или распрыгаться в разные стороны, а потом отважно отправился на растаскивание идеологически-ореховых противников.– Вань, я убираю в пол Гудини, отвлекай белку – если она вцепится в Гудочка и провалится с ним, мы кого-нибудь не досчитаемся… – скомандовала Шушана.– А вот где же это НАША НЕОПИСУЕМАЯ КРАСАВИЦА-БЕЛОЧКА? – спросил Иван специальным «преподавательским» тоном, от которого Итафф поперхнулся и закашлялся, а Крамеш и Сшайр, снова переглянувшись, синхронно постучали пострадавшего коллегу по спине.Гуси непроизвольно уважительно гагакнули – впечатлились, однако. На потолке нервно вздрогнула люстра, а дерущиеся отлетели друг от друга и воззрились на Ивана.– Ах, вот она! – радостно продолжил он. – А я-то вас ищу-ищу! Так хотел угостить ДЕЛИКАТЕСАМИ!Гудини машинально принюхался и тут же ощутил, что проваливается вниз. Заверещал он уже у перекрытий первого этажа, но это было неопасно – пол за ним давно закрылся, отрезав белке возможность кинуться за обидчиком.Впрочем, обнаружив, что подлая вражина исчезла, белка подозрительно обвела взглядом присутствующих, явно пытаясь понять, а не участвовали ли они в антибеличьем заговоре с тем странным хомяком?– Нет-нет, – разуверил её Иван. – Тут все благонадёжны и орехи не любят! А я вот стою тут и думаю, любят ли белочки вкусных червячков и хрустящих сверчков? А отварные яйца? А изюм на десерт?Белка затормозила в прыжке, сфокусировалась на Иване и подносе в его руках, принюхалась, а потом ринулась к нему.– Ёлки-палки, я б смылся! – выдохнул Итафф, увидев, как эта фурия взбирается по штанине Ивана к нему на руки и падает на поднос, распластавшись по деликатесам. – Я б чисто машинально дал дёру – у меня инстинкт самосохранения уже прямо в голос визжит, что пора того… самоэвакуироваться!