Итафф сидел на полу и понимал, что, во-первых, у него нет сил подняться так, чтобы не заорать от боли, а во-вторых, он скорее жить на полу будет, чем покажет матери и сёстрам, насколько ему больно и плохо!Это было первое правило, внушённое мелкому рыжему лисёнку отцом: «Лисовин не должен быть слабым! За ним его семья – он не имеет права на слабость, его лисица и лисята не могут видеть что-то кроме уверенности».Хотя… даже если бы Итаффин катался по полу и верещал от боли, на мать это никакого эффекта бы не оказало – она просто велела бы ему перестать и вести себя подобающим образом.– Чего ты расселся? Мешаешь! – сморщила нос Иифа, протискиваясь мимо брата с чемоданом.– Да, действительно! Как нам ходить, если ты тут место занимаешь? – фыркнула Ити.– И вообще, где мы спать будем? – заинтересовалась Иифина. – Тут всего один диван! Мы на нём не поместимся!Только Ииатина молчала, не участвуя в претензиях и в дележе спального места.– Ну… можно сходить к этому Соколовскому и сказать, что нам мало одного номера! – высказалась Линфора. – Я думаю, что он запросто…– Нет, нельзя! – резко перебил её Итафф. – У меня нет денег на новый номер. Да и на этот нет – я живу в долг!– Вот и ладно, – мать снисходительно махнула на него рукой. – Какая разница, за один ты номер будешь должен или за два? Зато нам будет комфортнее.– Мам! Я и так буду расплачиваться с Соколовским очень долго!– И что? Ты же помнишь, что ты у нас главный в семье лисовин! А лисовины не жалуются семье о том, что чего-то не могут, а просто идут на охоту и несут дичь! Ты разве забыл? – снисходительно напомнила мать.– Ты не понимаешь? Меня укусила здоровенная ядовитая змея! Я чуть жив остался – чудом. Меня Соколовский спас!– Пожалуйста, без этих деталей! Лисовины не должны жаловаться! – усмехнулась Линфора. – А про номер я всё-таки схожу и узнаю, раз уж ты не в состоянии позаботиться о нашем комфорте!Она, не обращая внимания на рычание сына, изящно поднялась со стула, и тут в номер постучали.– А вот и он, да? – Линфора была уверена, что это хозяин гостиницы, но дверь отворилась и вошла какая-то людская девица.– А! Горничная! Милочка, нам нужен ещё один номер! Скажите своему начальству, чтобы он выделил нам хорошие комнаты! – велела Линфора. – Чего вы стоите? Идите уже!– Я не горничная, – спокойно ответила девица.– Тогда чего вы заявились? Вы вообще кто?– Я врач. Пришла к Итаффину для обработки его раны.– Ах, врааач… Ну обрабатывайте тогда, чего вы застыли? Ах, да… я хотела спросить, что? Неужели же он реально не может подняться?Татьяна, которой внутренность комнаты заслоняла странная особа, почему-то изображавшая из себя великосветскую даму, расслышала из глубины помещения что-то напоминающее сдавленный рык, обошла незнакомку и увидела, как Итафф пытается подняться на ноги, опираясь о диван.Получалось это у него не очень – на лбу показались крупные капли пота, губа закушена, пальцы судорожно вцепились в край диванного сиденья.– Итафф, что ты делаешь?– Не… не здесь! Я не хочу, чтобы мать и сёстры видели, – просипел Итафф.– Да, пожалуйста, избавьте нас от этого зрелища! – дёрнула точёным плечиком самая старшая из незнакомок.– Итафф, пожалуйста, примите истинный вид! – решительно потребовала Таня. – Я обработаю вам рану в процедурной!– Да… хорошо, – он рухнул на бок, хорошо хоть не на больную ногу, с трудом встал и поволокся к выходу.– Кстати, вы не могли бы сказать хозяину гостиницы, что нам нужен ещё один номер! – окликнула светловолосую девицу Линфора, та обернулась от двери, как-то странно на неё посмотрела, пожала плечами и вышла.– Невоспитанный какой персонал! – фыркнула Линфора. – Однако сервис неплох – даже процедурная есть! Ииатина, а ты это куда собралась? – окликнула она младшую дочь.– Я посмотрю, нет ли в коридоре того… ну, Соколовского, – самая младшая и самая неудачная по внешности, чёрная без серебра Ииатина, аккуратно выскользнула из номера и повела носом, стараясь сообразить, куда пошли её брат и врач.Она до сих пор переживала, что не смогла предупредить брата о приезде семейства, так что хотела хоть немного с ним поговорить.Запах был отчётливый и шёл от комнаты через дверь от их номера, куда они все так решительно вселились. Ииатина покрутилась рядом, но войти не посмела, а устроилась напротив двери – на подоконнике.Хорошо, что она не вошла, потому что звукоизоляция работала только при закрытой двери…– Они… они же меня не услышат? – выдохнул Итафф, когда Таня начала обработку.– Нет. Не волнуйся.– Хорошо… хоть это хорошо.Таня тактично не стала лезть с разговорами – понятно же, что лису не до того.После обработки он настолько явно не хотел подниматься со смотрового стола, что даже не такому наблюдательному человеку, как Татьяна, стало бы однозначно ясно – в номер ему не хочется катастрофически!– Не надо меня жалеть, – проворчал невыносимый лис, стараясь собрать лапы. – Я – лисовин, мне положено спокойно всё это переносить…– Ты железный? Или из титана сделан? – неожиданно язвительно уточнила Таня. – И что, что ты лисовин? Кстати, ты не первый лис, которого я вижу. Но вот лисы с такими тараканами в голове мне ещё не попадались!– С тараканами? – мимолётно удивился Итафф. – А, понял. Да нет, ты просто не понимаешь! Мы живём не так, как люди, – лисовины обязаны…Список того, что именно обязаны лисовины, был весьма внушительным, Таня старательно всё это выслушала, а потом пожала плечами:– А где пункт о том, что ты не должен испытывать боль, что тебе нельзя посочувствовать? Что тебя запрещено жалеть?Итафф покосился на неё и забавно покрутил носом:– А кому это надо?– Например, мне. Это нормально вообще-то, когда жалеешь того, кому больно.Итафф изумлённо уставился на неё, но Таня хорошо ощущала тот момент, когда надо остановиться, и не собиралась продолжать тему, а вместо этого привычно подставила стул, чтобы лис спустился, раз уж он категорически не принимает её помощь.Лис спустился, а потом, покосившись на Татьяну, сел на пол и привалился боком к мягкому диванчику – почему-то ему показалось, что она не станет его как-то укорять по этому поводу, а вот сил на дальнейшее перемещение до собственного номера ещё надо было бы набраться. Правда, долго так расслабляться он себе не позволил, решительно поднимаясь на лапы.– Ты не лиса, ты не понимаешь! – объяснил напоследок Итафф, выходя из комнаты и наткнувшись на свою младшую сестру. – Что ты здесь делаешь?– Я… я хотела тебя предупредить, я звонила тебе, когда мама решила, что нам надо приехать! – заторопилась Ииатина.– Наверное, я был в истинной форме, вот ты и не дозвонилась, – вздохнул Итафф. – Извини, но с оплатой института в этом году никак не получится.– Я понимаю! Ты же привёз на это деньги, но мама… – тут девушка прислушалась и мгновенно сменила тему: – А как получилось, что она знает, кто ты на самом деле? – кивок в сторону Тани не оставлял сомнений – Ииатина явно пыталась сделать вид, что только что говорила совсем о другом.– Тут такая гостиница… – объяснил её брат. – Особое место для таких, как мы. А Татьяна тут работает, так что всё знает и про меня, и про Тяна…– Ах вот как, – голос Линфоры заставил молодую лисичку как-то поёжиться. – А я ещё удивилась, что это за человек такой странный – не удивляется, не пугается! А вы, оказывается, многое про нас знаете! Как интересно! А вот ваш хозяин? Он же тоже всё – всё знает, разумеется?– У меня нет хозяина. А работодатель, конечно, в курсе, – сдержанно ответила Таня.– Вот как… – повторила лиса. – А где он сейчас? Меня категорически не устраивают условия нашего проживания! То, что мы – лисы, не даёт никому право селить нас в такой скученности!– Мама! Не смей к нему ходить! – начал было Итаффин, но мать не обратила на него ни малейшего внимания – вот ещё не хватало, слушать какие-то глупости!– Филипп Иванович в своём кабинете! – Татьяна кивнула на нужную дверь, стараясь не замечать отчаянных взглядом Итаффа.– В конце-то концов, Соколовский точно управится с этой особой, это скорее ей надо опасаться общения с Филиппом Ивановичем, – думала она, проследив, как крупный лис рыжий лис в сопровождении миниатюрной чёрной лисички, поджав заднюю лапу, с трудом, медленно, входит в свой номер.Через открытую дверь до Тани долетело требование одной из сестёр:– Таф, ну наконец-то! Подвинь этот столик вон туда!И ответ лиса:– Ты что? Совсем ничего не поняла, из того, что я говорил? Я не могу толком двигаться!– Ой, да подумаешь… ничего с тобой не будет! – фыркнула его сестра. – И не лезь на диван! Мы там постелили и собираемся спать!Таня только головой покачала, проходя мимо:– А вот так вот… кто бы знал, что половина проблем с Итаффином – это вбитые в подкорку убеждения о том, что он не имеет права показывать слабость, боль, что он должен быть бессмертным лисопони и пахать-пахать-пахать на свою мать и сестёр, пока лапы держат. А если не держат, то вали под диван и лежи там, ибо нефиг бесполезным быть и им мешать. Ужас какой-то!***Линфора легонько постучала в солидную деревянную дверь, услышала «Войдите» и вплыла в кабинет Соколовского с таким видом, словно своим присутствием оказала честь этому месту.– Я хотела бы, чтобы вы дали нам ещё один номер – побольше! – начала она. – Нам некомфортно в том маленьком. И питание…– Хорошо, номера с питанием стоят… – Соколовский, ничуть не удивляясь, назвал весьма приличную сумму, но черноволосая красавица рассмеялась и легко взмахнула рукой, словно отгоняя его слова подальше от себя.– Это пусть мой сын разбирается – его вопросы.– Нет.– Что значит, нет? – удивилась она.– Ваш сын сидит без денег. Он и за свой номер и еду заплатить не может. У него очень большой долг…– Так и что? Вот к его долгу приплюсуйте стоимость нашего номера.– Нет! Я не буду увеличивать его долг – мне это не выгодно. Я и так пошёл ему навстречу. Хотя… мы можем решить этот вопрос иначе…– И как же именно?– Вы же его мать?– Да, конечно.– Вот и прекрасно – вы можете заплатить долг за него! Вот сумма.– ЧТО? Да с чего вы взяли, что я буду этим заниматься? Он – взрослый лисовин, это просто позорно – мне что-то оплачивать за него! – Линфора машинально покосилась на лист, где была написана сумма долга, и поспешно отвела взгляд.– Ничего страшного, он пережил укус огромного чёрного полоза, так что и это, я думаю, переживёт! – успокоил собеседницу Филипп Иванович.– Но у меня нет таких денег!– Да что вы? У вас в ушах дорогие бриллианты, пара колечек тоже весьма недешёвые – камни прекрасные. Сумка дорогого бренда, причём не подделка. Вы вполне состоятельны, – пожал плечами Соколовский, умеющий с первого взгляда оценивать подобные вещи.Линфора гневно раздула ноздри:– Это МОЁ! Мне и в голову не пришло бы что-то продавать – пусть сам зарабатывает.– Похвально – он взрослый, должен сам выплывать, так? – криво ухмыльнулся Соколовский.– Так! И нас содержать должен!– Странно, а почему?– Вы просто не в курсе лисьих законов! Лисовин должен содержать свою семью…– Да-да… жену и лисят, своих и тех, кто рядом, пока есть кровь в венах, сила в лапах, острота в зубах, – Филипп лениво цитировал лисий закон.– А! Так вы его знаете? Это странно для человека.– Я много чего знаю. А ещё знаю то, что ни один лисовин не обязан содержать взрослых сестёр и здоровую, сильную и вполне молодую мать! Помочь – да, возможно. Но содержать – нет!– Да что вы говорите? А вот Итафф нас содержит и будет это делать – он поклялся отцу в том, что его семья не будет знать нужды ни в чём!– Возможно и так, но он будет это делать только после того, как выплатит мне долг. И увеличивать его я не позволю! Так что, хотите жить в его номере – живите, если он вам разрешает – это его дело, кого пускать, но никакого другого номера за его счёт вы не получите!И тут Линфора была поражена – ни её уговоры, ни умильные заходы с разных сторон, ни демонстрация образа «слабой лисаньки», ни всевозможные хитрости не оказали на Соколовского ни малейшего эффекта!– Вас как по-людски звать-величать, позвольте уточнить? – суховато спросил он.– Лариса.– Так вот, Лариса, как я вам уже сказал, если ваш сын хочет вас видеть в своём номере – пожалуйста, я запрещать не стану, а вот на новый номер не рассчитывайте! – подытожил Филипп свою реакцию на все эти лисовыверты.– А питание?– И питание тоже.– Но у меня дети! Как вы можете?– Как я могу что? Не пускать в свой курятник пять взрослых лисиц? – усмехнулся Соколовский. – Да запросто, Лариса, запросто! – от ледяной улыбки Линфору отчего-то пробрала дрожь, и она ощутила себя так, словно в неё из ружья целятся!Нет, конечно, она ещё раз попыталась – что поделать, если Линфора много лет жила в окружении лисовинов, которые волей-неволей старались её подстраховать, обеспечить хотя бы необходимым, и не имели возможности отказать «лисе с лисятами»? Привычка надёжно стала частью её натуры, а осознать, что младшая из «лисяток» уже стала взрослой и никто из родичей и соседей вообще-то уже не рвётся ей помогать, она пока не успела.Правда, пришлось понять, что с этим типом её приёмы работают как-то плоховато…– Никак не прошибить, как кирпичную стену прокапывала! – сердилась Линфора, выходя из кабинета кинозвезды. – Возмутительно! Просто возмутительно!Она была слишком самоуверенна, чтобы оглядываться, и слишком привыкла к восхищению, чтобы понять, что это за холодок, пробежавший между лопатками. А вот если бы обернулась и успела поймать ледяной многообещающий взгляд с нехорошим прищуром, то, пожалуй, вела бы себя потише!