– За Ваньку горой стоит. Это хорошо! А ещё – вон, пошла помогать, а не в гамаке валяться, как Алина.

Опять же, у них в доме гости вовсе не были обязаны что-то делать – это непорядок – гостей работой навьючивать. Но если приехавший в гости человек брал и по своей воле помогал хозяевам, то это опять же замечалось и очень ценилось.

Результатом этих рассуждений было высказывание Василия Ивановича:

– Хм… вот Ванька-то хлюпик и слабак, а какую девушку привёз!

Конечно, с этим не могла согласиться его сестра – она вообще редко с кем-то соглашалась, потому что единственно верным было её мнение.

– Ой, да что там «какую». Обычная ветеринарша, да ещё с претензиями! Тебе сразу надерзила, мне нахамила, а теперь пошла подлизываться к Нинке! Небось, зарабатывает копейки, вот и прилипла к Ваньке! Аааай! – взвизгнула она, схватившись за голову, на которую почему-то прилетела гнилая кочерыжка.

Любой человек, имевший дело с крестоцветными, знает, что при всех бесчисленных достоинствах у этих растений есть одна пакостная черта – если уж они подгнивают, то воняют абсолютно омерзительно!

Именно так и думал Вран, очищая лапой клюв.

– Мееерзость какая! Фррр… надеюсь, тётка оценила, как я подобрал ароматы – ровно под то, что вылетает из её клюва!

Галина «оценила» однозначно – вереща и отбрасывая от себя склизкие сгустки, она пыталась стряхнуть с волос непонятно откуда прилетевшую гадость. И тем «радостнее» было ей услышать:

– Люш, а чего это твоя тётя так прикольно прыгает? – вышедшая на шум девушка поражала личиком, на котором выделялись широковатые брови, идеальной фигуркой, экстремально короткими шортиками и топиком, изо всех сил пытающимся казаться не верхом от купальника, а чем-то посолиднее. Вообще-то в таком прикиде ей было холодно, поэтому в гамаке она куталась в тёплый плед, выданный ей добродушной мамой Ильи.

Илья, подскочивший к тётке, ничего толкового ответить Алине не мог, потому что и сам ничего не понял:

– ТётьГаль, да что у тебя с головой? И это… фууу какое оно!

– Баран! Уйди с дороги! – рявкнула тётка, одним движением руки сметая с дороги крепкого Илью и устремляясь в летний душ.

– А я думала скучно будет! – хихикнула Алина. – А у тебя тётка прям кууул – мощная такая! Я только не поняла, зачем она волосы укрепляла такой вонючей штукой!

– Так-так… – пробормотал Василий Иванович, отправившись в дом за полотенцем для Галины. – Вот тебе и раз…

Когда полотенце под гневное бормотание его сестры втянулось в душевую кабинку, а Алина отправилась обратно в гамак и укрылась пледом, Василий Иванович негромко спросил у Ильи:

– Где ж ты нашёл-то такую… незамутнённую?

– В спортзале у нас, – честно ответил Илья.

– А ты с ней разговаривать пробовал? Нет, я понимаю, что она тебе явно не для того, но тут же прямо стрёмно! Хорошо, что Галка не поняла, что твоя спросила, она ж и ответить могла… И потом, разве можно такую деваху привозить как невесту?

– А что такого? Вон, предыдущая – Маринка, эта была из умных. Такая уж умная, что прямо чересчур! – набычился Илья. – А Алинка, конечно, дурочка, но хоть нерасчётливая.

– Это хорошо, конечно, что нерасчётливая, но для жизни-то маловато! Вон, даже хлюпик-Ванька и то привёз девушку получше, а ты? Ты что, не мог кого-то приличнее найти? Если бы я такую выбрал, прикинь, какая бы у тебя была мать?

Илья покосился на дом и аж вздрогнул – нет никак он не мог представить на месте мамы глупую, пусть и очень красивую Алину.

– Что, пробрало? То-то же! – нравоучительно выдал Василий Иванович. – Короче, выводы ты сделал, да? И учти, раз твой никчемушный брат сумел такую девушку найти, то и ты сможешь, и даже гораздо лучше!

***

Завтракали в беседке. Алина накинула на плечики спортивную курточку и всё пыталась натянуть её на ноги, Галина накрутила на голову тюрбан из розового в жёлтые ромашки полотенца, Илья почему-то был мрачен, зато Иван пребывал в неожиданно хорошем настроении, что не могло укрыться от его родственников.

– Что, Вань, предвкушаешь, как будешь телепаться за своим культиватором? – съязвил Илья. – Лучше сразу лопату бери!

– Да я уж как-нибудь без тебя разберусь, что мне брать, – парировал Иван, автоматически пододвигая к Тане поближе блюдо с нарезками.

– Таня, а как вы с Иваном познакомились? – внезапно заинтересовалась Галина, припомнив свою теорию о том, что эта нищая ветеринарша вешается на шею неудавшемуся, но незаслуженно хорошо зашибающему племяннику.

– Да это не она со мной, а я с ней познакомился, – вмешался Иван, тётку прекрасно знавший и что-то такое вредненькое от неё ожидавший. – Её брат у меня учится.

– А! Небось, двоечник, да? – Галина настырно подгоняла реальный мир под свою точку зрения.

Мир упорно сопротивлялся и уворачивался.

– Почему это? – изумился Иван. – Один из самых сильных студентов курса.

Один из самых сильных студентов в это время, прищурясь, примерялся к тёткиному тюрбану – он ему мешал продолжить «укрепление волос» этой особы.

– Для такого дела я даже не пожалею червяков накопать… или слизни лучше? – засомневался Вран. – Вот же пакостница. Сидишь себе за едой и ешь молча, но нет! Она так и ищет, как бы Таню зацепить!

После завтрака Иван приволок культиватор, установил его в начале «картофельного пути» и покосился на Татьяну, которая пришла к нему и устроилась неподалёку, прислонившись к яблоньке.

– Тебе, может, гамак повесить? У нас несколько в гараже. Давай, я сделаю, и ты отдохнёшь, – ему было неловко из-за того, что Таня теряет свой законный выходной.

– Нет, спасибо! Меня Тишинор попросил посмотреть, как работает эта модель культиватора. Если ты не против, я понаблюдаю, ладно?

Имя норуша звучало тут так… необычно и почему-то радостно для Ивана – словно у них есть нечто общее, тайное от всех.

Иван кивнул, молча отправился в дом, принёс оттуда скамейку, установил её под цветущей яблоней – чтобы Тане наблюдать было удобнее, и включил «устройство для слабаков, которые лопату ленятся в руках держать».

Культиватор в руках Ивана дёрнулся, а потом неожиданно шустро устремился вперёд.

– Да эта фигня, небось, ничего не прокапывает! – заявил Василий Иванович, явившись с лопатой и копнув уже готовую борозду.

Он тут же схватился за спину, удивлённо уставившись на очень даже хорошо перекопанную землю, в которую его лопата вошла без малейших усилий.

Глава 53. Участие в забаве

– Ты ж смотри… – изумился Василий Иванович.

Разумеется, изумился про себя – нельзя же с ходу признавать, что эта дурацкая штука реально что-то делает! Он покосился на девушку старшего сына, которая сидела под яблоней, а она… понимающе ему улыбнулась, мол, всё вижу, всё понимаю, пока молчу.

Иван, понятия не имея об отцовских раздумьях, вспахивал будущие картофельные гряды, первый раз в жизни наслаждаясь этим процессом. Нет, разумеется, ему бы приятнее было этим и вовсе не заниматься, но если уж пришлось, то лучше так, чем копать лопатой, утирая пот со лба и чувствуя, как начинает ныть спина.

– И что в этом хорошего? – голос тётки долетел до Ивана, словно камень по затылку. – Тащится за этой фигнёй, рыхлит только верхний слой! Это же некачественно!

Иван как раз дошёл до конца гряды, развернулся, выключил культиватор:

– Здесь земля мягкая, всё отлично перекапывается! – пояснил он.

– Отлично – это ручками и лопатой, а не этой ерундовиной! Все наш предки так делали, и ничего, от этого не померли! Вот молодёжь, всё ищут, как бы попроще, как бы полегче, а нормально работать не могут! Иван, да как же тебе не стыдно-то?! Родителям не помогаешь, бездельничаешь на своей работе… да и вообще, занимаешься ерундой какой-то!

И тут Таня, которая преотлично знала, КАК работает Иван, окончательно рассердилась! Так, что с любезнейшей улыбкой сказала:

– Какая же вы молодец! Всегда уважала таких людей! – она краем глаза увидела, как удивился Иван, но продолжила:

– Знаете, люди, которые всё-всё делают самостоятельно – это сейчас просто уникальное явление! Я вот стирать руками не успеваю, увы… А вы, конечно только так и стираете, да?

Устремив на Галину взгляд, сияющий «восхищением», под которое было замаскировано изрядное раздражение, Таня добавила:

– И хлеб сами печёте в духовке? Я вот только пироги делаю, а для хлеба хочу хлебопечку купить, совсем не хватает ни времени, ни сил. Но как же я уважаю таких людей как вы! Всё-всё сама! Наверное, вы и газ ставить на даче не будете, да? Дровяная печка – это же так хорошо!

– Да нет же! У Галки и стиралка есть, и посудомойка, и хлебопечка, правда, она ею не пользуется! – ляпнул Василий Иванович, не подумавши. – И газ на даче есть. Печка-то – это, конечно, приятно, но лучше, когда газ есть! Когда надо ночью вставать и печь протапливать – это ж забодаться можно, да и дрова рубить то ещё удовольствие! А, по-моему, и культиватор тебе сын купил… что-то такое он мне говорил…

– Ой, да что вы? – живенько повернулась к нему Татьяна. – И даже посудомойка? А может, и робот-пылесос?

– Есть, как не быть, – кивнул отец Ивана. – Я ж ей сам дарил!

– То есть полы можно доверить роботу-пылесосу, бельё – стиральной машине, посуду – посудомойке, выпечку – хлебопечке, свой огород – культиватору, а на вашем огороде – только лопатой? Хм… надо же, как вы брата и племянников-то любите – чтобы не расслаблялись и максимально хорошо обрабатывали землю! – очень сердитая Таня лучезарно улыбалась тётке Гале, которая силилась что-то сказать, но не успевала за аргументами противницы.

Иван, облокотившись на рукоять культиватора, наслаждался редчайшим зрелищем – тёткой Галиной, которая не знала, что ей сказать, а потом решил, что грех не поучаствовать в такой забаве.

– Действительно, тётенька, я и не знал, что вы нас так любите, что прямо самое лучшее советуете, да ещё так… не побоюсь этого слова, настырно!

– Да как ты смеешь? Привёз какую-то нищую голодранку, которая мне хамит тут, а сам… ааааайййй!

Вран не зря выжидал и внимательно следил за вредной тёткой:

– Я ж знал, что эта курица ещё раскудахчется! Ну, раз так, лови и ни в чём себе не отказывай!

Он прицельно метнул на свежевымытую голову тётки несколько самых жирных, самых склизских и самых длинных слизняков, ради добычи которых специально слетал в соседний огород, где никого не было, принял там людской облик, перевернул старые доски, сваленные в углу у высокого забора, отыскал там нужный для тёткоусмирения реквизит, а потом увязал находку в пакетик так, что, если отпустить один уголок пакета, то его содержимое вывалится.

Следующий вопль тётки, не только почуявшей что-то холодное и мерзкое на макушке, но ещё и нащупавшей там нечто абсолютно омерзительное, мог бы сбивать самолёты в стратосфере…

По крайней мере, её младшего брата этот звук потряс до основания, Василий Иванович отшатнулся от сестры, охнул, схватился за поясницу, а потом изумлённо выдохнул:

– Кажись, в позвоночнике что-то щёлкнуло и на место встало… Илья! Илюха, иди сюда! Тут Галочка сеансы моментального исцеления производит!

– Снииииимииии! Снииимииитииии! – взвизгнула тётка.

– Слышь, Галь, ты ж ори потише, а то вон… птичка аж еду уронила на тебя! А если ещё чего уронит? – Василий Иванович, как человек простой и незатейливый, в обыденной констатации фактов ничего дурного не видел, а кроме того, до него медленно, но верно доходила высказанная Татьяной истина:

– Сама-то она всей техникой пользуется только так, а чего ж у меня на ушах сидит, да погоняет? А? – думал он, глядя вслед Галине, с неотвратимостью лавины несущейся в баню. – Прально, иди ты, Галочка… именно туда! И чего я сам-то её всё слушал и слушал, да ещё и слушался? Нет, оно понятно, можно и лопатой помахать, кто ж спорит, но так и Галке можно её льняные простыни да пододеяльники ручками в корыте стирать… Мылом хозяйственным! Да ещё в речке полоскать! А чё? Все наши предки так жили, небось, от этого не померли! Нет, померли, конечно… но, если бы меньше ломались на таких работах, может, и пожили бы подольше! – он словно наяву вспомнил руки своей деревенской бабушки и сердито нахмурился – бабушкины пальцы были похожи на узловатые корни.

Нет, если бы не успешная демонстрация культиватора и Танины доводы, весьма вовремя и очень правильно высказанные, то ничего бы до него не дошло, а сейчас он хмуро покосился в сторону бани, от которой спешно расползались возмущённые слизняки, и повернулся к Ивану.

– И чего ты стоишь? Паши уже, раз такую штукенцию приволок! – хмыкнул Василий Иванович, подмигнув примчавшемуся Илье. – А потом и брату дай попахать – нагрузка-то вполне себе допустимая. Хотя… сначала дай я попробую, вроде и правда со спиной полегче стало! Да не жилься ты, вцепился в свою фиговину…

Иван вполне охотно уступил «фиговину» отцу и брату, которые, впечатлившись возможностью больше не махать лопатами почём зря, быстро вскопали, а потом ещё разок перекопали картофельную делянку – чисто на всякий случай!

– А оказывается, это шикарная штука! – простодушный Илья уже даже матери сходил похвастался. – И отец за спину не хватался, и мне даже сейчас можно – мышцу не тянет…

Галина, вышедшая из бани и разобиженная на весь белый свет, увидела отлично перекопанные картофельные гряды, уже с бороздами, в первой из которых лежал шланг и старательно наполнял её водой, а рядом стояла мерзкая девица-ветеринарша, ожидая, когда же можно будет переложить шланг в следующую борозду.

Тётушка открыла было рот, чтобы сказать очередную колкость, но услышала:

– Тёть, если ты скажешь, что это не такая вода, не так льётся, и предки наши так не делали, то можешь сама сходить к колодцу с вёдрами… раз этак двести. Я, честное слово, возражать не буду!

Ухмыляющийся Иван торжественно вручил Тане мороженое, за которым и ходил в дом.

– И моё подержи, ладно? – попросил он, перетаскивая шланг на следующую борозду.

Они больше не обращали на тётку никакого внимания – ели мороженое и негромко разговаривали о чём-то, не подозревая, что Галина уже готова кипятком плеваться, как трудолюбивый камчатский гейзер.