– Но так ты пришёл на всё готовое, но не очень роскошное, и начал претензии предъявлять? – догадался Крамеш.

– Да ничего я не предъявлял! Я попытался улучшить, начал их учить, как надо, а эта… Гертруда взяла и кааак толкнула меня об стену! И…

– И что? – Сокол уже знал о новом таланте Генчика, но ему было ужасно интересно услышать это от него самого.

– И я это… упал! – заюлил принц. – Я понял, что мне надо бежать! Они не собирались меня просто так отпускать, требовали, чтобы я женился на Гертруде и возместил им их расходы.

– На твоё содержание? – фыркнул Крамеш, у которого стремительно улучшалось настроение.

– Да! Но это же возмутительно! Короче, я решил бежать и сделал это!

– И как же тебе это удалось? Явно же они выставили охрану!

– Выставили, но я всё равно смог!

– Хорошо, а в каком виде? – коварно уточнил Сокол.

– В каком, в каком… когда она меня об стену опять шваркнула, я… я обратно стал лягухом! – признался Геннадий.

Глава 78. Тот, который достоин лучшего

Для продолжения своего повествования Геннадию пришлось подождать, пока слушатели перестанут смеяться, причём Соколовский и Крамеш хохотали в голос, Таня изо всех сил старалась сдерживаться, зато обнаружился якобы не присутствующий Терентий, который свесился с кухонных шкафчиков и аж исхихикался!

Он сердился, но всё-таки выжидал, пока слушатели успокоятся.

– Погоди, – отдышавшись, продолжил Финист, – а как же ты обратно-то стал человеком? Нашёл ещё одну Гертруду? Или к этой обратно прискакал?

– Нет, ничего подобного! Я решил, что не хочу, не могу так жить, что мне надо вернуться домой! Там же невозможно! Никаких удобств, грязь, холод, одежда некомфортная! Всё жёсткое, грубое, натирает… Про обувь я вообще молчу! Еда – фу, да я уже рассказывал. Туалет устроен на закрытом балкончике типа выступа прямо над водой. Вонь, дует… – Герман невольно поёрзал на мягкой подушке, уложенной на сидение стула.

Видимо, подушка быстро примирила его с реальностью, и он продолжил:

– Туман этот проклятый в окно видно – он уже рядом – дальний лес полностью залил. А ещё… ещё ни тебе развлечений, ни интернета, а куда-то поехать – по уши в грязи на лошади трястись надо! Медицины там вообще нет! Это какой-то ужас! А если у меня что-то заболит? Как я должен с этим справляться?

– Может, так же как те, кто там живёт? – предположил Соколовский.

– Я достоин лучшего и не должен прозябать в тех невыносимых условиях! – надменно заявил принц.

– Что ты так уставился? – тут же озлился Геннадий в сторону Крамеша. – Я тут родился, тут вырос, школу закончил, между прочим, – у нас же проклятие начинает действовать, только когда мы становимся совершеннолетними! Тебя бы в тот кошмар!

Крамеш только пожал плечами – Геннадий понятия не имел, в каком кошмаре жил он сам – даже средневековый замок лучше запертой на несколько лет клетки и жизни там впроголодь, а иногда ещё и с недостатком воды.

– Так как ты людской облик-то себе вернул? – уточнил Соколовский у отвлёкшегося Генчика.

– В процессе побега… – гордо ответил тот. – За мной бежала Гертруда с поленом, да так быстро! И как она со всеми своими юбками так шустро бегает?

– Облик! – напомнил Филипп.

– Да рассказываю я, рассказываю! – досадливо кивнул Герман. – Короче, скачу я, за мной эта… с поленом, а там стены высокие вокруг, к воде не подобраться. Я прыгал, прыгал, а она всё поленом пыталась по мне стукнуть! Загнала в угол, я там аж к стенке прилип! – Генчик сделал трагическую паузу. – Я уж думал всё, конец мне! Бесславный! – уточнил он, силясь вызвать у слушателей побольше сопереживания.

– Об-лик! – вздохнул Сокол, который своим сочувствием дорожил и абы кому его не выдавал. – Как у тебя это вышло?

– Да что ты пристал? – оскорбился Геннадий. – Не знаю я, как! Я просто прыгнул на стену. От безнадёги, понимаешь? Вот прыгнул, ударился об неё и почему-то опять стал человеком! –произнёс Геночка.

– А дальше?

– Дальше вырвал у неё из рук эту проклятую деревяшку, вышвырнул в окно, а ей сказал, что раз она со мной так грубо обошлась… то я на ней не женюсь! Что это ещё за жена такая? Толкается чуть что! Едва дубьём не прибила! И почему? Потому, что я сказал правду об этом их, с позволения сказать, королевстве? – насупился Герман. – Вот пусть и остаётся там… без меня, но со своим разваливающимся замком, туалетом типа подвесной настенный сортир, отвратной жратвой и всем прочим!

– А она? – заинтересовался Крамеш.

– А она как разозлилась… В смысле, ещё сильнее, чем была, как завопила: «Охрааанааа!» Ну я и побежал! Добрался до воды, а там на стене уже лучники. Думаю, ну, всё, конец! Не уйти мне отсюда! Поймают, оженят, и пиши пропало!

Гена покосился на Татьяну, чтобы понять – она-то как, прониклась?

– Генчик, а дальше? Про твои душевные переживания мы уже всё поняли – ты с жизнью уж прощался минуту назад! – Сокол мимолётно усмехнулся, заметив, как помрачнел Бескрайнов, увидев взгляды бывшего лягуха.

– Да что ж ты нетерпеливый-то такой? – возмутился Геночка. – Понятное дело, что тебе-то моя жизнь не так уж и интересна!

– Как ты прав! – охотно согласился Филипп, но Герман сделал вид, что не заметил этих слов, но на всякий случай заторопился:

– А потом я кинулся к стене, хотел прижаться к ней спиной – чтобы лучники не могли прицелиться, случайно поскользнулся – там не так чтоб чисто, и ударился плечом об стену.

– И что? – не выдержал Терентий.

– И стал опять лягухом! – продолжил Геннадий. – Прыгнул в воду, нырнул и уплыл!

– То есть ты теперь по собственному желанию можешь менять облик? – уточнил Крамеш.

– Да! – обрадованно сообщил Геннадий. – Я у нас первый в роду такой! Наверное, никого до меня в людском виде об стену принцессы не швыряли!

– То есть никто до тебя так не доводил бедняжек! – пояснил Соколовский, не обращая внимания на надувшегося от обиды Гену.

Крамеш задумался, а потом равнодушно спросил:

– Интересно, а если ты не сам этого хочешь, а случайно об стену ударишься, тогда как?

Герман уже и рот открыл, чтобы ответить, а потом подозрительно воззрился на Крамеша:

– А тебе это зачем знать?

– Да так… просто…

– А вот просто нечего свой длинный клюв совать не в своё дело! – надменно ответствовал бывший лягух.

Крамеш холодно усмехнулся, а потом покосился на Терентия, который очень и очень пристально рассматривал Генчика.

– Да я ж не совсем просто так, – объяснил он. – Если всё как я думаю, то у тебя кнопка смены облика срабатывает при любом столкновении с вертикальной поверхностью. То есть, например, в метро тебе спускаться нельзя!

Таня представила процесс утрамбовывания пассажиров в поезда в час пик, а потом Генчика в этой толпе, и ей пришлось срочно налить себе ещё чай – хотя бы для того, чтобы не рассмеяться в голос. Правда, потом она призадумалась о том, что и в перемещении по поверхности хватает случаев, когда человек случайно сталкивается со стенками:

– Например, когда такому бедолаге под ноги попадаются кот или кошка в ногозаплетательном порыве, – подумала Таня, невольно посмотрев на Терентия, у которого было настолько довольное выражение морды, что сразу с ходу стало понятно – жизнь Геннадия в ближайшее время будет очень хлопотной и затейливой!

Терентий, обнаружив в людском виде того самого лягуха, которого он самолично гонял по саду и даже на нём сиживал в воспитательных целях, на всякий случай убрался подальше – прятаться. Зато теперь он спрыгнул со шкафа, пришёл к Тане, устроился поудобнее у неё под боком и, прищурившись, представлял себе, как весело будет проводить время.

– Ладно, я понял, что у тебя случился уникальный сбой вашего родового проклятия! – кивнул Сокол.

– Почему это сбой? Я… я просто сам уникальный!

– И такой удобный! Это просто твоя Гертруда не поняла, как с тобой выгодно! Надоел ты ей, она тебя шварк об стенку, и ты уже лягух! Посадить в какой-то горшок, крышкой с отверстиями прикрыть, поставить в дальний чулан, пойти делами заняться, передохнуть от тебя, говорливого и приставучего. А понадобился за какой-то необходимостью – пришла, из горшка достала, об стенку приложила, и вуаля – готовый муж! – кивнул Соколовский, который был очень не прочь почесать когти о самомнение этого недомужелягуха. – И с питанием исключительно выгодно получается! Как только ты начал нос воротить от еды и высказывать свои «ква», тебя об стеночку переключили и мухой накормили. А то и тараканом на десерт! Там их вообще-то хватает.

– Ты что? Что? – возмутился Геннадий. – Со мной так нельзя!

– А почему, кстати? Раз уж ты уникален, твои редкие положительные качества нужно использовать!

– Фу на тебя! – фыркнул Генчик. – Сам-то от меня отличаешься только тем, что об пол бьёшься!

Соколовский на это утверждение так развеселился, что аж слёзы вытирал от смеха:

– Вот прямо юморист, принц ты наш болотный! Кстати, ты на сколько планируешь номер снимать?

– На сколько надо! – высокомерно отозвался принц, с ходу припомнив, что он вообще-то действительно голубых кровей.

– Как скажешь. Тебе это, конечно, в копеечку влетит…

– В какую ещё копеечку? Ты что, деньги с меня брать собираешься?

– Конечно, а что? Я должен тебя на постой пускать просто так?

Видимо, об этом Геннадий как-то не задумывался, поэтому сразу же заявил:

– У меня денег нет! Я даже на такси у Катерины занял! Ну, ты её знаешь!

– Знаю, конечно. Вот добрая душа, даже деньгами тебя снабдила… а дальше-то ты как жить думал?

– Да уж не беспокойся, проживу! Я же в болотах обитал, там много всего на дне лежит. Так что мне надо только это поднять!

– Ты, главное, не забудь начать с того предмета, который тебе уже заказали найти! – напомнил Соколовский.

– Главное? Нет, это не главное! – Геннадий, у которого после напоминания об оплате гостиницы взыграла немецкая педантичность и бережливость, с ходу припомнил, что у Танечки, помимо всех прочих её достоинств, ещё и квартирка очень неплохая имеется.

– И что же главное? – живо заинтересовался Филипп.

– Ээээ, – Геночка был не из стеснительных и запросто начал бы подбивать клинья к выбранной девице при всей честной компании, но решил, что они будут её отвлекать свои присутствием, поэтому подумал и нашёл беспроигрышный вариант. – Моё здоровье, конечно!

Он развернулся к Татьяне и проникновенно проговорил:

– Вы же не откажетесь мне помочь?

– Она вообще-то ветеринар! – насмешливо напомнил Герману Сокол. – Тебе к какому врачу-то надо? Что-то отбил? Или несварением страдаешь от здоровой средневековой пищи?

– А может… он что-то просквозил ненароком? – задумчиво предположил Терентий.

– Я и без тебя помню, кто у нас Танечка, – Танино имя Гена произносил особенным тоном – этаким бархатно-нежным. – У меня проблемы в лягушачьем виде! Таня, на вас моя последняя надежда!

– Ну конечно, я постараюсь вам помочь, – кивнула Татьяна.

– А можно сейчас? – обрадовался Геннадий, решив ловить комаров, пока сыро!

– В принципе, да, – Таня попыталась сообразить, будет ли что-то беспокоить подобное создание в людском виде, если у него проблемы со здоровьем во втором его облике, но поняла, что у неё слишком мало сведений о подобных вещах у лягушек.

– Если он лапу ушибёт, явно будет болеть рука или нога – смотря какая была лапа, а вот если проблемы со внутренними органами – тут сложнее – они же у людей и лягушек разные! – думала Таня, а на ум постоянно приходил образ Геннадия в горшке!

Она собралась было идти к встенной двери, чтобы отправиться с «пациентом» в гостиничную смотровую, но Геннадий её остановил:

– Танечка, а мы можем обсудить моё здоровье где-нибудь там? – он кивнул на сад.

Соколовский через окно насмешливо наблюдал за тем, как недоумевающая Татьяна выходит из дома за Геннадием, а потом покосился на Крамеша:

– А ты чего ждёшь? Я-то и отсюда услышу, на что он там жаловаться собирается, а вот тебе очень рекомендую лично полюбопытствовать – судя по всему этот чудак реально решил приударить за Татьяной! У неё и внешность ему подходит – он сам говорил, да и жильё имеется, опять же, за гостиницу платить не надо!

Последние слова он проговорил уже вдогонку стартующему из окна Крамешу. Впрочем, Терентий тоже в кухне не задержался – перевалился через подоконник и канул в траве.

Глава 79. Научный подход – это сила

– Так что вас беспокоит? – Таня не очень любила ходить вокруг да около, так что перешла к делу, сразу, как только они остановились под ещё кое-где цветущими яблонями.

– Сердце! – проникновенно сказал Геннадий.

– Хм… и только в лягушачьем виде?

– Почему?

– Если оно беспокоит вас и в вашем человеческом состоянии, то лучше обратиться к кардиологу. Лягушек от болезней сердца, увы, не лечат, – Таня глупой не была, так что, связав «жалобу пациента» с его томным видом, а вдобавок припомнив чудака-Сшайра, сообразила, что это всё лягушачьи хитрости.

Геннадий призадумался, и по всему выходило, что Татьяна его не поняла. Он решил попробовать ещё раз:

– Танечка, моё сердце начинает стучать быстро-быстро, когда я вижу ва… – слово «вас» он договорить не успел, потому что Таня его перебила.

– Ой, плохо! Это тахикардия! – произнесла она с чрезвычайно деловым видом. – Это вам всё-таки к кардиологу!

– Да нет же! – упрямился Геннадий. – Мне – к вам!

– Это почему?

– Потому, что как только вы уходите, всё это проходит!

– Как жаль, что я являюсь причиной вашего стресса, вызывающего тахикардию! – покачала головой Таня, очень стараясь не рассмеяться. – Но это легко исправить!

– И как же? – с надеждой уставился на неё Гена.

– Я очень постараюсь не попадаться вам на глаза! – лучезарно улыбнулась Татьяна.

– Таня! – воскликнул Геннадий, сообразивший, что разговор постоянно сбивается куда-то не туда. – Вы шутите, да? Шутите! Я вижу. А я ведь всерьёз! Я так и не сумел вас забыть. Но тогда я был в лягушачьей шкурке, а сейчас-то… – он повёл широкими плечами. – Вот я какой! Неужели совсем не нравлюсь?