– Да и катись! – резюмировал Илья, разворачивая машину. – Нашлась цаца, тоже мне! Таких в любом спортзале по три штуки на каждый тренажёр!

Когда он приехал, выяснилось, что ему опять надо в Москву – отвезти тётку.

– Так, Илья, поехали, отвезёшь меня домой! – скомандовала Галина, вдоволь наругавшись с младшим братом, что вообще-то её ошеломило – она, как старшая сестра, всё детство с ним возилась и считала себя чуть ли не его второй матерью, благо Васька её довольно часто слушался. А тут что? Раскричался, разругался!

– Охамел совсем! – злилась Галина. – Вот, погоди у меня, Васенька, вот уеду, сам будешь со всем своим семейством и хозяйством разбираться! – думала она, почему-то уверенная в том, что и то, и другое без её ценных указаний не выживет.

А тут ещё младший племянник бузить начал:

– Да с чего это мне опять куда-то ехать? Ладно, Алину я пригласил, мне и отвозить, а тебя, тёть, я не звал, ты сама приехала! Максимум до электрички довезу. Не хочешь? Тогда пешком иди! А где Ванька с Татьяной, кстати? – возмутился Илья. – Пусть он тётю и отвозит!

Иван в этот самый момент внезапно обнаружил, что проговорил с Таней больше двух часов, но ничуть не заскучал за это время! Причём разговаривали они обо всём – о норушном доме и его обитателях, о работе – и Ивана, и Татьяны, о семьях, о фильмах и книгах, о музыке – о той, которая нравилась, и о той, от которой уши вянут, короче, обо всём, что приходило на ум.

– И при этом она не кокетничает, не вешается мне на шею, – тут он припомнил некоторые уловки своих студенток и вздохнул, – но и не изображает из себя гранд-даму, которая случайно оказалась в одном помещении с мужланом низшего уровня! – думал Иван. – А чего это я раньше-то её толком не видел, а? Сестра Чернокрылова, и всё… а оно вон оно как…

С этим глубокомысленным замечанием поспорить было сложно.

Они сидели на бревне, положенном около небольшого водоёма, Таня не отрываясь смотрела на переливающуюся на солнце гладкую водяную шапочку родничка, упорно выныривающую на поверхность воды, слушала, как журчит ручей, как поют птицы, как Иван очень смешно рассказывает о своём «кафедральном институтском начальстве», которое изо всех сил старается разнообразить рабочую жизнь подчинённых, и было ей неожиданно хорошо – Иван ничем не смущал, не раздражал, не надоедал – видимо, она к нему уже привыкла и воспринимала его как своего… хорошего знакомого.

– Да ещё такого, который в курсе нашей не очень-то простой реальности! – сформулировала она. – И это дорогого стоит! Да и вообще… с ним спокойно и приятно! А ещё появилось забавное ощущение, что настоящего Ивана я сегодня вообще первый раз увидела – он только-только из работы вынырнул и, кажется, сам удивился тому, что вокруг него целый мир – отвык, наверное, бедняга!

Она угадала – Иван, ощутив близкое окончание огромного объёма работы, которая не позволяла ему и голову поднять, внезапно увидел и окружающую его весну, и этот лесок, который он в детстве знал до последнего деревца, и родник, который когда-то сам очищал от наваленного туда мусора, и девушку рядом… Которую, кажется, тоже знает уже давным-давно, хотя, конечно это не так.

Вран тоже анализировал общение сестры с научным руководителем:

– Не наглеет, но начал смотреть заинтерресованно! И это прравильно вообще-то – Таня у меня самая лучшая! Только вот надо понять… нам-то с Таней эта его заинтерресованость нужна?

Ворон склонил голову набок и внимательно осмотрел Ивана.

– С одной сторроны, врроде как ничего… А с дрругой? – голова склонилась в другую сторону. – И ничего такого особенного – он всё рравно мою Таню не заслуживает, а ещё у него тётка меррзкая, бррат – глупень, и отец барран какой-то.

Тут Врану вспомнились его отец и братья, и он слегка устыдился – в конце концов, наличие сложных родственников – это вовсе не вина Ивана.

– Ладно, пока Тане он не надоел, пусть поговоррят, – решил он.

Когда пришла пора возвращаться, Иван пожалел, что время прошло так быстро, но деваться было некуда – уже действительно надо было ехать.

– Я уж думал, что вы того… чем-то таким интересным занялись, что про всё забыли! – хохотнул Илья, окидывая брата и Таню пристальным взглядом.

– А ты не думай на те темы, которые тебя не касаются! – Иван машинально заслонил Татьяну плечом – ему неприятно стало, что брат так пристально рассматривает его спутницу. – А где это наша тётушка?

– Да пока ты девушку по здешним лесам да кустам возил, – хмыкнул Илья, – я вот делом занимался – тётку на электричку доставил. Она с батькой разругалась в прах, вот и решила уехать! Кстати, Алинка тоже свалила, мы расстались, так что я сейчас свободен как вольный ветер! – это он проговорил, глядя в упор на Таню, которая, не обратив на его слова ни малейшего внимания, взяла под руку Ивана и зябко повела плечами.

– Пойдём в дом, – заторопился Иван. – Ты замёрзла!

– Надо же, а он, оказывается, не только прррогррамы видит! – развлекался Вран, наблюдая за своим руководителем, который завёл Таню в дом, прикрыл за ней дверь, а потом развернулся к Илье, который им только что на пятки не наступал, и прошипел:

– Тебе чего от неё надо? Чего привязался?

– А что? Только ты можешь моих девушек уводить? Мне нельзя?

– Я у тебя никого не уводил!

– Да ладно… а Маринка? Она только и жаждала на тебя повеситься! Мне прямым текстом заявила об этом!

– Я-то тут при чём?

– А то я не знаю, что это всё ты… – ярился Илья. – Ты просто у девушек не котируешься, вот и самоутверждаешься так.

– У тебя мозги в нижние регионы провалились и там застряли, когда ты с ивы грохнулся? – холодно осведомился Иван. – Марина твоя повелась на то, что у программистов зарплаты большие. Моего участия в этом не требовалось ни малейшего! А если посмеешь к Тане подойти – пожалеешь!

– Посмею? Да она, небось, ничего круче тощего заучки и не видела, раз на тебя клюнула, а посмотрит на нормального мужика и…

– Мальчики, что вы тут застряли? – голос мамы заставил братьев отскочить друг от друга. – Пойдёмте обедать, Танечка мне уже помогла на стол накрыть…

До вечера сажали картошку, причём Илью и Ивана мама расставила по противоположным концам огорода – очень уж понятно было, что между ними явственно искрит.

Таня помогала Ивану и постоянно ловила на себе достаточно выразительные взгляды Ильи.

– Да ладно… он что, серьёзно? – удивлялась она, а потом и убедилась в этом, когда, воспользовавшись тем, что Иван пошёл к родителям попрощаться, Илья вывернулся из-за дома и попросил её телефон.

– Нет, не дам, – покачала головой Татьяна.

– Но почему? Я что, даже шанса не достоин?

– Я приехала с твоим братом, при чём тут какие-то шансы? – недоумевала Таня. – О чём ты вообще?

– Ну и ладно, я всё равно её найду! Раз она ветеринарша, значит, можно через инет поискать! – рассудил Илья, глядя вслед машине брата. – А дальше – вообще фигня! Возьму какого-нибудь щенка или котёнка и приеду к ней, типа подобрал. Никуда она от меня не денется.

– Крраа! – раздался над его головой громкий вороний клич, Илья задрал голову вверх и получил хороший такой шмат склизких водорослей прямо на физиономию.

– И что сегодня такое с птицами? И ведь что странно, «подарочками одаряли» только Галку и Илюху. К чему бы это? – недоумевал Василий Иванович.

Возвращение вышло забавным – когда Иван поставил машину в гараж и они с Таней и Враном начали подниматься по гостиничной лестнице, первым, кого они увидели, был Гудини, который волок огромный, просто огромнейший комок рыжей шерсти…

– Эээ, кажется, кот у тебя слегка ощипанный! – предположил Иван.

– Чего-то мне кажется, что вы пррреуменьшаете… – Вран оценил размеры добычи карбыша и пожал плечами. – И кто это его так?

– Как кто? – хихикнула рядом Шушана, возникшая на ближайшем подоконнике. – Басина, конечно!

Глава 55. Символ голимой невезучести

Таня с некоторым даже ужасом представила, что же мог такого натворить Терентий…

– Шушаночка, он что? Приставал к Басине?

Норушь потёрла лапкой нос и фыркнула:

– Как бы тебе сказать… Он у нас сегодня яркая иллюстрация к поговорке о планах!

– А ещё символ голимой невезучести! – заявила Басина, появившаяся из Таниной кухни.

Она выглядела чудесно – на пушистой шёрстке не было малейшего следа от посторонних вмешательств, из чего можно было сделать вывод, что Терентий-то её и когтем не тронул.

Таня недоумевающе перевела взгляд с кошки на норушь:

– Дамы, так что случилось-то? И где сам Терентий?

– Сидит у тебя под кроватью, утверждает, что пока у него шерсть не отрастёт, он никуда не выйдет! – ответила Шушана, изо всех сил стараясь не рассмеяться. – Пойдём, я всё расскажу!

Она махнула лапой в сторону Таниной кухни:

– Сейчас только звукоизоляцию поставлю, чтобы кот не слышал! – тихонько предупредила она, вызвав переглядывание приехавших.

На кухне разместились с комфортом – Таня на диванчике, Иван – на привычном уже стуле, Вран – рядом с сестрой, Басина – на коленях у Тани, потому что соскучилась, а Шушана – на столе у Таниной кружки.

– Наш кот, оказывается, сегодня решил устроить романтическое свидание, – Шушана наконец-то не выдержала и рассмеялась. – Он разведал у своего приятеля-противника Эдика, с которым всю раннюю весну дрался на соседней крыше, что оттуда открывается чудесный вид на сквер за углом.

– И воспользовавшись тем, что Эдика хозяева забрали на дачу на все выходные, решил меня туда пригласить, – подхватила Басина.

У кошки дрожали усы – она явно веселилась, хоть и пыталась это скрыть.

– Этот чудак даже котовник у Тишинора выпросил для атмосферы! – дополнила Шушана.

– Да, он припас очень трогательный пучок котовника… – подтвердила Бася, которая не выдержала и потёрла лапой морду, чтобы хоть так скрыть эмоции, – который спрятал в выемке кирпичной трубы.

– Бася, рассказывай ты… Я то, что за трубами происходило, не видела! – хихикнула норушь.

– Терентий, когда вы уехали, пригласил меня пройтись по новой для меня крыше. Я сначала не хотела – мне вообще-то и в нашем доме, и в гостинице хватает крыш, да и того, что под крышами… А ведь можно ещё и по крыше клиники прогуляться, но Терентий сказал, что виды там, куда он меня зовёт, не идут ни в какое сравнение, а ещё там есть сюрприз! Любопытство у нас, сами знаете, какое, короче, я решила сходить, тем более что мне сюрприз пообещали.

– Да уж, сюрприз был на славу! – кивнула Шушана.

– И не говори, – фыркнула Бася. – Короче, если пройти с крыши этого дома налево, туда, где живёт кот Эдик, вид действительно интересный – деревьев много, птички разные, люди гуляют. Ну, посмотрела я на всё это и собралась назад, но Терентий раздулся от важности и сказал, что я забыла про сюрприз, и полез за трубы…

Тут она помотала головой, и продолжила:

– Я таких невезучих ещё не видела… Он-то полез, но, как выяснилось, был не в курсе, что там совсем недавно ремонтировали крышу.

– И я была не в курсе – крыша-то не наша! – подхватила Шушана. – Это мы уже потом у голубей спрашивали – они, когда смогли перестать веселиться, сказали, что как раз перед праздником там лазили люди и мазали чёрной гадостью их крышу.

– Не всю… – пояснила Бася и, увидев недоумение слушателей, пояснила:

– Видимо, когда шли последние дожди, часть крыши начала протекать, вот там, где протекало, и замазывали. Как эта штука называется…

– Герметик, – напомнила Шушана. – Битумный герметик!

– Ёлки-палки! – присвистнул Иван. – Он что, вмазался в битумный герметик?

– Да! – кивнула кошка. – Он отправился к своему тайнику за котовником, достал его, начал перехватывать, чтобы покрасивее вручить – это я сама видела, а потом поскользнулся, его шатнуло за трубу, и он съехал по другую сторону крыши – к двору. Как раз собрав правым боком большую часть этого самого герметика.

– А этот герметик что, до сих пор не высох? – удивилась Таня.

– Плёнка на поверхности образуется примерно за первые полчаса, а полностью эта штука затвердевает на протяжении порядка двух-трёх недель, – пояснил Иван. – Я знаю, потому что крышу на даче промазывал. А Терентий-то, небось, пытался когтями удержаться, так что верхний слой мог просто вспороть!

– Так и было! – подтвердила Басина. – Там ещё и наплюхали этого герметика от души, вот Терентий в самую смачную лужицу этой штуки и вмазался.

– Ой, бедный! – ахнула Таня.

– Да… и не говори! – кивнула Шушана. – Местные голуби слетелись, все исхихикались – как же, когда им ещё выпадет такое зрелище увидеть – кот с букетиком в зубах, приклеившийся к битуму.

Таня с ужасом представила эту картину и засобиралась вставать.

– Надо посмотреть, как он!

– Лысо… – поморщилась Басина. – Встать-то он смог, к счастью, лапы не были сильно испачканы, только кончики когтей, а вот бок… Весь правый бок от шеи и до края бедра был покрыт этой пакостью! Мы дали ему подсохнуть, а потом мне пришлось сдирать с Терентия эту корку.

– Хорошо ещё, что, когда герметик тонким слоем, он быстро сохнет, – добавила Шушана. – Но Терёня… На него смотреть было страшно! Нет, он это выдержал молча, но…

– Но даже мне его жалко стало, а это – показатель, знаете ли! – сообщила Басина, выпустив когти на передней правой лапе.

Когти сверкнули странноватым металлическим блеском, и кошка пояснила:

– Это у меня свойство такое от нашего родоначальника – коготки особые… Часть шерсти мне удалось срезать, а остальное пришлось вырывать.

– Мамочки мои! – ахнула Таня. – Бедный кот!

– И не говори! – согласилась Шушана. – Больше всего он переживает, что его Бася в таком состоянии не просто видела, а сама же и выручала.

– Да и то, что я его видела, радости ему явно не добавило, – признала Басина. – Никому, ни одному коту в мире, не хочется показываться в глупом виде перед кошкой.

Иван представил себя в такой ситуации и поёжился, причём заметил, что Ромка Чернокрылов тоже передёрнул плечами – небось и ему пришло в голову что-то подобное.