– Да воррон он, воррон! – донеслось от двери, – Тоже мне, невидаль!

– Это же вы меня схватили! – узнала Аня странного типа из того перелеска.

– Схватил… я вас от избы спасал. И спас, что показательно!

– Крамеш, ты бы не мешал людям разобраться… – лениво порекомендовал подчинённому Соколовский. – Хотя… можешь и помочь – покажи истинный облик, а потом вернись обратно.

– Да запрросто! – Крамеш привычно опустился на пол, подскочил оттуда вороном, сделал показательный круг по кабинету, обдав Анну воздушной волной от взмахов крыльями, а потом приземлился на том же месте, откуда стартовал, ударился об пол и встал человеком. – Вот! Я могу по желанию прринимать облик, а ваш жених – нет! Не повезло ему!

Жених неловко переступил лапами, пристально всматриваясь в лицо Ани.

– Невероятно, – тоскливо выдохнула она. – Никита, да как же это…

Ворон перед ней неловко мотнул головой, поддёрнул крылья, словно плечами пожал, а потом каркнул что-то.

– Он говоррит, что сам до сих пор полностью не осознал, – перевёл Крамеш, которому из исконно вранового любопытства было жуть как интересно, каким образом будут развиваться события.

– Вы… понимаете, что он говорит? Ой, да, вы же сами ворон! – пробормотала Аня, пытаясь приноровиться к тому, что произошло.

Выходило, что те странные вещи, которые ей рассказал жених, – правда!

– Значит, он так и будет превращаться? – она неосознанно задала этот вопрос вслух.

– Да, пока мы не найдём противоядие! – ответил ей Соколовский, внимательно наблюдая за её реакцией.

– Но это же ужасно! – ахнула Аня, и ворон у её ног отступил дальше, тоскливо и безнадёжно опуская голову. – Как же это тяжело! Никита! Бедный мой! – она опустилась на колени и протянула руку к ворону. – Ничего, мы как-нибудь справимся, ты только не волнуйся!

Конечно, она не видела, как Соколовский кивнул Крамешу и тот бесшумно вышел из кабинета – его таланты тут, к счастью, не потребуются!

Впрочем, некоторые лёгких путей не ищут, поэтому ворон, вместо того чтобы шагнуть к руке Ани, каркнул что-то Соколовскому, и тот перевёл:

– Он очень просит вас сейчас взять его письмо!

– Хорошо, – немного неуверенно ответила Аня, смущённая реакцией жениха.

Она встала, сделала пару шагов до столика, взяла конверт и обернулась – как раз вовремя, чтобы увидеть, как ворон торопливо покидает комнату.

– Никита! Ты что? – Анна побежала следом и изумлённо увидела, что ворон заскакивает в ту комнату, откуда они недавно вышли, а за ним сама по себе закрывается дверь.

Попытка открыть её была безуспешной.

– Я… я не понимаю! Что происходит? Почему он убежал? – чуть не плакала опешившая Аня.

Соколовский, уже сообразив, что Неместов намудрил что-то своё, глубоко вздохнул и отправился в коридор – выяснять, что именно случилось.

– Дверь сама по себе закрылась! – кинулась к нему несчастная невеста.

– Так… Шушана, а что это у нас такое происходит? – Филипп и не подумал тратить время на попытки открыть дверь – понятно же, что это норушные проделки.

Аня только пискнула, когда на ближайшем подоконнике обнаружилась крупная, гладенькая, красивая мышь, которая абсолютно спокойно и понятно – по-русски – ответила:

– Что меня наш гость попросил, то я и сделала!

Видимо, способность Анны удивляться и её ощущение под названием «этогонеможетбыть» отпали где-то в кабинете Соколовского, а может, ей в данный момент всё кроме Никиты казалось неважным, потому что она, ни на секунду не сомневаясь, с ходу пристала к норуши:

– Почему? Он сказал почему? Ой… простите. Добрый вечер!

Шушана решила, что девица ей однозначно нравится, поэтому ответила не просто информативно, а ещё и ласково:

– И тебе добрый вечер красавица! Да, сказал, конечно. Если бы не объяснил, я бы и делать ничего не стала! Он боялся, что ты, не подумавши, просто его пожалеешь, а потом, когда поймёшь, насколько это всё непросто, будешь несчастна, вот и попросил дать тебе время на раздумье!

– Ну и дуррак! – проворчал Крамеш, который, разумеется, далеко не улетел, а наблюдал за событиями из Таниной кухни. – Ещё надумает эта его невеста чего-то непрравильное!

Шушана прекрасно расслышала это ценное замечание, потёрла усы аккуратнейшей розовой лапкой, стирая улыбку, а потом продолжила:

– Он попросил тебя прочесть письмо и подумать, сможешь ли ты выдержать такую жизнь? Особенно переживал, что даже поговорить с тобой вечером и ночью уже не сможет. То есть он-то сможет, да ты его не поймёшь!

Тут уж Аня не выдержала, сунула письмо под мышку, а сама горько расплакалась.

– Шушана, откройте нашей гостье комнату… – вздохнул Соколовский. – А ещё спросите, пожалуйста, у Тани, не затруднит ли её заварить Анне чай.

– Да мне и спрашивать не надо! – со сдержанной гордостью отозвалась норушь – она всегда знала, что её Таня не останется равнодушной и поможет! – Моя Таня сказала, что, если гостье понадобится, я могу её пригласить к нам. Заодно она и поужинает! Девица же со вчерашнего дня ничего не ела, бедняжка!

Аня не очень-то осознала, куда её ведут и кто такая эта Таня, сфокусировалась только в чужой ванной, куда её проводила приятная молодая девушка:

– Вот, пожалуйста, я вам вешаю свежее полотенце, вы умывайтесь, а я вам чай заварю, и, наверное, вы поужинать захотите, да?

– Ссспасибо… нет, я не хочу есть. Только чай, если можно, – всхлипнула Аня, сообразив, что письмо-то она так и держит под мышкой.

– Конечно-конечно, когда будете готовы, выходите, вас проводят на кухню, – девушка сочувственно заглянула Ане в глаза: – Не переживайте так! Потихонечку всё наладится!

Глава 10. Лучше с вороном

Шумела вода, текущая в ванну, Аня сидела на бортике и читала письмо. Периодически читать становилось совсем трудно, тогда она осознавала, что у неё лицо залито слезами, и неловко тёрла глаза, напряжённо размышляя:

– Он прав, конечно, он во всём прав! – думала Аня, бережно складывая бумажные листки, исписанные знакомым почерком, и старательно исполняя просьбу Никиты – обдумывая все проблемы:

– В его положении потом, через какое-то время, обнаружить, что жена начала им тяготиться, – это ужасно! Да и мне было бы тяжко понимать, что я взяла ношу не по плечу – это уже было бы настоящее предательство.

Она представила себе, что скажут родители Никиты, когда узнают о сыне…

– А мои? А когда ребёнок родится? Он правильно пишет – даже не сможет меня в роддом отвезти, если будет нужно срочно. И с малышом не поможет вечером или ночью. А наши стопроцентно прибудут помогать – и его мама, и моя… Они-то уже чуть ли не график составляли, когда узнали, что мы пожениться собираемся.

Аня припомнила, как её и Никиту рассмешили их мамы, абсолютно всерьёз беседующие о грядущих бессонных ночах с внучкой или внуком.

– Мам, да мы же только пожениться решили, а вы уже, можно сказать, ребёнка в школу собираете! – хохотал тогда Никита.

Ответом ему был абсолютно похожий оскорблённо-снисходительный взгляд родительниц – они понимающе покосились друг на друга, а потом обе выдали что-то вроде:

– Да вы и оглянуться не успеете, как дети пойдут!

Аня невольно заулыбалась той счастливой памяти, а потом ещё пуще заплакала.

– И что будет, когда они узнают? Ну ладно… можно как-то исхитриться и их после семи не звать, правда, я себе не представляю, как это сделать, но то, что происходит, всё равно как-то да станет известным! А сами дети? Действительно, очень сложно будет объяснить ребёнку, почему его отец ежевечерне закрывается в комнате и выходит только в семь утра! А уж если ребёнок увидит превращение, а это так, скорее всего, и будет – когда-то да опоздает Никита спрятаться, то папа-ворон будет огромной проблемой уже для ребёнка!

Она намеренно «проигрывала» все доводы Никиты, а когда дошла до полного отчаяния, сделала вывод:

– Да, конечно, разумнее сейчас выйти и сказать, что я не смогу быть с ним. Он сам написал, что всё понимает, что ни винить меня не станет, ни ругать. Это всё так… Но как жить-то без него, а?

Дело было вовсе не в Никитином заработке – Аня сама работала и вполне нормально зарабатывала, пусть это были не деньги уровня Неместова, но уж на её-то потребности хватало.

И это даже если не брать в расчёт тот факт, что если с женихом Аня расстанется, то это очень обрадует её друга детства. Андрей в финансовом плане был успешнее Никиты, известие об их свадьбе перенёс тяжело и уж точно не отступится, если этой самой свадьбы не будет!

Только даже представлять Андрея на месте Никиты Аня не стала:

– Не хочу и не могу! Всё это, конечно, и правильно, и разумно, и всякое такое, но по мне лучше с вороном ночевать, чем с чужим всю жизнь куковать! – неожиданно напевно сложился вроде как абсолютно неразумный, но верный для Анны вывод.

Наверное, именно этот вывод высушил слёзы, заставил бережно отложить письмо, спохватиться и выключить бесполезно текущую воду, а потом твёрдо решить:

– Да, мне будет очень трудно! Да, он прав – половину нашего времени я даже не смогу с ним поговорить. Только вот часто бывает, когда люди всю жизнь проживают с теми, с кем вообще говорить не могут – тупо не о чем! А мне… мне же только подождать будет надо. Подумаешь… заведу себе блокнотик, буду туда записывать, что именно ужасно хотела с Никитой обсудить, а утром буду рассказывать ему, чтобы сразу ответ услышать! Нет, рассказать-то можно и ночью – он ведь меня понимает, но я же изведусь от любопытства, не зная, что именно он мне отвечает! Да и с деньгами не всё так уж плохо – я же перееду к нему, а бабушкину квартиру, в которой жила, до того, как мы с Никитой решили пожениться, можно будет сдавать, – всё подспорье. Тогда я могу чуть меньше брать нагрузки и больше быть с ним! Хотя бы вместе с ним до его работы ездить – уже какое-то время для нас.

Да, точно «пролетали» мимо чудесные моменты, когда они могли быть вдвоём, их поездки к морю, сюрпризы, которые обожал устраивать Никита, когда выяснялось, что они на выходные летят, к примеру, на Байкал.

– И что? – хмуро сощурилась Аня на своё зарёванное отражение в зеркале. – Я и безо всего этого буду с ним! Ну как от него можно отказаться, если я только думаю про Никиту, а у меня на душе теплеет!

Она умывалась ледяной водой пока не замёрзли пальцы, долго вспоминала, как зовут ту приятную русоволосую девушку, которая её сюда привела, а потом внезапно сообразила:

– Это же я всё для себя решила, и мне уже хорошо, а Никита? Он-то до утра по потолку ходить будет!

Она торопливо спрятала письмо, пригладила волосы и…

Решительный выход Анны из ванной едва стоил любопытному Терентию половины самообладания – сложно выступать с достоинством, когда тебя сносят дверью.

– Ой, прости-прости-прости! – испугалась гостья, присаживаясь перед ошарашенным котом, едва успевшим отскочить из позы «ухом к двери». – Вот я дура! Чуть тебя не ушибла!

– Гм… да ничего страшного… я просто мимо проходил! – заявил рыжий кот, пристально глядя в лицо Анны и проверяя, поверила ли она.

Впрочем, он мог бы не волноваться – даже если бы он сказал, что не проходил мимо, а пролетал, она бы не заметила этого.

– Кот! Говорящий кот! – выдохнула восхищённая Аня. – Рыжий, красивущий и говорящий!

– Да, я такой! – гордо выпятил грудь Терентий.

– Невероятно!

– Тоже верно! – подтвердил хитрец, правда, даже восхищение перед таким чудом чудесным не могло всерьёз отвлечь Аню от мыслей про Никиту:

– А ты… ой, то есть, а вы не знаете, где я могу найти такую мышку… которая тут может двери закрывать и открывать?

– Знаю, конечно! А тебе зачем? – Терентий прекрасно видел, что более чем на десять лет старше, чем эта девица, так чего понапрасну выкать?

– Мне очень нужно! Понимаете, у меня там жених… он думает, что я его могу бросить, а я точно никак не могу!

– Так утром-то дверь сама откроется, – ухмыльнулся Терентий.

– А до утра ему пусть плохо будет? – помотала головой Аня. – Нет уж! Я лучше попробую мышку упросить мне открыть двери!

– Она не мышь! Она – норушь! На мышь может и обидеться! – нравоучительно заявил Терентий, страшно довольный тем, что первый из здешних всерьёз беседует с гостьей.

Правда, разумеется, долго наслаждаться разговорами ему не дали!

– Терёня! – укоряюще окликнула его Татьяна, выглядывая в коридор. – Зачем ты Ане голову морочишь?

– Ничего я не морочу, а просто просвещаю…

– Аня, проходите! Ваш чай готов! – окликнула Анну хозяйка квартиры, и гостья поспешила к ней, то и дело оборачиваясь на кота:

– А вы? Вы не пойдёте? – несмело спросила она.

– Я? Ну, возможно, если меня вежливо попросят… – начал Терентий.

– Если ты не перрестанешь изгаляться, то тебя в кухню даже не пустят! – сердито заявил черноволосый молодой парень, выходя в коридор.

– Здрасьте! – кивнул он Анне.

– Добрый вечер, – машинально ответила она – на давешнего Крамеша, превратившегося в ворона, этот человек походил только цветом волос и глаз, но Аня уже ни в чём не была уверена.

– Вы прроходите на кухню и не слушайте этого болтуна и пустомелю! – посоветовал парень. – Вас сестра ждёт!

– Сестра?

– Да, Таня – моя сестра! – с забавной гордостью отозвался парень, входя в комнату дальше по коридору.

Аня заторопилась к кухне, не зная, надо ли обращать внимание на кота, гневно распушившегося и хлещущего себя по бокам хвостом.

Правда, стоило только войти в кухню, как она увидела не только ту самую Таню, но и мышь, которую она искала.

– Ой, то есть не мышь, а норушь! – спохватилась про себя Аня. – Не забыть бы!

– Аня, садитесь, пожалуйста, – Татьяна показала гостье на удобный диванчик, но Аня умоляюще сложила руки:

– Спасибо вам большое за приглашение, но… но я не могу! Понимаете, я тут буду чай пить, а он… переживает!

Таня и норушь мимолётно переглянулись, но Анна успела увидеть эти взгляды и окончательно убедиться, что с норушью она общалась верно – уважительно и как с абсолютно разумным существом.