Жизнь светской женщины первой четверти XIX века была скована системой запретов и ограничений. Девушки до замужества не могли много есть в гостях, много говорить, демонстрировать свои знания в какой-либо области, зато должны были уметь легко краснеть и падать в обморок (последнее при стягивающих корсетах того времени было делом обычным).
Девушке нельзя было выходить одной за пределы дома и оставаться наедине с мужчиной в течение хотя бы нескольких минут, даже если это был её жених. Она должна была просто одеваться, не говорить громко и не смеяться. Родители тщательно следили за кругом чтения дочерей, их знакомствами и развлечениями.
Даже после замужества женщина не могла принимать гостей-мужчин в отсутствие мужа, по возможности не должна была появляться одна в общественных местах. Кроме того, ей следовало самым строгим образом следить за своей речью и манерами.
Мужчины, в свою очередь, должны были всячески подчёркивать привилегированное положение и благочестие дамы и оказывать ей разные мелкие услуги: вставать при её появлении, снимать шляпу перед дамой, открывать перед ней двери, помочь сесть, нести все её вещи, от перчаток до дамской сумочки, и т. п.
Тогда во всеобщее употребление вошли визитные карточки, которые посылались по случаю свадьбы, рождения ребёнка, соболезнования, приезда, отъезда, формального визита, поздравления и т. п.
Во второй половине XVIII века французский язык входит в употребление среди светского общества и становится неотъемлемой частью дворянского воспитания. После французской революции 1789 года в Россию хлынул поток эмигрантов, которые несли язык, моды, правила этикета и манеры. Поведение светского человека должно было соответствовать моде на сентиментализм: бледность в лице и разговоры на чувствительные темы. Также появляется интерес к музыке, литературе и живописи.
Бальный сезон начинался с поздней осени – времени наибольшей концентрации высшего света в столице, и продолжался весь зимний сезон, за исключением постных дней. В разгар бального сезона каждый вечер и часть ночи посвящались танцам, а утро – краткому отдыху. Порой светскому человеку за вечер приходилось посещать два-три бала. «Приятно потанцевать раз в две недели, но так часто вертеться – невыносимо. Здоровье моё страдает», – признавалась одна из светских дам в письме подруге. Но отказаться от бала было невозможно – хозяева посчитали бы отказ за обиду, а частые отказы могли привести и вовсе к полному отлучению от светского общества. Уважительными причинами считались только данное ранее обещание посетить в тот же день другой вечер или бал или болезнь.
После Отечественной войны 1812 года патриотический подъём кратковременно усиливает роль в обществе русского языка, но после окончания войны с Наполеоном и возвращения армии из Заграничного похода всё возвращается на круги своя, в том числе и французский язык. Одежда дам шилась по журналам мод, где преобладали французские наряды в стиле ампир эпохи Наполеона. Но на Москву петербургский двор влиял не столь сильно, и здесь аристократия сохраняла бóльшую простоту общения и традиционное русское гостеприимство. Здесь также нередко жили опальные вельможи, отлучённые от Петербурга. Обычно дворяне в Петербурге и Москве вставали около 10 часов утра и за завтраком просматривали приглашения, чтобы решить, к кому поехать вечером. Приглашения полагалось рассылать за 5–7 дней до события. На вечера, балы и приёмы следовало приглашать всех знакомых из светского общества, чтобы никого не обидеть. Если в гостиной оказывались люди, которые друг друга терпеть не могли, следовало позаботиться заранее о том, чтобы рассадить их как можно дальше друг от друга. А это было далеко не просто, поскольку на званых обедах и на званых завтраках существовал строго определённый порядок рассадки гостей. Хозяин и хозяйка садились с торцов стола. По правую руку от хозяйки дома располагался самый почётный гость, второй по степени важности – по левую руку, третий – на третьем стуле справа от хозяйки дома (второй стул занимала дама), и т. д. Точно так же, но уже относительно хозяина дома, рассаживались дамы. Также не следовало сажать молодого гостя на более почётное место по сравнению с более пожилым.
Приглашения могли посылать по почте, со специальным курьером или могли быть вручены лично во время утреннего визита, что считалось высшей формой вежливости. Такие визиты наносились от окончания завтрака до начала обеда, примерно с 13 до 16 часов, и продолжались не более получаса. Если хотели пригласить юную девушку на детский бал или на именины, то хозяин и хозяйка должны были предварительно явиться с визитом к родителям девушки и получить их согласие.
Званый завтрак был столь же популярен, как и званый обед. Его устраивали обычно между полуднем и двумя часами дня. Дамы могли привести на званый завтрак своих детей. Мужчины же в столовой перед завтраком курили трубки и вели деловые разговоры. Меню такого званого завтрака было сравнительно скромным по сравнению с обедом и обычно включало:
– горячее мясное блюдо;
– шесть сортов закусок;
– два entres (то есть две промежуточные закуски);
– два жарких, одно из них холодное;
– горячее из рыбы;
– два entremes (блюдо, промежуточное между основным и десертом, например сыр или лёгкое блюдо из овощей);
– салаты;
– сладкие пирожки, компот из фруктов.
А вот для сравнения меню званого обеда:
Первое:
Суп-пюре куриный с гренками.
Ботвинья с огурцами. Пирожки слоёные.
Второе холодное:
Филе говяжье, шпигованное каштанами.
Сиги, фаршированные шампиньонами.
Второе горячее:
Цыплята под шпинатным соусом.
Паштет из рябчиков с трюфелями.
Жаркое из тетерева.
Entremes:
Горошек зелёный отварной.
Третье:
Шарлотка яблочная из чёрного хлеба.
Крем баварский с мараскином (мараскин – бесцветный сухой фруктовый ликёр, изготавливаемый из мараскиновой вишни. – Б. С.).
Декабристы, стремившиеся ввести новые традиции, устраивали «русские завтраки» в два, а то и в три часа пополудни. У Кондратия Рылеева на таких завтраках подавали ржаной хлеб и кислую капусту, которые запивали водкой – «очищенным русским вином».
Визитом следовало отблагодарить за званый обед, раут или бал. На визит следовало ответить визитом в течение ближайших трёх – пяти дней.
Местом светских прогулок, начинавшихся около двух часов дня, был Невский проспект. До весны 1820 года он был засажен посредине и в разговорной речи именовался бульваром. Другим популярным местом для прогулок служил Адмиралтейский бульвар.
В театре светская публика занимала первые ряды партера и ложи. Женщины в театре могли появляться только в ложах и должны были вести себя скромно – не слишком долго задерживать взгляд на актерах-мужчинах и слишком пристально смотреть на подмостки в время любовных сцен.
Балы начинались около 10 часов вечера, обычно с полонеза. Если на бале присутствовала императорская семья, то император возглавлял полонез рука об руку с хозяйкой дома, во второй паре шла императрица с хозяином. Если бал обходился без присутствия высоких гостей, полонез возглавлял хозяин вместе с самой почтенной дамой, следом шла хозяйка с наиболее почтенным из приглашённых гостей. Вместе муж с женой не танцевали никогда. За полонезом следовали вальсы, польки, кадрили, галопы. Вершиной бала была мазурка. Пока в центре зала распорядитель и несколько пар исполняли её очередную фигуру, остальные пары могли немного посидеть на стульях, выпить лимонада и угоститься мороженым. Мазурка считалась интимным танцем. Если молодой человек и девушка были представлены друг другу на балу, они могли танцевать вместе кадриль, но не мазурку и не котильон.
Бал обычно завершался котильоном – весёлым танцем-игрой, в котором первая пара придумывала па и фигуры, а остальные пары следовали за нею. В котильон включали элементы польки, мазурки и вальса и использовали специальные котильонные аксессуары – серсо, хлопушки, маски, сачки, вожжи (для игры в «лошадки») и т. д.
В отличие от бала, раут – это вечер без танцев, где время проводили в разговорах. Обменивались светскими новостями, обсуждали последние новинки литературы, театральные премьеры, политические новости. Но по большей части это была необязательная светская болтовня.
На музыкальных вечерах либо сами гости развлекали друг друга музыкой и пением, либо хозяева приглашали известных исполнителей.
Светским мужским костюмом в начале XIX века был фрак, запрещённый Павлом I как всё французское и реабилитированный Александром I. Для фрака использовалось сукно высшего качества. Тёмный (чаще всего синий) фрак предназначался для вечера, светлый (серый) – для дневных визитов. Широко употреблялись для фраков также ткани чёрного, коричневого, зелёного цветов. Воротник обычно обтягивался бархатом иного цвета, чем ткань фрака. Пуговицы к фраку были серебряными, фарфоровыми, иногда даже драгоценными, часто обтягивались тканью в цвет фрака. Панталоны и верхняя одежда могли быть разных цветов, но панталоны всегда были светлее фрака. Из украшений использовались булавка для галстука и часы. Жилеты и галстуки могли быть яркими. В начале XIX века самой популярной шляпой в России была двууголка. Боливар – цилиндр с широкими полями – стал модным только в 1820 году. В период войны 1812 года почти все мужчины облачились в военные фраки.
В конце XVIII века увлечение Античностью в Европе привело к резкой смене женской моды, вскоре перенятой и в России. Платья стали шить с высокой талией и прямой юбкой, по образцу античных хитонов и туник. Изменилась и причёска – вместо сложных сооружений мастеров-парикмахеров появились свободные локоны и греческий узел на затылке. Капот надевался для дневных прогулок. В путешествиях дамы надевали «кибитки» – шляпы с большими полями, которые были притянуты к щекам. Бальными головными уборами считались берет, тюрбан и шляпка-ток (бархатная шляпа без полей).
Источник:
Первушина Е.В. Петербургские женщины XIX века. М.: Центрполиграф, 2013.