Прототипом Софьи Александровны (Сони) Ростовой является Татьяна Александровна Ергольская (1792–1874), троюродная тётка Толстого, воспитывавшая его после смерти матери. В молодости у них был роман с отцом писателя, но против свадьбы были как родители Николая Ильича, так и сама Ергольская. В 1836 году овдовевший Н.И. Толстой попросил руки Ергольской, надеясь, что она заменит мать пятерым детям. Ергольская отказала, но после смерти Николая Толстого действительно занялась воспитанием его сыновей и дочери.

Она была дочерью майора Александра Семёновича Ергольского (р. в 1758 г.), сына Екатерины Ивановны Ергольской (р. в 1728 г.), урождённой княжны Горчаковой, сестры князя Николая Ивановича Горчакова (1725–1811), прадеда Толстого. После ранней смерти родителей шесть сыновей и две дочери С.А. Ергольского были разобраны родственниками на воспитание. Татьяна была взята на воспитание своей двоюродной тёткой, бабкой Толстого, Пелагеей Николаевной Толстой, урождённой Горчаковой. Толстой вспоминал, что Татьяна Александровна «воспитывалась совершенно наравне с моими тётками и была всеми нежно любима, как и нельзя было не любить её за её твёрдый, решительный, энергичный и вместе с тем самоотверженный характер».

По словам Толстого, Т.А. Ергольская была «третье после отца и матери и самое важное лицо в смысле влияния на жизнь его». Лев Николаевич вспоминал: «Должно быть, она была очень привлекательная с своей жёсткой чёрной курчавой огромной косой и агатово-чёрными глазами и оживлённым энергическим выражением. В.И. Юшков, муж тётки Пелагеи Ильиничны, большой волокита, часто уже стариком с тем чувством, с которым говорят влюблённые про прежний предмет любви, – вспоминал про неё: „Toinette, oh, elle était charmante!“ „Танечка, о, она была восхитительна!“…

Должно быть, она любила отца, и отец любил её, но она не пошла за него в молодости, для того чтобы он мог жениться на богатой моей матери. Впоследствии же она не пошла за него потому, что не хотела портить своих чистых поэтических отношений с ним и с нами. В её бумагах, в бисерном портфельчике, лежит следующая, написанная в 1836 г., спустя шесть лет после смерти моей матери, записка: „16 août 1836. Nicolas m'a fait aujourd'hui une étrange proposition – celle de l'épouser, de servir de mère à ses enfants et de ne jamais les quitter. J'ai refusé la première proposition, j'ai promis de remplir l'autre tant que je vivrai“. „6 августа 1836. Николай сделал мне сегодня странное предложение – выйти за него замуж, заменить мать его детям и никогда их более не оставлять. В первом предложении я отказала, второе я обещалась исполнять, пока я буду жива“. Так она записала; но никогда ни нам, никому не говорила об этом… Тётенька Татьяна Александровна имела самое большое влияние на мою жизнь. Влияние это было, во-первых, в том, что ещё в детстве она научила меня духовному наслаждению любви. Она не словами учила меня этому, а всем своим существом заражала меня любовью. Я видел, чувствовал, как хорошо ей было любить, и понял счастье любви. Это – первое; второе – то, что она научила меня прелести неторопливой одинокой жизни… Умирала она, почти никого не узнавая. Меня она узнавала всегда, улыбаясь, просиявала, как электрическая лампочка, когда нажмёшь кнопку, и иногда шевелила губами и старалась произнесть Nicolas, перед смертью уже совсем нераздельно соединив меня с тем, кого она любила всю жизнь».