Несмотря на запреты и гонения, практически не прекращавшиеся со времен царя Алексея Михайловича, многие русские люди продолжали придерживаться старой веры, причем это была самая убежденная часть русского народа — «последние верующие», как назвал их философ В. В. Розанов. Но и среди широких масс простого русского народа авторитет староверия был необычайно велик. В. П. Рябушинский пишет: «...русская «мужичья» нация. продолжала жить своей, отличной от барской, религиозной жизнью, находившейся под сильным влиянием старообрядчества. Последнее считалось нередко какой-то высшей, более совершенной формой православия, что продолжалось и в XIX веке. Мужик говорил: «мы по церкви (т. е. в господствующей церкви. — К. К.), люди мирские, суетные». Бывали случаи, что новообрядческого священника спрашивали: «а что, батюшка, не пора ли нам (при приближении старости) во святую-то веру (т. е. в старообрядчество)»[41].
В условиях постоянных гонений старообрядцам было особенно важно созидать свою духовную жизнь, быть организованными, сплоченными, иметь своих пастырей, руководителей, участвовать в церковных таинствах, духовно питаться и расти. Нужны были духовные центры. Такими центрами обычно становились старообрядческие поселения, по преимуществу монастыри и скиты. Отсюда осуществлялось руководство Церковью, рассылались на приходы священники и наставники, составлялись всевозможные соборные послания к верующим, писались сочинения в защиту староверия, воспитывались апологеты и проповедники древлеправославия. В некоторых местах сосредоточивалось несколько скитов и монастырей, объединявшихся под руководством ведущего монастыря, наиболее видного и уважаемого. Таких крупных духовных центров в истории старообрядчества было несколько. Наибольшую известность получили Выговское поморское общежительство, Керженец, Стародубье, Ветка, Иргиз, Преображенское и Рогожское кладбища в Москве, Малоохтинское, Волковское и Громовское кладбища в Петербурге, Гребенщиковская община в Риге.
Все эти духовные центры одновременно являлись и «культурными очагами», где бережно сохранялись ростки древнерусской культуры и получали творческое продолжение традиции книгописания, иконописи, древнего знаменного пения, многих народных промыслов. Значение этих старообрядческих духовных центров для русской культуры трудно переоценить.
В первые годы после церковного раскола особенно важную роль в старообрядческом движении играло Верхнее Поволжье. И это неслучайно, ведь большинство «ревнителей благочестия» были родом из этих земель. Здесь еще в 1630–1640 годы они начали свою проповедь «русского церковного возрождения», здесь они продолжали исповедовать свою приверженность дониконовской старине, отсюда многие из них отправились в ссылки, на мучения и казни. И личный пример этих проповедников древлего православия не остался втуне. Со временем их проповедь принесла свои плоды. Если при жизни многие из «ревнителей благочестия» были не раз биты и изгоняемы со своих приходов возмущенными их строгой требовательностью прихожанами, то в последущие века места их проповеди — Нижний Новгород и Юрьевец, Лысково и Кострома, Романово-Борисоглебск и Муром, берега реки Керженец, Пошехонские, Муромские и Вязниковские леса — постоянно упоминаются в «анналах раскола»[42].
Вторым по времени распространения и по численности населения очагом старообрядчества был Русский Север. Здесь наибольшим успехом пользовалась проповедь беспоповства. Как отмечал в «Истории Министерства внутренних дел» Н. В. Варадинов, в середине XIX века население побережья Белого моря и Олонецких озер почти целиком принадлежало к «расколу», а старообрядческие скиты, часовни и поселения были разбросаны по всему северному краю. В Вологодской губернии, по его подсчетам, к тайным старообрядцам принадлежало не менее трети населения. Даже нерусское население Севера (зыряне и карелы) в значительной степени придерживались старой веры.
Еще в 1682 году специально для борьбы с «расколом» на Русском Севере была создана Холмогорская и Важская епархия, причем одним из первых шагов новоиспеченной епархии стала попытка упразднения почитания преподобного Евфимия Архангелогородского — небесного покровителя Архангельска и его жителей. На соборе 1683 года преподобный Евфимий был из святых извергнут — как сказано в постановлении, за большую бороду и двуперстие. Однако старообрядцами он и в последующие годы неизменно почитался.
В 1683 году начались волнения среди стрельцов-старообрядцев Архангельского гарнизона. Лишь после того, как были схвачены и отправлены в Холмогоры проповедники старой веры, волнения прекратились. После гонений, начатых в правление царевны Софьи, многие русские люди бежали на Север, и большинство старообрядческих скитов вокруг Архангельска возникло именно в этот период. По количеству скитов Архангельский уезд превосходил все другие уезды губернии. О внутренней жизни и историческом значении Выговского поморского общежительства, а также первых федосеевских обителей в Польше было уже сказано достаточно много. Познакомимся теперь подробнее с жизнью этих и других духовных центров старообрядчества как в России, так и за ее рубежами.