События, последовавшие за поражением римлян при Адрианополе, определили дальнейшие пути развития основных родов войск римской армии — тяжелой пехоты и кавалерии. Первая переживает стремительный упадок, вторая быстро эволюционирует и впервые в истории античного военного дела становится на полях сражений доминирующей силой.
Появление на территории Империи большого количества варваров, использовавших кавалерийскую тактику ведения боя, вынуждало римское правительство формировать из них новые кавалерийские отряды, увеличивая, таким образом, значение конницы в ущерб пехоте. Значительную часть варваров, попадавших на службу в подразделения регулярной армии, составляли представители тех народов, которые использовали в качестве основного оружия лук, в первую очередь аланы и гунны.
Восприимчивость к военным инновациям неприятеля и умение встраивать их в контекст собственных тактических наработок всегда отличали римскую военную систему и определяли ее жизнеспособность. Поэтому неудивительно, что гуннско-аланские вооружение и способы ведения боя, с которыми римляне познакомились как на полях сражений, так и через посредство наемников, состоявших у них на службе, оказали сильнейшее воздействие на римское военное дело, переживавшее глубокий кризис в поиске новых путей развития.
Результатом этих тесных контактов стало либо исчезновение, либо отход на второстепенные позиции традиционных для позднеимперской армии видов войск: пехоты в том виде, в котором она продолжила свое существование в V в., конных метателей дротиков и катафрактов[32], уступивших свое место гиппотоксотам — конным лучникам, перенявшим вооружение и манеру ведения боя аланов и гуннов. Но в многочисленные заимствования, сделанные у варваров, систематически вносились улучшения, что позволило римлянам превзойти своих учителей.
Главной силой римской кавалерии во времена Юстиниана были облаченные в панцири лучники. Кроме лука наступательное вооружение всадника включало в себя также копье и длинный меч-спату, который был удобен для нанесения рубящего удара и позволял успешно бороться в ближнем бою с неприятельскими пехотинцами.
Качество защитного снаряжения (не только кавалерии, но и пехоты) значительно улучшилось по сравнению с предшествующим периодом. Вообще нужно отметить характерное для эпохи Юстиниана стремление «оградить, прикрыть и защитить все войско, чтобы никто не пострадал от метательных снарядов противника» (Annon., De re strat., XVI, 1).
Защитное вооружение состояло из шлема, кольчуги или ламеллярного панциря и поножей до колен. Сверх того, у всадников были также особые небольшие щиты без рукояти, которые они носили за спиной на ремне (Procop., BP, I, 1, 12–15).
Несмотря на то что различные элементы конского доспеха в римской армии использовались более-менее регулярно уже в IV в., однако они не стали обязательными элементами снаряжения (исключая, возможно, только отряды катафрактов). Эта тенденция сохранялась, очевидно, в VI столетии. Хотя защита коней не получила повсеместного распространения в юстиниановской армии, однако илархам[33], образовывавшим фронт подразделения, предписывалось защищать своих коней железными налобниками, нагрудниками и шейными щитками. Для защиты от трибулов[34] рекомендовалось подбивать копыта коней железными пластинами (Annon., De re strat., XVII, 2)[35].
Вооруженные подобным образом воины были способны соединять стрельбу с ближним боем (в частности, атакуя противника, уже дезорганизованного или теснимого с фланга обходными маневрами). Ко всему прочему, демонстрируя свою тактическую гибкость, всадники могли спешиваться и сражаться в правильном пешем строю (Procop., BG, IV, 35).
Пехота, хотя и играла на поле сражения второстепенную роль, но часто составляла большую часть армии. Как и прежде, она делилась на легкую и тяжелую. В задачу первой входило главным образом ведение перестрелки, а потому легковооруженные пехотинцы, или псилы (ψιλοί), не носили доспехов и использовали бесконтактное оружие: лук, пращу, различные дротики и легкие метательные копья. Во время сражения псилы располагались на флангах или перед фронтом тяжелой пехоты. В последнем случае они действовали особенно эффективно против кавалерии противника и камнями своих пращей ранили и пугали вражеских коней. Если строй тяжеловооруженных пехотинцев был неглубоким, то лучники и пращники выстраивались позади него и пускали свои снаряды по касательной поверх голов впередистоящих бойцов (Agath., Hist., II, 8; Annon., De re strat., XXXV, 6–8).
Тяжелая пехота должна была выдерживать натиск противника и вести рукопашный бой, поэтому предполагается, что по крайней мере солдаты, образующие первые две шеренги боевого построения, имели полный комплект защитного вооружения (Agath., Hist., II, 8).
Всем пехотинцам, стоявшим в первых двух и последней шеренгах, а также в крайнем левом и крайнем правом рядах боевого порядка, предписывалось иметь железные шлемы, панцири и наголенники.
Наибольшее внимание уделялось вооружению лохагов, образовывавших фронт боевого порядка. Их щиты, диаметром не менее 7 пядей (ок. 1,6 м), имели в центре круглый умбон с длинным, около четырех пальцев (8 см) острием, дававшим возможность поражать противника во время рукопашной схватки. С той же целью предписывалось снабжать остриями длиной не менее трех пальцев (6 см) также верхушки шлемов лохагов (Annon., De re strat., XVI, 3).
Панцири надевались поверх толстого поддоспешника, называвшегося в IV в. торакомах (thoracomachus) или субармал (subarmalis). Стратиоты, занимавшие места внутри построения, вместо железных носили панцири и шлемы из войлока и кожи.
Тяжелая пехота образовывала плотный боевой порядок в виде фаланги, первые четыре шеренги которой состояли из солдат, вооруженных копьями. Расстояние между шеренгами в сомкнутой фаланге составляло около одного локтя (44,4 см). Иногда солдаты второй шеренги имели копья такой длины, что они выступали перед фронтом построения на такое же расстояние, что и копья бойцов первой шеренги. Однако обычно предписывалось использовать так называемое «македонское» расположение копий, при котором «копья первой шеренги должны выступать впереди копий второй шеренги настолько, насколько первая шеренга стоит впереди второй, и далее по порядку точно таким же образом вплоть до четвертой шеренги» (Annon., De re strat., XVI, 8). Длина копий — очевидно, не менее 2,5 м — позволяла этим четырем первым шеренгам вести рукопашный бой с противником.
Стратиоты, образовывавшие четыре крайних левых и четыре крайних правых ряда, а также последние четыре шеренги фаланги были вооружены такими же ударными копьями.
Солдаты, находившиеся внутри построения, не могли в ближнем бою достать неприятеля, поэтому их рекомендовалось вооружать более короткими метательными копьями, дротиками или другими видами оружия бесконтактного боя.
Держаться, неподвижно стоять, отражая атаки вражеской кавалерии — такова была одна из наиболее важных тактических задач пехоты; утратив свое доминирующее положение на поле боя, пехота, тем не менее, сохраняла важную, хотя и в основном пассивную роль защитного вала, за которым римская кавалерия могла бы укрыться в случае необходимости и, перестроившись, начать повторное наступление на неприятеля (Procop., BG, I, 28). При условии достаточной тренировки и соответствующего боевого духа тяжелая пехота обладала большим, чем кавалерия, потенциалом к сплоченности и при поддержке лучников, пращников и копьеметателей, могла наносить врагу вред, подчас более ощутимый, чем кавалерия. В случае необходимости пехотинцы могли сражаться верхом (Procop., BG, I, 28).
Таким стал логический итог очередного этапа развития римской военной системы в новых исторических условиях. Возникшая в результате этих процессов армия была достаточно мобильной и эффективной структурой, что наглядно подтверждается результатами, достигнутыми Велизарием и Нарсесом в борьбе с вандалами в Африке или остготами и франками в Италии. Эти успехи базируются на применении комбинированного оружия. Первый из двух полководцев отдавал предпочтение использованию кавалерии, второй полагался на более тесное взаимодействие обоих родов войска.
Преимущества новой римской тактики над тактикой противников Империи наглядно проявились во время войн с готами, сохранявшими те же самые методы ведения боя, какие были у них в IV–V вв. Во время осады королем Витигисом Рима небольшие кавалерийские отряды Велизария постоянно наносили противнику ощутимый урон. «Разница в том, — сообщает Прокопий, — что почти все римляне и их союзники-гунны являются хорошими стрелками из луков верхом, а из готов с этим делом никто не знаком, но их всадники привыкли пользоваться только дротиками и мечами; их же стрелки сражаются пешими и вступают в бой, прикрытые рядами тяжеловооруженных воинов. Поэтому их всадники, если идет не рукопашный бой, не имея чем защищаться против врагов, пользующихся луками, легко ими поражаемые (стрелами), гибнут, а пехотинцы никогда не могут произвести нападения на всадников» (Procop., BG, I, 27).
В 554 г. римская армия под командованием Нарсеса столкнулась у Казилина с большой армией франков. Согласно Агафию Мириней-скому, последние образовали боевой порядок в виде «свиной головы» (συός κεφαλή). «Передняя его часть, которая заканчивалась острием, была плотна и закрыта со всех сторон щитами. Можно сказать, что они своим построением напоминали голову свиньи. Фаланги же с каждой стороны, построенные в глубину по сотням и по лохам и как можно больше протянутые вкось, постепенно отдалялись друг от друга и заканчивались, охватывая большое пространство, так что промежуток между ними оставался пустым и видны были ряды голых спин воинов. Они стояли, отвернувшись друг от друга, чтобы противостоять неприятелю, но сражались в безопасности, прикрытые щитами. А тыл защищали стоящие в противоположном ряду» (Agath., Hist., II, 8)[36].
Нарсес поставил в центре своей армии тяжелую пехоту. А на флангах — конных стрелков. Когда франки пошли в атаку, им удалось прорвать первые шеренги римского боевого порядка. «Тогда Нарсес, повернув незаметно [в сторону неприятеля], удлинив фланги и установив фалангу, как называют тактики, на «переднее загибание», приказал конным стрелкам с обеих сторон поочередно осыпать стрелами спины врагов. Они легко это сделали. Так как варвары были пешими, они, возвышаясь над ними на лошадях, могли легко поражать находящихся в отдалении, растянутых, не могущих защищаться с тыла [...] Франков поражали со всех сторон. Римляне, поставленные на правом крыле, поражали их с этой стороны, а находившиеся на левом крыле — с другой. Так, стрелы неслись попеременно в противоположные стороны и неизменно поражали все стоящее на пути. Варвары оказались не в состоянии ни избежать стрел, ни ясно различать, откуда они несутся. Так как они стояли против римлян и видели только то, что было перед глазами, и сражались врукопашную против стоящих перед ними гоплитов, то всадников-стрелков, расположенных в тылу, не видели и поражались не в грудь, а в спину и не могли понять, откуда их постигла беда. У огромного же большинства не было времени для сомнений, размышлений и недоумений, так как вместе с ударом их постигала смерть. Так как постоянно падали крайние, тотчас открывались спины стоящих внутри, и, так как это происходило беспрерывно, массы врагов весьма быстро стали рассеиваться, истреблялись и уменьшались» (Agath., Hist., II, 9). В результате вся франкская армия, насчитывавшая около 35 000 человек, была истреблена. У римлян, армия которых была вдвое меньшей численности, погибло всего 800 человек.
Рис. 14. Всадник и пехотинец VI в.
1 — Всадник и пехотинец на плакетке из слоновой кости из Трира;
2 — Реконструкция, сделанная на основе этого изображения
Рис. 15. Седло гуннского типа, получившее распространение в римской армии начиная с V в.
Рис. 16. Солдаты юстиниановской эпохи
1 — тяжеловооруженный конный лучник. На основе описания Прокопия Кесарийского;
2 — тяжеловооруженный пехотинец в мускульном панцире;
3 — тяжеловооруженный римский всадник V–VI вв.;
4 — легковооруженный всадник VI в. из войск, размещенных в Сирии и Палестине;
5 — пехотинцы VI в., один из которых в пластинчатом кожаном панцире, другой в кольчуге
Рис. 17. Тяжеловооруженный пехотинец в мускульном панцире. Прорисовка изображения на мозаике VI в. (Аргос, Греция)
Рис. 18. Юстиниан I в военном облачении.
Фрагмент диптиха Барберини (Лувр, Париж)
Рис. 19. Восточная Римская империя при Юстиниане I
Рис. 20. Схема битвы при Казилине