– В челнок! – Дёрнув меня за рукав, Симар несётся к спасительной двери.

– Что это? – Хочу спросить, но вопросы излишни – тёмное пятно светлеет, водная гладь вздувается пузырём, лопается, опадает и перед нами появляется слегка серая, сплющенная раковина гигантского наутилуса.

– Улетайте! – Старший толкает меня в грудь: – Он на челнок пришёл! Уйдёте – успокоится.

– На челнок?

– Да! Их привлекают вибрации при взлёте и посадке. Уйдёт челнок – уйдёт и этот, в глубину.

– А вы?

– Выживем, – один из мальчишек – тех, что орали неприличную песню, подаёт ему нечто вроде широкого топора на длинной, под три метра, рукояти: – Ну же! Отче! – Перехватив своё оружие, он заносит тяжёлое лезвие над ползущим по металлу щупальцем: – Улетайте! Может и выживем! Большой он! Давно таких не видел.

Щёлк!

Его остриё рубит оранжево-синюю змею, и та дёргается назад, пачкая светлый металл платформы насыщенно синей кровью.

Сзади раздаётся рёв двигателей и обернувшись вижу Самика, призывно размахивающего рукой из проёма люка.

– Лети! – Сжав кулак, тычу оттопыренным большим пальцем вверх и он, верно истолковав мой жест, пожимает плечами, захлопывая люк.

– Шас-о! – Тем же пальцем, положив кулак набок, указываю на чудовище, прямо-таки обезумевшее от рёва двигателей:

– Бить по глазам! Тал! – Шас-вре, не получивший прямой команды медлит: – Тоже!

Челнок отрывается, и наутилус подпрыгивает на водной глади, наваливаясь своей передней частью на край платформы.

«Только б не перевернул – вон туша какая!» – Проскакивает короткая мысль и тут же исчезает, снесённая пронёсшимся мимо орком, над головой которого крутит круги топор на длинной рукояти.

Пытающийся залезть на платформу монстр виден почти весь – сплюснутая спираль раковины – высокая, с трёхэтажный дом, широкая костяная пластина, козырьком прикрывающая сотни щупалец, меж которыми блестят россыпи круглых, навыкате глаз, каждое из которых размером с добрый поднос. На их поверхности то и дело вспыхивают искры попаданий, но пули, способные пробить силовую броню, бессильно рикошетят, не оставляя после себя и царапины.

– Бить по щупальцам!

Перехватываю молот и прикинув расстояние, прыгаю на монстра.

Короткий, полный огня, плевок ранца.

Рывок.

Удар по ногам, и я оказываюсь у дальнего края пластины-козырька.

А отсюда хороший вид открывается!

Вот тройка тау. Плечо к плечу, сбившись тесной кучкой, они медленно пятятся, перебивая выстрелами стремящиеся к ним щупальца. Орк. То, что Торр счастлив видно по его распахнутой пасти. Он весь, с головы до ног перемазан синей кровью. Сам, вроде цел. Рядом с ним те два паренька – пригнувшись они рубят тонкие оранжевые побеги, оставляя крупняк своему случайному товарищу. Старший. Он замер чуть в отдалении. Машет мне рукой, одновременно отпихивая топором особо ретивые щупальца. Хочет, чтобы я вернулся? Назад, на платформу?

Обязательно. Но – чуть позже.

Молот взлетает над моей головой и я, ухнув с натуги, со всей силы бью им по костяному козырьку перед своими ногами. Ну, техника Империума, не подведи!

Мне по ногам бьют каменная осколки, визжащей картечью разлетающиеся в сторону. Один из тау дёргается – обломок пришёлся прямо по шлему, но, кажется не особо сильно. Несколько раз тряхнув головой, синемордый, кажется это Уй-кан, вновь вскидывает карабин, чей ствол немедленно окутывается огнём частых выстрелов.

Новый замах и удар!

Нет, не подвело меня оружие, покрытое благочестивыми письменами! Не выдержала броня монстра – побежали прочь тонкие трещинки и я, радуясь победе, принимаюсь со всех сил лупить по костяной преграде, ускоряя их бег.

Не знаю – были ли то осколки, поразившие мозг создания, или виной тому сотрясения от моих ударов, но спустя минуту костяной помост под моими ногами задрожал и стал крениться.

Ещё пара взмахов молота – из широких трещин уже струилась синяя кровь и прыжк возвращает меня на металл платформы.

Разворачиваюсь – медленно и величественно, как и положено такой громаде, раковина валится набок, рождая волну, едва на сбивающую нас с ног.

Рычание справа – Торр, всё же не удержавшийся на ногах, стоит на четвереньках ругаясь и отплёвываясь.

– Живой? – Подхожу к нему и подав руку, помогаю встать.

– Жив, – фыркает он и подняв свой топор с досадой смотри на выщербленное лезвие и погнутую рукоять:

– Ничего вы, хуманы, по нормальному сделать не можете! Даже чоппы у вас…

Конец фразы пропадает в рёве движков – мастер Симар спешит вернуться, чтобы закончить свои дела.