Конец Богов.

Меч убирается и я перекатившись на живот, вскакиваю на ноги.

Боги!

Знакомая четвёрка стоит подле второго кристалла и с трудом преодолев желание выхватить пистолет, складываю руки на груди.

– Приветствую вас, бессмертные, – наклоняю голову и коротко кланяюсь, немедленно выпрямляясь едва ритуал вежливости завершён.

– И тебе не хворать, – толстячок в белоснежном, прямо-таки лучащимся чистотой халате, расплывается в довольной улыбке, толкая локтем в бок ослепительной красоты женщину: – А, Сла? Видишь – какой вежливый он у нас!

– И вежливый, и умный, – улыбается она в ответ и на миг я вижу Джессику, посылающую мне воздушный поцелуй.

– Великолепную Слаанешь, – я вновь кланяюсь – лишняя почтительность не помешает: – Невозможно не узнать какой бы образ она не приняла.

– Когда догадался?

Ответить не успеваю – толстячок в белом халате окутывается дымком, а когда тот исчезает, то я вижу архивариуса из букинистической лавки.

– А я? А про меня ты догадался? – С какой-то детской обидой смотри он на меня, шумно вздыхая.

– Нет, почтенный Нургл, – развожу руками, и он немедленно светлеет лицом, расплываясь в победной улыбке:

– Что, Слаа? Съела? Мои образы куда как…

– А это ещё кто?! – Совсем непочтительно перебиваю его, показывая пальцем на пятую фигуру, показавшуюся из-за кристалла: – Какого чёрта?! Вас же четверо!

Она закутана в длиннополый плащ грубой материи и мне остаётся только гадать о новой напасти, скрытой под плотной, похожей на мешковину, тканью.

– Восемь стрел, исходящих из центра, – шагнувший вперёд Тзинч поводит рукой и в воздухе между нами появляется звезда Хаоса.

Молча киваю – всё так, по две стрелы на Бога, каждая из которых отражает его противоречащие сами себе сущности. Хаос же – он всегда ведёт борьбу как с порядком, так и сам с собой.

– Но есть ещё одна стрела, – подняв руку, Тзинч щёлкает пальцами и в воздухе, пробивая центр Звезды, вырастает ещё одна – девятая стрела, ярко золотого цвета.

– Прошу, – взмах руки и плащ, скрывавший фигуру, падает на землю. С трудом сдерживаю вскрик – передо мной, окружённый золотым сиянием нестерпимо сверкающей брони, стоит Император.

– Ты! – Его рука взмывает вверх, чтобы упав, нацелиться мне в грудь: – Слуга мой! Пади ниц, приветствуя своего Бога!

– Ты… С ними?! Император? Как?!

– Я и они, – столь хорошо знакомые черты лица освещает полная мудрости улыбка: – Суть одно. Мы – Молодые Боги, пришедшие на смену Древним. Они перебили друг друга и все сгинули, оставив…

– Не все, – безжизненный голос Эшшаха раздаётся у меня за спиной, и я спешу отойти в сторону, удерживая и его и кучку богов в поле зрения.

– Не все! Тут вы – молодые, ошиблись!

Его тело начинает наливаться светом изнутри и я, к своему немалому удивлению, вижу, как страх искажает прежде такие спокойные и уверенные в себе лица четвёрки… нет – пятёрки!

Тело некрона вспыхивает, а когда свечение пропадает, то на его месте стоит странная, гротескная фигура, словно свитая из широких, постоянно движущихся лент.

– Ты! – Подобие руки, более похожее на спираль металлической стружки, упавшей со станка, указывает на меня: – Ещё две плоскости! Коснись их смертный, или умри!

– Он! Коснётся! – Из руки Императора выбивается яркий солнечный луч и бьёт в грудь Древнего Бога: – Но! Не! Для! Тебя! К`тан!

Ещё четыре луча – багрового, зелёного, чёрного и телесного цветов, присоединяются к первому, словно коконом опутывая бывшего некрона и тот, что был моим божеством, коротко кивает мне, указывая на кристалл:

– Открой! Для нас! И я! Тебя! – он говорит отрывисто, словно бьющий из ладони луч отбирает все силы, отчего я вздрагиваю, начиная пятиться назад.

– Ну же! Твой…

То, что было Эшшахом взрывается бело синим светом, а когда к моим глазам возвращается способность видеть, то ситуация меняется на диаметрально противоположную.

Древний – расправив свои спирали, сжимает ими всю пятёрку, и та выглядит далеко не лучшим образом. От самого Древнего тоже мало что осталось – полосы, похожие на светлый металл, расходятся из одной точки, делая его похожим на осьминога. Короткая вспышка бьёт меня по глазам и вместе с ней приходит понимание того, что я должен, просто обязан коснуться рукой двух последних плоскостей кристалла.

Делаю шаг вперёд.

– Неет! – Из переплетения пятёрки тел вырывается постоянно меняющий цвет луч и заливает мою грудь радужным свечением.

Новое осознание – коснуться кристалла. Коснуться, но уже ради Молодых Богов, которым я обязан всем. Множество голосов, родившихся в голове, начинают расхваливать меня, соблазняя обещаниями любви, здоровья, богатства и всем тем прочим, что так желанно нам – кратко живущим смертным.

– Подойди… Коснись, – шепчет хор: – Открой Окно ради нас и всё… Всё, что ты пожелаешь… Всё… Станет твоим…

– Коснись! Смертный! – Новый голос от которого веет холодной, непререкаемой силой, пытается заглушить обещания пятёрки: – Ты! Должен! Я сотворил! Тебя! И их! Подчинись! Открой мне!

В голове начинает пульсировать боль – силы Богов, выбрав ареной мой разум рвут его на части, и я, с трудом добредя до кристалла, приваливаюсь к нему, обхватывая его руками.

– Да идите вы все! – Вжимаю ладони в плоские грани и голову моментально заполняет тишина: – Вы! Все! Идите! На…

Тихий, едва слышный треск и перед лицом пробегает изломанная трещина.

– Уходите! Нам Боги не нужны!

Трещины плодятся, набегая друг на друга и я, не осознавая, что делаю, всем телом наваливаюсь на кристалл желая только одного.

Сломать! Разрушить!

Вычеркнуть из нашего мира это нечто, не принесшее сюда, к нам ничего хорошего.

– Мы – сами!

Тонкое пение рассыпающегося на крошки кристалла и я падаю, нещадно царапая лицо об острые грани того, что ещё миг назад было Окном.

– Босс? – Сильная рука орка вытаскивает меня из переливающейся радужными всполохами груды крохотных кристалликов: – Ты как?

– Не знаю, – сев на землю, провожу ладонью по лицу и досадливо морщусь, видя кровь на коже:

– Боги где?

– А я почём знаю, – пожимает плечами Торр, усаживаясь рядом: – Как это того, – зачерпывает он пригоршню обломков, то всё – хоп! И нет никого.

– Значит ушли, – хочу продолжить, но появившаяся Тина принимается вытирать мне лицо стремительно краснеющим платком.

– Как думаешь? – Выбрав наиболее крупный обломок, Торр принимается разглядывать его на свет: – Это ты только ваших ушёл? Горк с Моркой – остались, а?

– Не думаю, – качаю головой и тут же получаю отповедь Тины: – Твои, как мне кажется, были этими, – хочу кивнуть на то место, где стояла пятёрка, но, не желая сердить девушку, остаюсь неподвижным.

– Тогда, – Тал-ка усаживается на корточки напротив меня: – В этой вселенной осталась лишь Доброта и Благо?

Тина, наконец, оставляет меня в покое, и я встаю, кивая ему:

– Теперь всё только от нас зависит. Боги ушли и всё теперь в наших руках. Какой путь выберем, так всё и будет. Пойдёмте, – взмахом руки указываю на цепочку следов: – Корабль у нас есть, а куда направиться – решим. Теперь для нас все дороги открыты.