По пустоте космоса плыл диск. Был ли он велик, или мал, определить было нельзя – окружавшие его светила лишь слегка разгоняли вечную тьму далёкого уголка Пространства Свободы, не позволяя даже приблизительно оценить размеры объекта. Кто он, где начал своё странствие, куда стремится – все эти вопросы, найдись пытливый ум, спешащий их разрешить, остались бы без ответа – диск умел хранить свои секреты.

И не только свои – его ровная, местами выщербленная ударами микрометеоритов поверхность вдруг осветилась, идущим из глубины камня, светом и на ней, с каждой секундой набирая силу, принялись проступать контуры восьми стрел, расходящихся в стороны из одного центра. Набрав должный градус, свечение притухло, но отдыхать ему пришлось недолго – стоило на краю диска появиться человеческой фигуре, как ближние к ней две стрелы вспыхнули, наливаясь ярко алым и тускло багровым светом. Фигура, а это был рядовой пехотинец Астра Милитариума, довольно кивнул и, подняв прозрачное забрало лёгкого шлема, нетерпеливо прошёлся до центра звезды и обратно, коротая ожидание этой прогулкой.

Ждать ему пришлось недолго.

Всего несколько минут и ещё две стрелы, соседствующие с уже набравшими цвет, тоже ожили, приветствуя появление своей госпожи. Их цвета были нежно розовыми у одной и насыщенно золотой у другой.

– Кхорн? – Появившаяся на краю диска девушка прыснула в ладошку: – Что ты за маскарад устроил?! Ты бы ещё комиссаром нарядился!

– Привет, Слаа, – козырнул ей Кхорн: – Что долго так? Я тут, – он притопнул ногой, поднимая облачко пыли: – Уже скоро траншею в полный профиль протопчу!

– Девушкам положено опаздывать, – отшутилась она и хотела что-то добавить, как ещё две стрелы принялись менять свои цвета.

Угольно-чёрный – цвет чумы, и болотно-зелёный – цвет протухшего гноя, не только предсказали появление третьего Бога, но и могли передать первым двум знак его дурного настроения.

– Приветствую, – буркнула, поднимая вверх тоненькую ручку жирная оплывшая туша, на которой только с большим трудом, продираясь взглядом сквозь теснину сочащихся гноем нарывов, можно было углядеть крохотное личико.

– А ну! Кыш! Проклятые! – вторая ручка-хворостинка, поднявшись вверх, принялась разгонять рой мух, кружившихся над головой Нургла: – Пошли вон! Мне работать надо!

– Что-то ты совсем не в духе, – промурлыкала Слаанешь, с улыбкой глядя на мух, бывших материальным воплощением мыслей Бога: – Может перенести Совет?

– Я справлюсь! – Личико Нургла исказилось, почти скрываясь в жирных складках и тут принялись наливаться светом последние две стрелы.

– Тзинч! – Столкнувшиеся ладони Кхорна вполне могли размолоть в пыль астероид средних размеров: – Тебя ждём!

– Прошу меня простить, – сотканная из струй дыма фигура казалось была одним целым с такими же дымными стрелами, то оплетавшими своего господина, то пепельным водопадом падавшими на камень диска, чтобы спустя краткий миг отдыха вернуться к своей игре.

– И я не только прошу меня простить, – Тзинч, практически не делая паузы, бросился в атаку: – Я обвиняю! Её! – Похожая на волну сигаретного дыма рука вытянулась, указывая на девушку: – Она нарушила мои планы! Вторглась в мои владения, чем нанесла ущерб! Молчи! Я говорю! – Вскрикнул он, видя, как Слаанешь приоткрыла идеально очерченный ротик: – Ты нанесла ущерб не только мне! Нет, о мои братья! – Его руки вытянулись, словно он желал обнять Нупгла и Кхорна и замерли на пол пути: – Её выходка нанесла ущерб всем нам! Нам! – Дымная фигура покачнулась и перетекла к полу, принимая вид сломленного ударом человека: – Она… Она… – Вновь вытянувшаяся в сторону Богини рука дрожала, роняя к полу тяжёлые капли дыма: – Обманом она увлекла за собой того, кто, став ключом мог бы открыть нам заветное Окно! Сбежав с ней тот недостойный смертный, исчез из моих владений, уносят с собой надежду на свершение моего… Нет – нашего плана! Ну почему?! – Тзинч рухнул на колени, продолжая протягивать руки к двум, внимательно слушавшим его Богам: – Зачем ты, о прекрасная, столь…

– А ты не мог бы заткнуться? А? Тзи? – Слаанешь, всё это время с озабоченным видом разглядывавшая свои ноготки, недовольно скривилась: – А мне скучно было! Вот я и решила развлечься, – по её телу пробежала быстрая волна и уже Джессика, прищёлкнув пальцами, продолжила: – Да и любопытно было – что это за Ключ? И, кроме того, – вытянув пальчик, она поочерёдно указала на Нургла, продолжавшего гонять мух и Тзинча, расплывшегося на камне дымящейся лужицей: – А скажите, дорогие мои? Зачем вам столько Биомов? Ни я, ни братец, – пальчик, оставляя за собой розовую черту, перепорхнул в сторону, указывая на Кхорна: – Мы ничегошеньки про ваш план не слыхали. Или, может ты слышал, а братец? А это я, по своей женской природе, запамятовала?

– Не слыхал, – сбросил тот на камни свой шлем и сжал кулаки: – Но сейчас – услышу!

– Не слушай её! – Немедленно взвизгнул Тзинч, опасаясь неминуемой взбучки: – Лучше спроси – куда она инквизитора дела! Он наш ключ! И он – пропал! По её! Вине!

– Ах, тот смертный? – Образ Джессики исчез, возвращая Богине первоначальный вид: – Увы, но наш Ключ оказался весьма ловким.

– Где он? – Сжатые кулаки нацелились на Слаанешь: – Говори! И если он из-за твоей легкомысленности сбежал, то…

– Сбежал, – опустив голову выдохнула девушка, принимая виноватый вид и ковыряя носком туфельки камень диска: – Но… – Её голова поднялась и на прекрасном лице вспыхнули, наливаясь белым огнём гнева, глаза: – Не. По. Моей. Вине!

– А по чьей? – Отвёл глаза в сторону Кхорн, не желая пересекаться с ней взглядом – сейчас в Сла доминировало женское начало, полное мстительности и коварства – опасного коктейля даже для смертной женщины, не говоря уже о Богине.

– Спроси у тех, – прошипела она и зрачки её глаз вытянулись вертикальными щелями: – У тех, кто дал ему Биом!

– Биом?! Ключу?!

– Да, Кхорн! Спроси у тех, – пылающие глаза, рассечённые узкими щелями словно бойницами, указали поочерёдно на едва дымящегося Тзинча и почти невидимого за мухами Нургла: – У тех, кто массово разводит эти корабли! Не ставя нас с тобой – в известность!

– Да мы же это… – Начал было лопотать Нургл, но Слаанешь не дала ему договорить:

– Разберись с ними, Братец, – прошипела она, прежде чем исчезнуть: – А я уйду! Я – обиделась!