Остров. Пещера Снуга. Продолжение.

– Эээ? Чем? – Пытаюсь включить режим дурака – а вдруг купится? Не купился.

– Ты забыл, чем я занимался? Вилку на пол сбрось, – проявляет внимательность он: – Вот и молодец, – следует удовлетворённый кивок, когда та звякает о камень пола.

– Жизненными силами? И что? – Продолжим игру – всё же он тут один столько лет прожил – авось увлечётся рассказом и отвлечётся. Да и мне надо знать – как эта штука работает, вернее сказать – убивает. Моментом, или время нужно? Если вариант два, то, пожалуй, шанс есть – не выстоять ему против меня. Он учёный, а не боец. Дотянусь – считай приз, то бишь жизнь – мой.

– А то, пилот, – чуть расслабившись, но только чуть – недостаточно для моего рывка, он поводит рукояткой из стороны в сторону: – Жизненная сила, это то, что делает нас живыми, прости мне этот каламбур. Хотя, – синий свет нацеливается на меня, окатывая лёгкой волной слабости: – Можешь не прощать, мне всё равно.

– Как скажете, доктор, – на лбу выступает испарина и я протираю его рукой, отчего Снуг расплывается в довольной улыбке:

– Слабость чувствуешь?

– Угу, – мои руки безвольно падают на стол.

– Вот! Твоя энергия жизни утекает из тела словно вода. И течёт она туда, – не отводя взгляда он дёргает головой назад – на прибор, где под откинутым колпаком что-то переливается синим: – Это, дорогой мой, Инк, коллектор. Он собирает воду жизни, чтобы, – Снуг замолкает и склонив голову к плечу, повторяет, глядя сквозь меня: – Вода жизни… Хорошо звучит. Что скажешь, Инк?

– Скажу, – хриплю я согнувшись над столом: – Что это гениально. А потом – себе закачаешь?

– Что?

Последние слова я говорю тихо и умник, желая насладиться триумфом делает шаг вперёд. Ну да. Кого ему бояться? В руках проверенный прибор, перед ним, едва живой человек. Стоп. А не переигрываю ли я?!

– Что-то ты быстро, – вздыхает умник: – Устал, поди, в полёте?

– Устал, – чуть повернув голову и прикрыв, словно желая уснуть, киваю я: – Очень. Тяжёлая неделя выдалась.

– Ну да ничего, – ещё один шаг: – Сейчас отдохнёшь. Сразу оптом. За всю жизнь, которая уже не твоя. И да, – сквозь прикрытые веки вижу, как он горделиво выпрямляется: – Твои силы перейдут ко мне. Как и силы тех ничтожеств, что выжили после аварии.

– Это они позволили тебе так сохраниться? – Устало опускаю голову на стол, чуть сдвигая тарелку к руке.

– Они, – Снуг на не обращает внимания на такую ерунду: – Они дали мне почти сорок лет жизни. И знаешь, Инк? – Ещё один шаг, и он стоит, нависая надо мной: – Я правда рад, что ты прилетел. Сейчас, взяв твою силу и твой корабль, я вернусь к своему господину, который примет меня с почестями и усадит рядом с собой. А потом… Эй ты жив ещё?

– Жив…

– А потом мы установим мои излучатели на Биомы, да-да, на точно такие как твои и пройдёмся по пространству Желтого Бога, вычищая миры, осквернённые его дыханием! Ну, Инк, как тебе план? Ты можешь гордиться – твоя никчёмная жизнь позволит Свободе засиять в обоих пространствах!

– Горжусь! – Мои пальцы нашаривают край тарелки и в памяти всплывают слова инструктора по рукопашке.

– «Помните, – напутствовал он нас при каждой тренировке: – Убивает не оружие, убиваете – вы. И без разницы, что нацелил на вас враг – воля к победе решает всё. Есть она у вас – победа ваша. Нет – и самый больной гретчин выбьет чудо-ствол у вас из рук, чтобы после вдоволь поглумиться над вашим трупом! Помните об этом, салаги!»

– Горжусь! – Тарелка, брошенная мной, бьёт его по пальцам и Снуг, взвизгнув не то от боли, не то от удивления, подпрыгивает на месте.

А ты и вправду не боец, дядя!

Приподнимаюсь, опираясь рукой о стол и с силой бью его другой рукой в живот. Согнувшийся вдвое умник пятится назад, роняя свой прибор и я рыбкой, с силой оттолкнувшись ногами, прыгаю на него.

Хочу прыгнуть – сил, действительно, мало, но и того, что есть, помноженного на злость к упырю, хватает, чтобы перебросить меня через короб стола.

Падаю ему на ноги и ползу прямо по телу, хватаясь за расползающуюся в пальцах ткань.

Снуг вопит от ужаса и непонимания. Как же так? Ведь это он – хищник, созданный, чтобы брать у своих жертв всё? Как?

Его руки молотят меня по спине, но я не обращаю внимания на град слабых, словно детских, ударов. Силу жизни ты забирал, верю, но вот шла она лишь на поддержание твоего тела. А вот мышцы ты ею напитать не смог, дядя. И кому нужна такая жизнь – кукла ты тряпичная, не более того.

Добравшись до головы отвешиваю добрую пощёчину и берусь за горло обеими руками.

– Ты спрашивал – горжусь ли я? – Вглядываюсь в полные животного ужаса глаза: – Да. Я, инквизитор Империума Человечества и верный слуга Золотого Трона горжусь. А знаешь, чем?

Снуг дёргает головой сразу во все стороны, а сквозь сжатое горло прорывается хрип, в котором смешались как мольбы о милосердии, так и обещания всех возможных и не возможных благ

– А тем, что придавлю и такую гадину как ты, и после – как руки от тебя отмою, твоего господина!

Короткое движение рук, сухой треск и в Пространстве Свободы становится на одного гения меньше.