В пекинском районе Дунчэн («Восточный город»), хорошо известном гостям столицы по находящемуся здесь вокзалу[134], сохранилось много старинных исторических хутунов, узких и извилистых переулков, тянущихся с запада на восток. Извилистость хутунов помогает сдерживать движение потоков отрицательной энергии и злых духов, которые могут передвигаться только по прямой. Слово «хутун» появилось в период монгольского правления, и его принято считать искаженным монгольским словом «хотон» («город»).

Хутуны образованы домами, построенными по традиционному принципу сыхэюань («четыре [строения] с общим двором»), согласно которому четыре строения стоят по сторонам прямоугольного двора, обратившись фасадами внутрь. В переднем (северном) доме с выходящими на юг окнами живут хозяева, а два боковых здания, восточное и западное, предназначены для семей их сыновей или других родственников, но не для незамужних дочерей, которым нельзя показываться на глаза чужим; потому дочери жили в заднем (южном) здании, которое также использовалось для хранения ценных вещей. Этому зданию, единственному из четырех, дозволялось быть двухэтажным. Около заднего здания в пристройках располагались кухня и другие хозяйственные помещения, а также жила прислуга. Стены, обращенные наружу, были глухими, или же в их верхней части могли устраиваться редкие маленькие окошки, а большие окна выходили во двор. Сразу за входом во двор ставилась стена, которая обеспечивала приватность, – так с улицы было не видно двора, и, вдобавок, эта стена не позволяла злу проникать в жилище. Окна главного здания, в котором живут хозяева дома, ориентировались на юг, поэтому пекинские хутуны выстраивались по линии «восток-запад». Входные врата традиционно размещались в юго-восточном углу, поскольку такое размещение считалось благоприятным. Если заднее здание отделялось от трех остальных стеной, то внутренние ворота устраивались сбоку от внешних, чтобы не облегчать силам зла проникновение внутрь жилища. Внутренняя стена служила границей между «чистой» и «хозяйственной» зонами, между хозяевами и прислугой.

Жилища, устроенные по принципу сыхэюань, называют «пекинским двориком» или «пекинским квадратом». Сразу же напрашивается вопрос – а почему именно в Пекине сыхэюань получил такое распространение? Можно сказать и иначе – почему в других городах этот принцип строительства не был так популярен, как в Пекине?

Старые хутуны в центре Пекина. 2007

Во-первых, сооружение жилища по установкам сыхэюань было довольно затратным делом, и не каждая семья на периферии могла позволить себе такое «удовольствие» в виде небольшой усадьбы. Многим приходилось довольствоваться одиночными хижинами и утешаться пословицей «Богат тот, кому звезды не мешают спать»[135].

Во-вторых, столица была относительно безопасным городом с крепкими стенами и хорошо отлаженной системой охраны улиц. Каждый квартал по ночам обходили сторожа, а на сигнал тревоги или какой-то подозрительный шум прибегали стражники. Для того, чтобы чувствовать себя в столице спокойно, достаточно было вооружить слуг и совместно проживавших родственников, чтобы они могли дать отпор грабителям. А где-нибудь в Синьчжоу[136] обывателям приходилось сообща строить укрепленные поселения и сообща противостоять тем, кто покушался на их жизнь и имущество. Изолированный «квадрат» в таких условиях прижиться не мог.

В период Вёсен и Осеней в китайских городах начали внедрять весьма полезное новшество – закрытую квартальную систему. Для обеспечения безопасности кварталы обносили высокими стенами с единственными воротами, которые закрывались вечером. Стены дополнялись сторожами, которых жители квартала обычно нанимали за свой счет. У тех, кто слишком рано спешит уйти домой с вечеринки, могут с иронией спросить: «Разве ваш квартал снова стали запирать на ночь?».

Если заменить заднее здание стеной, то получится саньхэюань («три [строения] с общим двором»), упрощенная форма сыхэюаня. Но желательно не отказываться от четвертого здания, пусть оно получится маленьким, в один цзянь[137], но будет наличествовать, дабы мини-усадьба имела завершенный вид.

Что является главным в сыхэюане? Ответ: «северное здание», который сразу же приходит на ум, неверен, поскольку главным в сыхэюане является двор. Пространство двора – воплощение Пустоты, которая в даосизме считается первозданным началом, главным условием существования всех вещей. Пустота двора формирует вокруг себя строения, образующие сыхэюань. У китайцев есть одно достоинство, которое подчас может превращаться в недостаток – они во всем пытаются найти глубокий смысл, а если не находят, то придумывают его.

Высокая плотность застройки и скученность населения, характерные для китайских городов, побуждали на досуге услаждать душу созерцанием красот природы. Созерцание – это один из способов медитации, при котором наблюдение не сопровождается анализом и вообще какой-то умственной работой. Человек отрешается от суетного мира и чувствует себя наедине с Вселенной… Хорошо, если размеры усадьбы позволяют устроить в ней сад с прудом и беседками, но если такой возможности нет, то можно посадить во дворе хотя бы один куст, хотя бы одно деревце или хотя бы один камень необычной формы, чтобы было на чем задержать взгляд…

Прогуляться по району Дунчэн в хорошую погоду – особое удовольствие. Даже если кажется, что знаешь здесь каждый закоулок, то все равно каждый раз открываешь для себя что-то новое. Сворачиваешь в переулок и словно бы переносишься в далекое прошлое… Знатоки утверждают, что самый вкусный чай заваривают в хутунах, где воздух пропитан ароматом времени и воспоминаний. «После острого хорошо поесть сладкого», – говорят люди. Да, действительно, контрасты усиливают общее впечатление. После прогулки по хутунам можно отправиться в Военный музей Китайской народной революции, здание которого было построено к десятилетию образования Китайской Народной Республики, отмечавшемуся в 1959 году. Вход в музей, кстати говоря, бесплатный, так что приходить сюда можно хоть каждый день, благо здесь есть на что посмотреть. Но в качестве контраста с дунчэнскими хутунами выступают не экспонаты музея, а его планировка, включающая в себя несколько замкнутых дворов, напоминающих о сыхэюане.

Названия хутунов поражают своим разнообразием. Они могут образовываться от топонимов, от названий расположенных неподалеку официальных учреждений, рынков или монастырей; встречаются названия, указывающие на род занятий местных жителей или же на какого-то значительного человека, некогда проживавшего здесь. Некоторые названия весьма романтичны, а другие должны приносить удачу, но о чем говорят такие названия, как «Собачий хвост» или «Воробьиный клюв»? Если гулять по хутунам, прокручивая в уме их названия, то можно ощутить, прочувствовать перманентную изменчивость бытия. Идешь по переулку Экзаменационного двора, сворачиваешь в переулок Лотосового облака, оттуда попадаешь в Собачий хвост, а за ним пройдешься по переулку Радости, выходишь на Рисовый рынок, который приводит тебя в Персиковый сад, а там и до Вороньего гнезда недалеко…