— Открывай, мелкая пакостница! — барабаню я в дверь спальни со всей дури, которую Милка захлопнула перед самым моим носом.

— Тонечка, я просто хотела проверить? — орёт она через дверь.

— Что проверить?

— Ну, как что? Ты же сама мне рассказывала, что итальянцы эти нихрена не понимают английского...

— Зашибись! — останавливаюсь я на мгновение, офигев от её объяснений. — Ты послала пограничника на паспортном контроле, а я ещё и виновата в этом? — разворачиваюсь спиной, и начинаю дубасить в дверь пяткой. — Открывай, кому говорю! — ору во всё горло.

— Тонечка, ну я же пьяненькая была, мне простительно.

— Пьянь подзаборная... — цежу, продолжая колошматить о дверь пяткой.

События минувшей ночи так стремительно и так непредсказуемо развивались, что я совершенно забыла с чего собственно всё и началось.

— Ну ты же знаешь, я боюсь летать, у меня детская травма, — повизгивает она за дверью.

— Не волнуют меня твои детские травмы, готовься давай теперь расплачиваться за наши документы… натурой, — ору, и представляю, как эта мелкая чертовка хлопает сейчас глазками, сбивая всех с толку своим невинным видом.

Никому никогда даже в голову не придёт, что эта миниатюрная девочка с кукольным личиком, большая любительница сомнительных экспериментов. И ситуация, когда из её глубин достают остатки презервативов в больничке — самое безобидное, что с ней вообще могло произойти. Она до сих пор шёпотом вспоминает, как она уздечку парню прикусила во время минета, а потом случайно себя в зеркале увидела, когда парень этот от неё в ужасе сбежал. И мы до сих пор ржём до слёз, когда вспоминаем, как один из её горячих поклонников вывихнул себе челюсть во время куни, а по пути из травмы, вывихнул её ещё раз только уже от смеха.

— Да я бы с удовольствием с ним переспала… — сообщает мне она.

— Что? — перебиваю её, разворачиваясь лицом к двери. Интуитивно сжимая кулаки.

Она это мне серьёзно сейчас заявляет?

— Только он даже не посмотрел на меня ни разу, разве не помнишь? Это из-за тебя он до меня докопался, — кидает Милка в меня очередное обвинение.

Ну нет, это уже слишком. Она, значит, всю эту кашу заварила, а я крайняя?!

Тем не менее, напряжение после её слов, потихонечку начинает отпускать.

Размахиваюсь, чтобы как следует ударить по двери кулаком напоследок. Не успеваю — пространство разрывает странная мелодия сильно похожая на свадебный марш.

Зависаю с поднятой рукой, ошарашенная неожиданными звуками, не сразу сообразив, что это в дверь нам звонят.

Чёрт, кого это нелёгкая принесла? И что теперь делать?

Кто-то раз шесть или даже больше нажал кнопку звонка у нашей двери, и, неудовлетворённый молчанием, решил постучать.

Я сажусь на пол, прислушиваясь к негромкому, но настойчивому стуку в дверь.

Из кухни выглядывает Лерка, и, вытаращив глаза, ползёт ко мне по коридору на четвереньках почему-то. Потом садится напротив, и кивком головы спрашивает: не в курсе ли я, кто это к нам там припёрся?

Я, естественно, не в курсе, о чём ей и сообщаю разведя руки по сторонам и помотав отрицательно головой.

Дверь спальни осторожно приоткрывается в самый разгар наших с Леркой безмолвных переговоров, и оттуда выглядывает взъерошенная Милкина, сначала голова, а потом и целое туловище с телефоном.

— Винченцо звонит, — шепчет она.

— Нас нет, мы уехали в Анцио, купаться, — отвечает ей тоже шёпотом Лерка.

— Что? — я перевожу взгляд с одной на другую.

Стук в дверь прекращается.

— А-а-а … — доходит до меня. — И как мы выйдем теперь отсюдова, за нами с минуты на минуту уже карета должна прибыть?

— Какой этаж? — интересуется вдруг Лерка

— С ума сошла?! — таращу я на неё глаза, — тогда нас точно куда-нибудь сдадут… насовсем.

— Что предлагаешь? — спрашивает Лерка голосом.

— Тш-ш, — шикает на неё Милка, демонстрируя нам экран телефона. — Это были не мы, соседка пошла искать виновников её мигрени по квартирам. Винченцо пишет, что она глуховата немного и ей постоянно кажется, что кто-то шумит, — прыскает она в кулачок, — надо валить, пока она этажи прочёсывает, а то нас и отсюда выпнут.

— Ну ты уж постарайся, чтобы нас не выпнули пока мы документы не заберём, — подкалывает её Лерка. — А мы, в свою очередь, так и быть, не расскажем родителям твоих учеников, что ты их матом учишь ругаться.

— И дедушек учеников своих совращаешь, — добавляю я не зло.

Милка делает: «пфф» на наши шутливые наезды. И вытаскивает из чемодана парочку маленьких треугольников, именуемых купальником.