Тусклый свет салонной лампочки осветил лицо Киры, склонившейся над экраном моего смартфона.

Сначала в её глазах отразилось непонимание. Затем они заблестели, брови поползли вверх, губы сжались в тонкую нить. Она обычно так делает, чтобы скрыть негодование, злость, раздражение. На этот раз это была ярость.

— Ветров-старший… — прошипела Кира, её голос дрожал, а взгляд уже метал молнии. — Отец Дэнни.

Она резко откинулась на спинку сиденья, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Но зачем, Горай⁈ — взорвалась Воронцова, взмахнув руками. — Зачем миллиардеру, владельцу заводов и пароходов, опускаться до такой низости? Покупать отключение света в какой-то полуразвалившейся базе на окраине? Чего он добивается?

— Он хочет забрать то, что ему принадлежит. По его мнению, — ровным тоном ответил я, выключая телефон. — Неона и своего сына.

— Подождите… Я может что-то не понимаю? У вас же с ним пари, — удивлённо пробубнил Белов, не спеша заводить микроавтобус.

— Это ничего не меняет, — печально ухмыльнулся я в ответ. — Ветров-старший понимает, что Дэнни не откажется от гильдии. Он уже начал втягиваться в командную работу. Так же отец Ветрова видит, что мы прошли ещё один этап Центрифуги. Ему нужно помешать нам подготовиться к испытанию. А когда мы проиграем, он заберёт у нас Неона. Ведь пари нарушено. Верно? К тому же он выставит нас ничтожными аутсайдерами перед сыном и заберёт его в Топ-гильдию.

— Значит, всё, — мрачно подытожил Белов, стукнув по рулю. Помощник обхватил голову руками, традиционно источая негатив. — Приплыли. С такими людьми мы бодаться точно не можем. Если Ветров-старший за нас взялся, он нас просто размажет. В грязь втопчет! Всё!.. Нам конец.

— Из-за какого-то зажравшегося урода наша гильдия может рассыпаться, — процедила Кира, затем взглянула на меня. — Артур? Может что-то можно сделать?

— Кира, ситуация безвыходная. На этот раз… — выдавил Белов, и затих.

Я проигнорировал настроения Киры и Белова. Эмоции сейчас были плохим советчиком. Отсеяв несколько вариантов, я нашёл то, что было нужно. В голове выстраивалась идеальная комбинация.

— Ну что, едем? — оглядел нас Белов.

— Пока нет, — коротко бросил я в его сторону.

Через пару минут смартфон в руке вновь коротко завибрировал. Серёга, получив новую установку, прислал вторую часть информации. Полное досье на начальника филиала Романа Сидоровича Орликова.

Я быстро пробежал глазами по выжимке данных.

«Орликов Р. С. Проживает на Петроградке, элитный коттеджный поселок. Семья (жена и двое детей) в данный момент на отдыхе в Дубае. Объект проживает один, слуг нет. Дом оборудован по последнему слову техники: система „умный дом“, замкнутый контур видеонаблюдения, биометрическая сигнализация. График работы объекта свободный. Обычно покидает рабочее место около 15:00».

Я взглянул на часы. Половина третьего. Его величество скоро поедет домой, отдыхать после тяжёлого трудового дня. Бедняжка. Устал перекладывать бумажки с места на место и сидеть весь день на пятой точке в одном и том же кресле.

— Заводите мотор, — я убрал телефон в карман и посмотрел на Киру. — Возвращаемся на базу. Артём Сергеич, ваша задача успокоить команду. Никакой паники по поводу отсутствия света.

— Как мы их успокоим, если не знаем, будет свет или нет⁈ И у Полины когда в холодильниках температура падает! — взвилась Воронцова. — Ты опять говоришь загадками, Горай!

— Свет скоро будет, — спокойно отрезал я. — Но по пути нам нужно заехать за Серёгой. И подбросить нас в одно место.

— Куда ещё⁈ — Кира уже перешла на крик, стукнув ладонью по колену. — Мы и так время теряем!

— Бесполезно это всё, — затянул свою заунывную песню Белов. — Артур, не знаю, что ты затеял, но с влиятельными мира сего мы не можем драться на равных. У них деньги, связи…

— Поверьте, — я повернулся к тренеру и посмотрел на него так, что Артём Сергеевич инстинктивно вжался в сиденье. Затем перевёл взгляд на Киру. — Шансы всё исправить есть. И мы будем драться. Просто на этот раз по нашим правилам. Поехали.

Всю дорогу Кира и Белов молчали. А я обдумывал план и понимал, что он очень хорош. Микроавтобус мягко притормозил у тротуара, в сотне метров от нужного адреса на Петроградке. По пути я уже успел связаться с Серёгой, обрисовав задачу в общих чертах: подготовить оборудование для дистанционного взлома системы «Умный дом».

Пока Кира нервно барабанила пальцами по сумочке, Белов печально вздыхал в ответ, я достал из кармана Сверчанского.

— Барон, есть работа. Нужно пробраться в дом Орликова, — негромко произнёс я.

Сверчанский лениво потёр лапки, настороженно пошевелил усами.

— Командир, я штатный телепат, а не форточник, — негромко возмутился он. — Опять прикажете с тараканами биться? Увольте-с. Я с этими усатыми дел больше не имею.

— Уверен, что там не будет тараканов. Операция стратегической важности. За успешное выполнение гарантирую пару капель выдержанной росы, — невозмутимо предложил я сделку, учитывая слабину сверчка. — Богатой хмелем и солодом.

Сверчок замер. Фасеточные глаза заинтересованно сверкнули в полумраке салона.

— Выдержанной, говорите? Хмельной? Эх, погубите вы мою бессмертную душу, сударь… — барон тяжело вздохнул, больше набивая себе цену и стараясь как можно правдоподобней имитировать сомнения. Хотя фасетки его блестели от счастья так, словно это были крохотные и безумно яркие звёзды. — Но так и быть. Гусары денег не берут, но от хорошего магарыча отказываться грех! Выдвигаемся!

Я аккуратно спрятал добровольца в нагрудный карман.

— Может, я с вами, Артур Викторович? — неуверенно подал голос Белов, держась за руль. Тренер явно чувствовал себя не в своей тарелке, в основном из-за того, что рядом сидела Кира. Он тоже хотел проявить себя. Не знаю, какие у них отношения с Кирой на данный момент, но он будто пытался реабилитироваться в её глазах.

— Ни в коем случае, Артём Сергеевич, — отрезал я, хватаясь за ручку двери. — Ваша задача быть на базе. Занимайтесь своими обязанностями, и держите команду в тонусе.

— Не знаю, что ты задумал, Артур, — Кира взглянула на меня из-под нахмуренных бровей. — Но хочу пожелать удачи. И постарайся не сесть в тюрьму до квалификации.

Я кивнул, отодвинул дверь и шагнул на тротуар питерской улицы. Микроавтобус сорвался с места, оставляя меня одного.

Пройдя небольшой квартал, я оказался перед глухой трёхметровой стеной, выложенной из камня. И не абы какого, а гранита. Широкая асфальтированная дорога терялась в кованых раздвижных воротах. Сквозь решётку просматривался просторный мощёный двор и фасад здоровенного, безвкусного особняка в три этажа. В глубине двора тускло поблёскивали объективы камер слежения. Ещё одна на входе, но она смотрела на пятачок у ворот, где меня не было.

Внезапно из густых кустов сирени у забора раздалось громкое ритмичное уханье филина. Искорка в переноске напряглась, недовольно зашипела на странный звук. Живчик тихо и удивлённо тявкнул из-за пазухи, а Сверчанский хихикнул.

— Матерь божья, ну и дилетанты пошли, — выдал он едкое замечание. — По таким примитивным птичьим сигналам мы на редутах неприятельских шпионов пачками вычисляли! Хоть бы соловьём залился для приличия.

Я прошёл к буйно разросшейся сирены, раздвинул ветки. На складном стульчике сидел Серёга. Хакер был укомплектован по полной: на коленях светился раскрытый ноутбук, рядом лежал раскрытый алюминиевый чемоданчик, из чрева которого торчала миниатюрная антенна, похожая на уменьшенную копию военного локатора.

— Филин, значит? — усмехнулся я, присаживаясь на корточки.

— Ну а что? Конспирация, — Серёга нервно поправил очки, быстро переключая окна на мониторе. — Всё готово. Я перехватил частоту его домашнего маршрутизатора через узконаправленный сигнал. Давай бойца.

Я достал барона деловито крутившего усами. Серёга с хирургической точностью закрепил на хитиновой мордочке сверчка крошечную микро-камеру, размером со спичечную головку. Как и в прошлый раз. А под брюшком приклеил на скотче тончайший петличный микрофон.

— Целеуказание следующее, — я склонился над Сверчанским. — Проникаешь в дом через вентиляцию. Оцениваешь обстановку. Дальше действуешь по моим командам. На глаза хозяину не попадаться.

Сверчанский пригладил лапками усы, всем своим видом выражая крайнюю степень боевого энтузиазма.

— Если погибну в бою за правое дело… — трагическим шепотом начал барон, картинно воздев лапку к небу. — Сожгите мое тело. А пепел распылите над Эльбрусом.

— Брошу тебя в море креплёной росы, барон, — иронично оборвал я гусарский пафос. — Не драматизируй.

— А мне нравится ваша идея, сударь! Хе-хе! — довольно стрекотнул сверчок.

Расправив полупрозрачные крылышки, Сверчанский с тихим жужжанием попытался взмыть в воздух. Затем вспомнил, что сверчки не летают и чертыхнулся, спрыгнул с моей руки, исчезая в зарослях.

— А теперь наблюдаем, — напряжённо пробормотал Серёга, пробежав пальцами по клавишам ноутбука, словно виртуоз-пианист.

Я видел то, что видит барон. Он легко перемахнул через кованые ворота, скрылся в тени элитного двора. Операция «Возмездие» началась.

Картинка слегка прыгала, но была вполне детализированной. Машина Орликова была припаркована у гаража. Чиновник дома.

Сверчанский ловко юркнул в вентиляционную решётку на фасаде, затем заскользил по пыльным жестяным коробам. Несколько мелких паучков шарахнулись в сторону, когда он начал пробираться через паутину вперёд.

— Тьфу, антисанитария, — брезгливо ворчал гусар на фоне, продолжая смахивать лапками паутину в сторону. — А паучья-то развелось! И каждый норовит поздороваться! «Здрасьте, ваше благородие», «как поживаете, ваше благородие». Честное слово, никакой субординации.

Миновав систему вентиляции, мутант добрался до решётки, выходящей в нужную комнату, протиснулся сквозь неё и бесшумно спланировал на высокий шкаф из красного дерева.

Я увидел роскошно обставленный зал с массивным камином и шкурами на полу. В камине потрескивали дровишки. Прямо по центру, утопая в огромном кожаном кресле, восседал Орликов. Чиновник сменил строгий костюм на шёлковый красный халат, попивал дорогой коньяк из пузатого бокала и лениво клацал каналы на пульте огромного плазменного телевизора, который занимал всю противоположную стену.

Серёга вздохнул, затем судорожно застучал по клавиатуре. Полминуты он отбивал пальцами ритмы, а затем отвлёкся, почесал ладонями.

— Готово, Горай, — хакер победно ухмыльнулся, глядя в монитор. — Я обошёл фаерволы. Управление системой «Умный дом» полностью в наших руках. Свет, звук, коммуникации. А теперь… представление начинается.

Серёга театрально занес палец над клавишей Enter.

Щелк!

В особняке Орликова, прямо из скрытых потолочных колонок системы мультирум, вдруг зазвучала тихая, невероятно зловещая и тревожная музыка. Низкочастотный эмбиент, пробирающий до мурашек, с гремящими цепями и хрустом костей.

Чиновник вздрогнул, нахмурился, затем потянулся до пульта умного дома, ткнул в него, ещё раз.

— Анфиса… Отключить музыку! — угрожающе приказал Орликов.

Музыка не только не стихла, она стала ещё громче. Роман Сидорович чертыхнулся, отставил бокал, подхватил телефон, набрал номер.

— Алло! Служба сервиса? У меня тут система сбоит, — раздражённо заговорил он в трубку.

— Если вы хотите оставить отзыв, нажмите один. Если желаете узнать баланс, нажмите… — донеслось из трубки.

— Оператора мне! — зарычал в ответ Орликов. — Срочно.

— Если вы хотите поменять тариф…

— Да твою ж мать! — хозяин дома вскочил, добрался до ближайшего комода. — Где же этот чёртов телефон⁈

Наконец-то он нашёл визитку, позвонил по другому номеру.

— Служба сервиса? — спросил он, и услышав в ответ согласие, выпалил: — Вы говорили, что всё будет работать идеально.

— Что вас конкретно беспокоит? — раздался ленивый мужской голос.

— Какая-то жуткая музыка заиграла из колонок, на пульт не реагирует, — сообщил Орликов, оглядывая комнату.

— Попробуйте нажать кнопку аппаратной перезагрузки, Роман Сидорович, — вяло отозвался оператор. — Она на главной панели. Дождитесь пары звуковых сигналов и включите тест системы.

В этот момент сидящий на шкафу барон решил настроить речевой аппарат и гулко, раскатисто прокашлялся прямо в микрофон. Звук эхом отразился от стен гостиной.

Орликов аж подскочил на месте, побледнел.

— Вот! Ещё и кашель какой-то появился! — воскликнул чиновник. — Это вы кашляете⁈

— Нет, конечно, — устало отозвался спец. — Наверное, помехи, или ваш микрофон фонит. Перезагружайте.

Орликов добрался до кресла, нервно глотнул коньяк прямо из горла́, сморщившись. Затем он подошёл к настенной панели, ткнул пальцем в нужную кнопку и снова грязно выругался. Система не реагировала.

— А мы его щас вообще от внешнего мира отрубим. Вот так, — прошептал Серёга, с садистским удовольствием ударив по клавишам.

Связь в телефоне чиновника мгновенно оборвалась, сменившись короткими гудками.

Я поднёс к губам рацию.

— Барон. Твой выход, — тихо произнёс я. — Начинай.

Сверчанский выпрямился на краю шкафа, вновь прочистил горло и начал.

— Оррр-ликов… — густой гусарский бас, в котором смешались нотки потустороннего холода и прокуренного кабака, разнёсся по роскошному залу. — Зря ты это сделал. Ох, зря ты берёшь мзду, смерд, и мешаешь истинным гладиаторам арены!

Чиновник с криком вскочил с кресла. Его лощёное лицо побледнело ещё сильней. Он начал метаться по комнате, озираясь по сторонам в поисках источника звука.

— Кто здесь⁈ — завизжал Орликов, хватая тяжёлую хрустальную пепельницу в качестве оружия. — Выходи! Полиция уже едет!

— Полиция тебе не поможет, продажная ты душонка! — громыхал Сверчанский с потолка. — Таких, как ты, боги Арены карают! Безжалостно! Ты проклят духами песка и крови за свое мздоимство! Завтра же весь город узнает, какой ты продажный каз-зёл! Я лично прослежу, чтобы тебя на конюшне высекли!

Орликов побледнел как полотно. Его рука дрогнула. Бокал с остатками элитного алкоголя выскользнул из пальцев и с глухим стуком упал на дорогой персидский ковер, напиток тут же впитался в густой ворс. Спотыкаясь о собственные ноги, чиновник кинулся к стационарному телефону на стене, намереваясь вызвать охрану посёлка.

Но Серёга не дремал. Хакер моментально зациклил канал звука на Сверчанском.

Орликов дрожащими руками набрал номер, прижал трубку к уху… и отшатнулся с истошным воплем. Прямо из динамика повисшей на проводе телефонной трубки рявкнул бас Сверчанского:

— Продажная тварь! Ты уже обречён, если не искупишь свою вину! Кровью умоешься, иуда!

Орликов отпрыгнул назад, врезавшись в диван своим крупом, затем кинулся в угол, между камином и книжным стеллажом, дыша с присвистом и тараща глаза в пустоту. Его лощеное лицо приобрело землисто-серый оттенок, а на лбу заблестели бисеринки пота.

— Кто ты⁈ Кто ты такой⁈ — зарычал Орликов. Барон лишь издевательски засмеялся в ответ.

Ну до чего же Сверчанский пошёл в роль! Я не удержался и хохотнул, а Серёга закатился со смеху.

Паника накрыла начальника филиала с головой. Возможно он думал, что его взяли в плотную разработку спецслужбы с использованием новейших психотропных технологий, либо он окончательно свихнулся на фоне хронического стресса, а может элитный алкоголь оказался палёным и вот к нему пришла белочка, которая говорит басом.

Страх того, что о взятке Ветрова-старшего станет известно прокуратуре, парализовал его волю. Это было видно по его лицу и блуждающим по комнате глазам.

— Но ты можешь прямо сейчас всё исправить, смерд, — внезапно сбавил тон Сверчанский, переходя на зловещий шёпот. — Духи арены могут быть милосердны к покаявшимся. Исправь содеянное, я дам тебе возможность позвонить куда надо. Иначе…

Орликов не стал дожидаться, что последует за этим «иначе».

Метнувшись обратно к столу, он поднял трубку. Серёга предусмотрительно разблокировал внешнюю линию. Услышав гудок, чиновник дрожащими, непослушными пальцами набрал номер.

— Алло! Петрович⁈ Это Орликов! — воскликнул он в трубку, срывая голос. — Поднимай бригаду! Срочно! Езжайте на базу «Огненных львов» и подключайте их обратно! Да плевать мне на регламент, я сказал — немедленно дать свет! Головой отвечаешь!

Бросив трубку, он тут же набрал второй номер.

— Славик, слушай меня внимательно, — затараторил Орликов, вытирая пот рукавом шелкового халата. — Тот конверт, что мне сегодня передали… Да, от Ветрова. Бери его из сейфа и чеши обратно. Скажи, что мы не можем выполнить договорённости. Форс-мажор! Всё, выполняй!

Закончив с распоряжениями, чиновник рухнул в кресло, тяжело дыша. Его руки ходили ходуном. Спустя пару секунд он потянулся к мобильному телефону и набрал последний, видимо, самый важный для него номер.

— Эдуард Моисеевич? Простите за поздний звонок, — простонал Орликов, массируя виски. — Мне срочно нужна внеплановая сессия. Да, прямо сейчас. Кажется, у меня галлюцинации… Возможно я слышу голоса у себя в голове. Они угрожают мне расправой и говорят какими-то архаизмами… Приезжайте, умоляю.

Мы ждали не больше полчаса. Сверчанский чуть не уснул в решётке, отгоняя от себя надоедливых паучков. Серёга был на страже и напряжён как пружина на взводе, он контролировал несколько процессов, а на лице его блуждала довольная улыбка.

Орликов же прикончил бутылку коньяка, затем достал из бара следующую. Подсел к камину и смотрел на огонь. Затем начались звонки.

Первым отзвонилась аварийная бригада. Они выполнили работу. Затем курьер отчитался о посылке для Ветрова. А потом на территорию въехал кабриолет с сидящим в нём блондином. Психолог Орликова прибыл, и сейчас будет промывать ему мозги, стараясь погрузить в травмы из детства, не иначе.

Блондин ещё не успел покинуть свой кабриолет, как мой смартфон в кармане коротко звякнул. Я достал его, открыл сообщение. Отправитель: Кира Воронцова.

«СВЕТ ЕСТЬ!!!» — прочёл я.

— Барон, отбой. Возвращайся на базу, — скомандовал я в рацию. — Миссия выполнена.

Голоса в особняке стихли. Сверчок оперативно покинул вентиляцию, запрыгал по саду к каменной стене.

Серёга принялся быстро и бесшумно сворачивать аппаратуру. Вот он сноровисто закинул ноутбук и антенну в чемоданчик, защёлкнул замки. В этот момент со стены спланировал Сверчанский, и застрекотал неподалёку. Через пару минут сверчок спланировал на моё плечо. Барон был весь опутан серой липкой паутиной, его усы торчали в разные стороны, но несмотря на это фасеточные глаза насекомого блестели от неподдельного восторга.

— Славная была баталия, командир! — радостно застрекотал сверчок, сбрасывая с себя ошмётки паутины. — Мы их смяли, как французов под Аустерлицем! Супостат в панике, бежит роняя тапки!.. А теперь, извольте расплатиться. Душа горит, требует обещанной росы!

— Заслужил, барон, — хмыкнул я, пока Серёга аккуратно снимал с него микрофон и камеру. — Но вечером.

Искорка шипела с определённой тонкой интонацией. Так она радовалась нашей победе. Выпустила пару струек дыма, который сдул ветерок прямо на Серёгу. Он закрыл нос рукой и чихнул, громко хрюкая, затем ещё раз.

Живчик крутился как волчок у меня в руках. Он места себе не находил. Неужели он уже настолько чувствовал моё состояние? Видимо так всё и было!

Сверчок освободился от аппаратуры, после чего я пересадил его в карман.

Мы уже выходили из кустов на освещённый тротуар, когда позади нас к кованым воротам особняка, визжа тормозами, подлетела дорогая иномарка. Из машины торопливо выскочил мужчина с бородкой клинышком. Кто это мог быть? Не исключено, что человек от Ветрова-старшего. Впрочем, уже неважно.

Главное, наша операция прошла безупречно. Свет на базе восстановлен, а у чиновника теперь ещё долго будет дёргаться глаз при звуках дарк эмбиента.

* * *

База «Огненных львов», комната отдыха, примерно в это же время

Эта комната казалась единственным островком спокойствия среди изматывающих тренировок, турнирного ажиотажа и сдачи нормативов.

Анна Савельева, зябко кутаясь в форменную кофту, замерла перед распахнутой дверцей старенького холодильника «Саратов». Рядом, подпирая плечом косяк и задумчиво покусывая губу, переминался с ноги на ногу Денис Ветров.

Вторая полка была пуста.

— Я точно помню, что была одна баночка, за пакетом с молоком, — нахмурилась Анна, еще раз оглядывая немногочисленные продукты.

— И я помню, — кивнул Дэнни, озадаченно осматривая содержимое холодильника. — Клубничный с ванилью. Я на него ещё с обеда смотрел. Думал, потренируемся, и я его подрежу.

— Вообще-то мы договорились, Денис. Поделить его пополам! Забыл? — возмутилась девушка, скрестив руки на груди.

— Ах, да, точно. Договорились, — примирительно поднял руки мажор. — Вот только делить теперь нечего. Йогурт испарился. А у меня как раз полдник.

Анна прищурилась, окинув Ветрова подозрительным взглядом.

— Ты улыбаешься, — она сделала шаг навстречу Дэнни. — Признавайся. Ты его слопал втихаря, пока я в душ ходила?

— Я⁈ — Денис оскорблённо выпрямился, картинным жестом поправляя растрепавшуюся чёлку. — Зачем тогда я здесь? Это ты, наверное, его заточила и забыла. А теперь на меня перекладываешь!

— Не говори глупостей, — отмахнулась Савельева. — И что за сленг? Заточила. Фу! Так… Костя точно не мог взять, у него непереносимость лактозы.

— А Лера?

— Соколова? — Анна фыркнула. — Ты что, не заметил ещё? Она питается исключительно вяленым мясом и своими сухофруктами. Её от одного вида кисломолочки воротит.

— А, ну да, помню, — кивнул Ветров. — Говорила, что это еда для слабаков. Тогда кто?

Они вновь уставились в недра холодильника, словно ожидая, что пузатый пластиковый стаканчик материализуется из ниоткуда.

И вдруг взгляд Анны зацепился за деталь, которой там точно раньше не было. На белом пластике дверцы красовался еле мерцающий след. Крошечная капля, напоминающая синюю краску.

— Смотри, — Анна ткнула пальцем в улику.

Денис проследил за её жестом. Точно такие же мерцающие капли тянулись тонкой, едва заметной дорожкой по линолеуму, уводя в сторону.

Анна переглянулась с Ветровым, а затем, стараясь ступать бесшумно, двинулась по следу. Дорожка обрывалась у старого продавленного дивана. Из-под низенького журнального столика доносилось тихое бульканье.

— Кажется, я поняла, — рассмеялась Анна. Приседа на корточки, она осторожно заглянула под стол. Дэнни чуть ли не заполз под стол.

В полутьме растеклась по ковру пульсирующая Желешка. Увидев, что её засекли, она замерла. Полупрозрачное тело слайма пошло мелкой рябью, которая сложилась во что-то отдалённо напоминающее смущенную «улыбку».

— Ойбл!.. — булькнула Желешка. Из её левого бока выскочило крохотное полупрозрачное облачко пара, которое пахло ванилью.

Из правого бока Желешки с громким чпоканьем выпала вылизанная до последней капли пластиковая баночка, из-под того самого клубничного йогурта.

Анна не выдержала и прыснула в кулак, пытаясь сдержать смех. Дэнни расхохотался, отчего слайм вжал подобие головы в своё аморфное тело.

— Вот же проглот, — раздался за их спинами обречённый вздох.

Обернувшись, они увидели Костю Смирнова. Он подскочил к своему питомцу, виновато посматривая то на Анну, то на Ветрова.

— Не обижайтесь на неё… Она просто… ужасно обожает йогурты, — признался Костя, подбирая пустую баночку и пряча её в мусорное ведро. Желешка виновато потёрлась о его кроссовок. — Как видит его, так сразу теряет волю. Не может удержаться. Ребят, вы только Гораю не говорите.

Смирнов нервно сглотнул, сложил руки лодочкой перед собой.

— Если тренер узнает про нарушение диеты, особенно после той истории с пиццей, он всех с потрохами сожрёт, — продолжали Костя. — И в цоколе заставит бегать по этим дурацким дорожкам, до потери пульса.

— Какой йогурт? — невинно хлопая ресницами, спросила Анна.

— Понятия не имею, о чём ты, Костя, — подхватил Денис, заговорщицки подмигивая Смирнову. — Мы вообще пришли водички попить.

Смирнов растянул улыбку, с облегчением выдохнул, а его Желешка радостно забулькала, перекатываясь к ногам Анны и приобнимая её обувь, а затем бросилась и к Ветрову.

В этой маленькой комнатке, скрытой от сурового взгляда наставника, зарождалось то самое доверие, без которого стая никогда не станет настоящей командой.

* * *

Вернувшись на базу, я первым делом направился в комнату отдыха. В горле пересохло после нашей секретной вылазки на Петроградку. Подойдя к кулеру, я достал пластиковый стаканчик, наполнил его холодной водой и сделал пару больших глотков.

Обернувшись, я с удивлением обнаружил в дальнем углу комнаты троицу. Дэнни, Анна и Костя кучно стояли у журнального столика. Под ногами Смирнова мирно побулькивала Желешка.

— Почему не в зале? — поинтересовался я, сминая пустой стаканчик и выбрасывая его в урну.

— Отдыхаем… как и вы, Артур Викторович, — Анна выдавила из себя неестественно лучезарную улыбку.

— Да, тренер, — тут же подхватил Ветров, старательно пряча руки за спину. — Мы что, не можем просто поболтать?

— Ага, болтаем. То, сё, — Костя натянул улыбку.

— Бульк-бульк, — подтвердила Желешка, выпустив из себя почему-то пахнущее ванилью облачко пара.

Неловко переглянувшись, троица бочком протиснулась мимо меня к выходу из комнаты.

Я посмотрел им вслед, озадаченно приподняв бровь. Что-то не то. Слишком необычно всё это. Сам факт их слишком быстрого объединения смущал меня. Мажор, тихоня и перфекционистка, которые еще пару дней назад терпеть не могли друг друга, объединились.

И это облачко пара…

Усмехнувшись, я направился в лазарет, спуская Живчика на пол и цепляя поводок. Следовало проверить щенка. Не нравилось мне как пульсируют его вихревые узлы. Даже невооружённым глазом было видно, как они перекатываются под его шёрсткой.

В медицинском блоке ярко горели лампы дневного света. Полина хлопотала у шкафчиков, сортируя ампулы.

— Аллилуйя, Артур Викторович, — Док не обернулась, но по голосу было ясно, что она в отличном настроении. — Еще бы час без электричества, и вакцины и растворы из холодильника полетели бы в мусорку.

— Нужно осмотреть терьера, — обратился я к ней, передавая свои опасения.

Полина тут же отвлеклась, подошла к щенку, завилявшему хвостом и вывалившему язык набок. Над смарт-браслетом Дока появилось голографическое окошко.

— Вихревые каналы, — подтвердила Полина. — Сейчас. Я знаю, что ему поможет.

Она принялась разводить порошок, мерно встряхивая колбу.

— Как вам удалось так быстро разобраться с «Энергосбытом»? — Полина наконец повернулась ко мне. — Кира Евгеньевна заходила, рассказывала, но энтузиазма в её голосе я не заметила.

— Просто донесли до чиновника, что брать взятки нехорошо, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Использовали нетрадиционные методы коммуникации.

Полина понимающе хмыкнула, набрала в пипетку раствор. Подошла к Живчику. Пёс дёрнулся, а вокруг него вспыхнула вихревая энергия. Мои рефлексы сработали быстрее мысли. Я подскочил к щенку, вытянул руку, чтобы перехватить Живчика, не давая ему сформировать вихрь.

В ту же долю секунды Полина сделала абсолютно то же самое.

Её теплая ладонь легла поверх моей руки. Мы замерли. Время в лазарете, казалось, остановило свой бег.

Я поднял глаза. Полина смотрела на меня в упор. Всегда немного отстранённая, Док сейчас выглядела растерянной. Её зрачки расширились. Затем искренне и очень тепло улыбнулась. Что было самым странным, она не спешила убирать руку.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга в полной тишине, нарушаемой лишь мерным гудением кварцевой лампы и сопением спящих зверей.

Наконец, Полина моргнула, словно сбрасывая наваждение. Густой румянец залил её бледные щеки. Она резко отдернула руку, влила содержимое пипетки в пасть заскулившего щенка, затем поднялась на ноги.

— Реакция у вас отличная, Артур Викторович, — смущённо пробормотала Полина, торопливо отворачиваясь к столу с препаратами. — Спасибо за помощь.

Вернувшись к работе, Док попыталась придать себе привычный профессиональный тон, но её голос всё еще немного дрожал. Она достала из сейфа небольшой пластиковый флакон с белым порошком, затем быстро сделала раствор, переливая в пробирку и запаковывая её крышкой. Протянула мне лекарство, стараясь не смотреть в глаза.

— Вот. Это для Живчика, — быстро заговорила Полина. — Синтезированный эфирный стабилизатор. Одна чайная ложка, добавляйте ему в еду. Это выровняет вихревые флуктуации.

Я взял флакон, чувствуя, как внутри нарастает странное, давно забытое тепло.

— Спасибо, Полина, — негромко ответил я. И, кажется, в это слово я вложил чуть больше смысла, чем просто благодарность за лекарство.

Живчик действительно успокоился. Спокойно, не дёргаясь бежал за мной на поводке, когда я покинул лазарет и направился по коридору в сторону тренировочного зала. Искорку посадил на плечо, саламандре надоело сидеть в переноске.

Из головы не выходил тот странный момент с Полиной, но я быстро отодвинул эмоции на задний план. Предстояла вечерняя тренировка. Сейчас не до этого.

Приблизившись к залу, я замедлил шаг. Что-то было не так.

Свет дали, и Белов должен быть в зале, как и остальные. Но ни лязга цепей, ни рычания, визга питомцев, ни тем более выкриков Белова. Сейчас внутри царила непонятная тишина. Никто не тренировался.

Я толкнул створку двери, шагнул внутрь.

Белов, бойцы и их питомцы сбились в плотное кольцо в самом центре зала. Они стояли молча, плечом к плечу, не отрывая взглядов от чего-то, что находилось в центре. Хрустальный барс напряжённо мерцал, Бублик глухо ворчал, не сводя жёлтых глаз с неизвестного объекта, Матильда просто замерла, рыча, а Желешка и вовсе трусливо пряталась за ногами Кости.

Я отодвинул застывшего, словно соляной столб, Белова, прошёл дальше.

Посреди зала, продавив своим весом старые резиновые маты, находился огромный наглухо заваренный стальной контейнер. В человеческий рост, шириной с малолитражку, он источал холод и едва уловимый химический запах, от которого Искорка в моем кармане тревожно зашипела.

На толстой гофрированной стенке ящика красовался свежий, выдавленный прессом логотип промышленной компании Ветрова-старшего.

Дэнни стоял бледный как полотно, а его руки мелко дрожали.

Я подошёл к ящику вплотную, замечая зажим, который держал бежевый конверт.

Вытащив его, я достал лист с печатным текстом. Никаких подписей. Никаких печатей.

«Раз не хотите сдаваться по-хорошему, попробуйте потренироваться с этим».