– Мне нужна ваша помощь на кухне, танни Мария, – сказал он.

В проеме двери виднелся его силуэт с ножом в руке.

Я сделала шаг назад и ударилась головой о стенбока.

Он рассмеялся и сказал:

– Хорошо, что в вас просыпается уважение. Но не беспокойтесь об этом. – Он помахал ножом. – Это всего лишь для нарезки мяса. – Металл блеснул серебром, но я увидела и темные пятна крови. – Идемте, здесь же холодно.

Если я умру здесь от холода, Джесси это никак не поможет, – и я пошла за ним по лестнице. Пистолет теперь висел у него на поясе. По жизни в обществе Фэни я знала – боец из меня так себе. Не хватает ни реакции, ни силы. Жаль, что не ходила на какие-нибудь курсы, не научилась обращаться с оружием. Джесси в этом смысле точно была опытнее меня. Может, она сбежала и с ней все в порядке?

Он завел меня в кухню. Вдоль больших серебряных столешниц висели всевозможные инструменты для разделки мяса, мясорубка, машина для изготовления колбас.

Наверху было теплее, но я дрожала еще сильнее. Тряслась, как погремушка.

– Что с Джесси? – спросила я, стуча зубами.

– Может, у плиты согреетесь, – сказал он. – С тех пор, как уехала жена, не ел человеческой еды, а вы, знаю, неплохой повар.

На плите стояла большая чугунная сковорода, а рядом – деревянная доска с тремя кусками мяса. Там же банка свеклы и фасолевый салат из супермаркета.

– Приготовьте стейки, – сказал он. – Мясо свежайшее.

Я попыталась включить газовую плиту, но руки меня не слушались. Онемели от холода.

– Давайте помогу, – сказал он, как настоящий джентльмен, и, отложив нож, зажег плиту.

Я ненавидела этого человека, убийцу, но позволила ему зажечь плиту. Руками я обхватила сковороду. Пальцы посинели. И от тепла даже заныли. Но вскоре ожили, и я налила в сковороду немного масла.

Собиралась положить туда мясо, но руки снова отказали. На этот раз не из-за холода. А из-за сердца.

Оно сказало: «Готовить с ненавистью не могу. Не могу, и все».

«А для Фэни готовила, – напомнил мне мозг. – Хоть и ненавидела».

«Нет, ненависти не было, – возразило сердце. – Я просто его не любила. А готовить любила».

Я отошла от плиты.

– Я не буду для вас готовить, – сказала я.

– Будете, – сказал он и вытащил пистолет.

– Готовить надо с любовью, – сказала я.

Все мое тело верило в эти вылетевшие изо рта слова, а мозг говорил: «Ты с ума сошла? Он тебя убьет!»

Я скрестила руки и ждала пули.

Но вместо того, чтобы выстрелить в меня, Ван Вейк рассмеялся. Холодным, сухим смехом.

– Что за люди, со своей… любовной чепухой, – сказал он с язвительной улыбкой. – Она делает вас такими слабыми.

Я стояла, все еще дрожа от холода, но желудок горел категорическим «нет».

– Приготовите мне еду, – сказал он нарочито сладким голосом, – расскажу, что случилось с Джесси. Обещаю.

Так я и поверила. Но если есть хоть крошечная возможность что-то узнать… Я приготовлю, из любви к Джесси.

Я положила стейки на сковороду. Брызнуло масло, но руки сами отпрыгнули в сторону. Ван Вейк снова рассмеялся.

– Видите, от вашей слабости я становлюсь только сильнее, – сказал он, сунув пистолет обратно за пояс. – Вы бы вообще не попали в эту переделку, если бы вам было все равно. Все это ради совершенно постороннего человека. И посмотрите, в какую историю вы вляпались. Это противоестественно, совершенно противоестественно.

– Если кто противоестественный, так это вы, – сказала я. – Вы больны.

Да, я ему готовлю, но соглашаться с ним не буду.

– Вовсе нет, – возразил он. – Я прошел естественный отбор. Я хищник. И думаю только о себе.

Он достал из кармана расческу и причесал свои редкие волосы.

– Без заботы и любви вы ничто, просто несчастный одиночка, – сказала я, переворачивая стейк.

– А мне нравится одиночество. Хотя хороший повар не помешал бы, – сказал он, убирая расческу. – А когда мне нужно… как вы это называете? – Он говорил, а взгляд его метался из стороны в сторону, зрачки двигались, как водяные жуки на пруду. – Близость, интим, тогда… я выхожу на охоту.

Он разложил салаты из фасоли и свеклы по двум тарелкам. В каждую я добавила по готовому стейку. Третий, самый толстый, оставила в сковороде, чтобы не остыл.

– И много людей вы убили? – спросила я, будто спрашивала, добавить ли ему томатного соуса.

– О-о, для меня это совсем новый вид спорта, – ответил он. – Раньше я охотился только на животных. Не думал, что от людей можно получить такое… удовлетворение.

Рядом с тарелками он положил ножи и вилки и начал есть стоя.

Телу надо подкрепиться, подсказал мозг, тогда согреешься.

Я пододвинула стул и заставила себя есть.

– Но погоня, – сказал он, – это очень важно. Убить – бах-бах, и ты покойник, – это, конечно, приятно, но не то же самое. – Он разрезал мясо. – Конечно, я стараюсь выстрелить точно, но, когда животное ранено и мне приходится его догонять, охота только выигрывает. – Он пожевал. – И я всегда его нахожу. Обычно оно уже умерло, но иногда просто ослабло и ждет, когда я избавлю его от мучений. Что я и делаю.

Он улыбнулся. Глаза были пустыми, как лед. Он ел, а из уголка рта вытекла капля крови.

– Хм. А вы неплохо готовите, – похвалил он. – Совсем неплохо.

Я не пережариваю стейк. Мясо получилось нежное и сочное. Вкус я не узнала, мои рецепторы замерзли и были сбиты с толку. Хотелось верить, что ем не прыгуна или что-то в этом роде. Я оставила филе и съела немного салата. Понятно, это из магазина, но я заставила себя проглотить свеклу и фасоль.

– Так что с Джесси? – спросила я.

– Лук и стрелы. Отличное оружие. Очень точное, если ты хороший стрелок. И бесшумное. Жертва и понять ничего не успела – а дело уже сделано. Никакого всплеска адреналина, поэтому мясо вкуснее. Никакие громкие выстрелы тебя не выдадут, если охотишься не в сезон.

– Джесси, – напомнила я. – Вы обещали про нее рассказать.

– Так я и рассказываю.

Я отодвинула тарелку. Узел в животе так завязался, что не принимал еду.

– Вы застрелили Джесси стрелой?

– У нее была больная нога, и охота стала скучной. Поэтому я решил – пусть возьмет свой скутер. Но почти весь бензин я слил. – Он проглотил ложку фасоли. – Конечно, я ей об этом не сказал, и когда я ее догнал, она отчаянно пыталась завести скутер. Не видела, что я уже рядом.

– И вы попали в нее?

– Всегда бью без промаха.

– Где она?

– Недалеко, – сказал он, поддев на вилку последний кусок стейка, и медленно помахал им в воздухе. – Очень близко, не сомневайтесь, очень близко.

Я посмотрела на мясо на его вилке, потом на моей тарелке. Меня затошнило.

– Я съем последний кусок, танни Мария. Но могу уступить и вам. Хотя вы и свой не доели?

Он сунул кусок стейка в рот.

Я подошла к плите, взяла обеими руками тяжелую сковороду, за ручку. Подошла к столу и замахнулась на него. Он отскочил, но удар все равно получился сильный. Не знаю, попала ли я по голове или по шее. Он упал на пол, и я не стала ждать, пока он поднимется. Я пулей вылетела из кухни, промчалась через гостиную со шкурами мертвых животных и выбежала из дома. Впереди были деревья. Дыхание так и выскакивало из горла. Я оглянулась и на влажном песке увидела отпечатки своих ног.