– Алоха? – воскликнула Поппи, войдя в пустую квартиру сестры.

Она прошла в кухню и развернула пурпурные тюльпаны, которые купила у флориста в Ньюингтон-Грин, налила воды в стеклянный кувшин и поставила в него цветы, а потом принялась менять их местами, пока не получилась композиция, которая ей понравилась.

– Не за что. Я подумала, что тебе будет приятно, – сказала она и понесла букет в спальню Маргариты. Отперла дверь – замок Поппи поставила, чтобы можно было сдавать квартиру как однокомнатную, а комнату сестры при этом не разбирать. Сдать, правда, пока не сдала – никак не могла себя заставить. И потом, ей нравилось, что можно заскочить в эту квартиру передохнуть, а то и спрятаться от всех.

Поппи часто приносила сюда цветы из тех, которые наверняка бы обрадовали старшую сестру, – пышные георгины, сочные пионы, тюльпаны разных оттенков розового. Иногда ставила музыку – доставала незнакомые пластинки из огромной коллекции Маргариты. Или тихо сидела с бокалом вина, погруженная в собственные мысли. Дважды – оба раза в прошлом месяце – Поппи здесь ночевала, спала в постели Маргариты, надеясь, что ей не просто приснится сестра, а что она, Поппи, и есть сестра, словно ее душа может расшириться и принять форму Маргариты.

– Я просто зашла за твоим телефоном. – Поппи поставила кувшин с тюльпанами в центр туалетного столика. Между лепестками цветов она видела в зеркале свое отражение, а заодно и осколки отражения сестры. – Свой уронила. Ну да, из-за того типа с членом.

Она вытащила из-под кровати коробку, где Маргарита хранила свои старые гаджеты и клубки спутанных проводов. Последний ее телефон лежал сверху – Поппи сама его туда положила, когда закончила разбираться с делами, связанными со смертью сестры. Закрыла банковские счета, поменяла пароли. Настроила в почтовом ящике автоответ «нет на месте», долго подбирала формулировку – по сути, ведь надо было сказать, что Маргариты «нет в жизни».

Поппи потратила на это всю прошлую осень, и тогда у нее совсем не было настроения рыться в приложениях сестры, смотреть ее заметки и письма. Охваченная судорожным напряжением, она лишь ненадолго заглядывала в телефон по делу, когда это было необходимо. Но сейчас горе Поппи превратилось в голод, и, стремясь насытиться, она уселась на берберский ковер сестры и принялась листать фотогалерею. Поппи упивалась улыбающимися лицами, собаками, пабами, днями рождения, темными смазанными кадрами с танцплощадок, снятыми сверху тарелками искусно разложенной еды. Конечно, в телефоне хватало фотографий и самой Поппи. И их матери, почти всегда в «ливайсах». И отца – когда он еще мог улыбаться. Были и фото, на которых обнаженная до пояса Маргарита призывно улыбалась. Фото для любовников.

Наткнувшись на целый альбом обнаженки, Поппи воскликнула:

– Ой, извини!

Она бросила взгляд на дверь, будто Маргарита вот-вот влетит в комнату и закричит: «Какого черта, Поппет?»

Потом Поппи покопалась в приложениях на главной странице – стриминг, соцсети, доставка. Было там приложение для отслеживания месячных, еще одно для отслеживания инвестиций, а посреди экрана иконка, которую Поппи не узнала, – большое черное H в белом квадрате. Она занесла над ней палец, потом нажала и увидела Маргариту в блестящем арлекинском комбинезоне – фотограф поймал ее в тот момент, когда она крутила колесо. Поппи сразу узнала место: фестиваль в Гластонбери, возле сцены в парке. В тот год она ездила туда вместе с сестрой. На заднем плане виднелась огромная яркая башня из лент, полысевший холм, радостно развевающиеся флаги. Видимо, это приложение для знакомств, которым пользовалась Маргарита. Здесь, внутри, цифровая версия ее сестры до сих пор жива. Хулиганит. Собирает лайки.

Маргарита показывала Поппи кое-каких кандидатов в ухажеры – в основном смешных, – которых находила в приложении, но профиль сестры Поппи никогда не видела. Не знала, как Маргарита подает себя. В заголовке было три предложения, которые ей пришлось перечитать несколько раз. Мозг все время спотыкался о факты, которые теперь не имели никакого значения: «Маргарита. 39. Не хочет детей».

Кроме того снимка из Гластонбери, тут оказалось фото крупным планом, на котором Маргарита лежала в постели – сонный вид, кожа розовая, как после горячей ванны. На следующем кадре сестра сидела в шезлонге в каком-то экзотическом месте, на ней неоновый купальник из жатой ткани, в руке бокал – наверняка негрони. На последнем кадре обнаружилась и сама Поппи – это был снимок с относительно недавнего Хеллоуина, когда сестры и их подруга Джетта изображали персонажей из фильма «Семейка Тененбаум». На них были красные винтажные адидасовские костюмы и кудрявые парики. Маргарита изображала папашу, которого в фильме играл Бен Стиллер, а Поппи с Джеттой – сыновей.

Во входящих у Маргариты лежало сто семьдесят три совпадения по профилям и бесчисленное множество писем. Поппи наугад открыла несколько. Сначала девушка – слишком юная – по имени Хлоя, танцовщица. Маргарита так и не ответила на ее «Че как?». Электрику по имени Джеральд сестра написала «Джезза, расскажи анекдот». Он прислал нечто про англичанина, ирландца и шотландца, на что Маргарита немедленно ответила «Мне не нра, пока-пока!».

Листая сообщения, Поппи увидела, что сестра много врала, – не то чтобы ее это сильно удивило. Маргарита представлялась стриптизершей, пожарной, утверждала, что владеет тремя языками и «просто тащится от роликовых коньков» – от этого Поппи пришла в восторг. Потом последний раз длинным мазком прошлась по экрану – имена крошечных электронных людей замелькали у нее перед глазами, словно призы в игровом автомате, а потом начали двигаться медленнее, еще медленнее и наконец остановились на Джейке.

Джейк

14.03.2024. 20:25:

Маргарита (хорошее имя),

Странно, но я чувствую

21:03:

Извини. Сын проснулся

Страшный сон.

Я хотел сказать – чувствую исходящий от тебя жар.

21:17:

(сыну три года.

Совместная опека. Без заморочек)

Сообщения болтались неотвеченными целый год. Поппи понравился Джейк; ей понравилось, что он почувствовал жар, исходивший от ее сестры.

Фотографию, которая стояла у него в профиле первой, он наверняка сделал сам, но постарался изобразить, будто это не селфи – вытянул руку и отвернулся, как будто бы и не позировал. Волосы на этом фото были сострижены почти под ноль, глаза закрыты – наверное, специально, чтобы показать сразу и верхние ресницы, и нижние. Для такого мужественного лица с квадратным подбородком ресницы у него были необычно густые и красивые. На другом фото на Джейке была выцветшая кепка, сдвинутая на затылок, а темные волосы слегка вились за ушами. У него были ямочки или, возможно, одна ямочка на правой щеке. В профиле говорилось, что ему сорок, но одевался он по-молодежному – толстовки, потертые джинсы, кроссовки.

У других мужчин в профиле обычно висели либо селфи, где они голые по пояс в туалете и не улыбаются, либо фото на велосипеде в обтягивающей спортивной одежде – много мускулов и тоже никакой улыбки. А вот Джейк играл в дженгу с сыном (подпись гласила «Мой дружбанчик») и ухмылялся во весь рот. На верхнем фото он сидел с друзьями на холме – у всех в руках яркие банки с крафтовым пивом, а на самом последнем кадре его и вовсе не было – только красивое небо на закате.

В соседнем саду загудел мотор – то ли газонокосилка, то ли пила. Поппи встала, посмотрела на себя в большом зеркале и нахмурилась. Все считали их с сестрой очень похожими, иногда даже путали. И да, Поппи знала, что глаза, волосы, цвет лица, голос, смех и, возможно, строение костей у них были практически одинаковыми, но ей всегда казалось, что сравнение с сестрой ей уж слишком льстит, как сравнение утра вторника с вечером пятницы. Старше сестры на два с половиной года, Маргарита была привлекательнее, увереннее в себе, озорнее (временами с примесью злодейского коварства). А впоследствии и успешнее – к тридцати пяти практически управляла хедж-фондом – и, соответственно, богаче; купила свою великолепную квартиру за наличку. Но прежде всего – хотя теперь странно было об этом думать – по сравнению с Поппи и со всеми, кого Поппи доводилось в жизни встречать, Маргарита казалась более живой. Жизнь просто переполняла ее.

Поппи пригладила волосы, завязала их в хвостик и подошла поближе к своему отражению.

– Да, спасибо, я знаю, что выгляжу хреново. Не могла уснуть, поэтому прибежала сюда. – Тут она подумала про своего парня, про то, как он проснется утром в воскресенье, а ее нету. Он, наверное, будет варить кофе и дуться. – Ладно, пойду я. Спасибо за телефон, – добавила она на вдохе. Комната вокруг нее будто стала больше и зияла широко и мучительно, как открытая рана.

Выйдя в коридор, Поппи заперла спальню и перечитала сообщения Джейка. «Я чувствую исходящий от тебя жар» царапало, как заноза, хоть больно и не было. Больно скорее было от всего мира, а эта фраза, наоборот, успокаивала. Чистая правда – Маргарита горела как пожар. Мчалась сквозь жизнь как комета. Обжигала. Поппи закрыла глаза и почувствовала рядом опаляющее присутствие сестры. Почувствовала, как Маргарита подталкивает ее. Подначивает.

– Ну, наверное, можно… – прошептала Поппи, и вот она уже печатает дрожащими руками, и они снова вместе – как когда воровали в подростковом возрасте блеск для губ из магазина. Курили на пляже, прислонившись к красным скалам. Раздевались до трусов и прыгали на закате со скал – падали вниз, размахивая руками и ногами, но не отпуская друг друга, несколько секунд обмирали в полете и врезались с размаху в черную воду.

Маргарита

6.04.2025. 08:26:

Джейк!

Извини, что не писала

Была немножко занята

ну, сам понимаешь. Жизнь.

Но теперь я тут

Я вернулась.