Роксана Кортес, администратор на стойке мотеля «Голубая лента», заканчивает смену. Шериф Соакс её знает: она мать молодого человека по имени Лоренсо, который был сплошной головной болью; Лоренсо отбывает срок в федеральной тюрьме в Бастропе, и мать живёт в стыде из-за его преступлений. Она уважает закон и рада возможности помочь шерифу Соаксу.

Чёрт возьми, Алекс Хёркос и правда зарегистрирована в мотеле. Разумеется, описание, которое даёт Роксана, ни капли не похоже на Алекс Хёркос, которая гниёт в закопанном «Рейндж Ровере». Даже близко. Настоящая Алекс была брюнеткой со смуглой средиземноморской кожей, тёмно-каштановыми волосами, ореховыми глазами, ростом пять футов и два; а по словам Роксаны, эта Алекс — блондинка, голубоглазая, примерно пять футов и семь.

Большое окно мотельного офиса выходит на крыло здания, где у Алекс Хёркос номер, и Роксана случайно видела, как постоялица уезжала на «Форде» — похожем на тот, что стоял у дома Деметеров.

У Роксаны нет полномочий открыть для Рассела номер 22. Но управляющий — Ричи Легардо, с которым Соакс учился в одной школе, — и он горит желанием быть полезным; и правильно делает, потому что политическая машина Соаксов контролирует выдачу бизнес-лицензий и умеет превращать проверки санэпидслужбы в оружие. Ричи отпирает номер для шерифа и оставляет его разбираться самому.

В номере 22 нет ничего, что подсказало бы, кто такая эта миссис Хёркос на самом деле. В шкафу висят рубашки и джинсы. В ванной — обычные туалетные принадлежности и женская косметичка. В белом чемодане — с полдюжины карманных любовных романов, смена кружевного белья, бюстгальтер — и манильский конверт девять на двенадцать.

Содержимое конверта сотрясает до основания уверенность Рассела. Фотографии — снимки из семейных альбомов, увеличенные до формата восемь на десять. Тэмми Шугарс. Сара Корли с родителями — все улыбаются в объектив, стоят за праздничным тортом с десятью свечами. Ещё восемь девочек — и члены их семей, исчезнувшие вместе с ними. Все здесь. Включая настоящую Алекс Джозефину Хёркос; её мужа Роджера; и их дочь Венди. Иногда на снимке есть и питомец — собака или кошка. Все выглядят такими живыми, не подозревающими о судьбе, которая их ждёт, такими лёгкими жертвами — из-за своей наивности, своей невинности.

Рассел перебирает фотографии со страхом, но и с нарастающей яростью. Его бесит, что в его личное пространство влезли, что кто-то вообще посмел бросить ему вызов. Как будто хоть кто-то из этих людей имел значение. Не имели. Чернь, дураки, жалкие неудачники, не способные защитить ни себя, ни своих детей, рождённые, чтобы ими пользовались.

Звонит его личный смартфон. Это Гарри Карлайл.

— Я дома. Эта сука снова позвонила. На этот раз не изображала маленькую девочку. Ей нужны деньги. Много денег.

— Сейчас буду, — перебивает Рассел.

— Подъезжай к чёрному ходу.

Рассел забирает компрометирующие фотографии и у стойки просит Ричи Легардо присматривать за номером 22.

— Позвони мне сразу же, на мой личный, если эта Хёркос вернётся. Я на тебя рассчитываю, Ричи. Это важно.

Управляющий записывает номер, явно в восторге от того, что шериф считает его своим доверенным человеком. Ричи — тощий ботан с карандашной шеей, на которого в школе охотились все кому не лень; он, наверно, всю жизнь мечтал стать героем.

— Я вас не подведу, шериф.

— Зови меня Расс. Мы слишком давно знакомы, чтобы так официально.

Роксана Кортес как раз уходит после смены. Прощаясь с Ричи Легардо, она подмигивает ему — Рассел это замечает. Может, они там трахаются друг с другом. Ему Роксана не подмигивает, но даже если бы подмигнула, это ничего бы для него не значило: она лет на двадцать пять старше, чем ему нужно.

Когда он возвращается к своему «Субёрбану», на западе небо выжжено в оранжевый цвет, и свет стремительно густеет в кроваво-красный мазок.

За рулём Рассел решает подавить желание включить проблесковую балку и сирену, чтобы сэкономить три минуты по дороге к дому Гарри. Ситуация требует спокойствия, осмотрительности, взвешенных действий.

Семейная власть сделала Рассела шерифом, но он достаточно жёсток, умён и хитёр, чтобы хорошо выполнять работу. Потому что он так полно понимает самого себя, он понимает и преступный склад ума. Он раскрыл множество дел. И теперь вдруг видит правду об этом.

Эта сука снова позвонила . . . Ей нужны деньги. Много денег.

Прежде чем завести двигатель, Рассел ещё несколько минут сидит, ошеломлённо осознавая истину, прокручивая детали — как это должно было быть сделано, складывая кусочки воедино.