Дом в Скоттсберге — чистый, опрятный, обставленный со вкусом. Патриции Гири — тридцать четыре, рыжевато-каштановые волосы, ореховые глаза, веснушек больше, чем ей бы хотелось, — в джинсах и клетчатой рубашке с закатанными рукавами, будто она всегда готова взяться за дело. Безымянному она нравится, и он уверен: здесь мальчика будут любить и растить как надо.

Они сидят за кухонным столом и пьют кофе.

Измотанный Джейми спит на большой собачьей лежанке в углу — он сам настоял, чтобы лечь именно там. Бренди, золотистый ретривер, довольно свернулась вокруг него, словно он её щенок, которого надо защищать зубами и когтями.

Хотя Патриция безмерно счастлива, что племянник у неё и что он в безопасности, иногда её чашка дребезжит о блюдце, а голос то и дело срывается от чувств.

Безымянный говорит ей считать его одним из команды хорошо финансируемых наёмников, которые тайно ищут правду в делах, что полиция по тем или иным причинам не стала расследовать или не сумела раскрыть. Он отдаёт ей тридцать тысяч долларов, которые дал Туз, чтобы покрыть расходы на Джейми. Обещает: если через годы понадобятся деньги на образование, Джейми получит стипендию. Её смущает этот рассказ о странствующем рыцарстве, но она слишком благодарна, чтобы допытываться подробностей.

Он диктует, как добраться до пещерного комплекса, где можно найти тело Чилтона Каттера. Она передаст эти сведения полиции.

Подготовив её к разговору с властями, он предлагает ещё раз пройтись по деталям.

— На чём я приехал?

— На джипе. Я не догадалась посмотреть номер.

— Сколько мне лет?

— Может, двадцать три, двадцать четыре, — говорит она, хотя ему по меньшей мере за тридцать пять.

Она скажет, что он ростом пять футов десять дюймов, хотя на самом деле шесть футов и два; что глаза у него карие, хотя они голубые; что он представился любителем пещер, спелеологом, который случайно наткнулся на похитителя. Поскольку нынче в лесах полно странных людей, он носит с собой пистолет, на который у него нет лицензии, и он не хочет неприятностей из-за того, что случилось с Чилтоном Каттером. Вот история — и она намерена её придерживаться.

— Но, может, после того как вы уедете, мне лучше всё протереть — всё, к чему вы прикасались. А если мне не поверят и захотят как-то вас найти?

Улыбаясь, он поднимает руки.

— Не утруждайтесь. У меня нет отпечатков пальцев.

Она с изумлением разглядывает гладкие подушечки на кончиках его пальцев — словно это доказательство его сверхъестественной природы.

Потом говорит:

— А Джейми?

— Мы хорошо поговорили по дороге сюда. Он подтвердит ваше описание для полиции. Я ему доверяю. Мальчишка крепкий. Только не дайте копам его затравить — и всё будет нормально.

Он встаёт из-за стола.

— Мне пора.

Патриция тоже поднимается.

— Мы когда-нибудь увидим вас снова?

— Нет. И вы бы не хотели. Я бываю только там, где беда.

Помедлив, она говорит:

— Можно вас обнять?

Он улыбается, и минуту они стоят, прижавшись друг к другу. Ему хорошо обнимать её — знать, что в этом одиноком мире у мальчика есть она.

Прощаясь, она целует Безымянного в щёку.

— Вы настоящий, — говорит она, словно уже успела поверить, что всё это ей мерещится.

— Мальчику может понадобиться терапия, — говорит он. — Если понадобится, мы поймём. Вам с этим помогут.

Она стоит на крыльце и смотрит, как он садится в «Линкольн». Машет ему вслед, когда он уезжает.

Он всё так же чувствует: день ещё не закончил с ним. Но какая бы беда ни надвигалась, случится она не здесь.