Анекдот:

"Хрен вам, а не налог на недвижимость! " — приговаривала Баба-Яга, приделывая к избушке куриные ножки.

– Как я рада видеть тебя такой. – начала нашу беседу с этой странной фразы Кларин.

Мы с ней сидели у моего особняка в моей любимой крытой беседке. Дождь тихо стучал по стеклянной крыше и скатывался по стенам, погружая нас в некую сказку.

Было так спокойно пить крепкий кофе, который тут называли иначе, но суть оставалась неизменной. В мой я добавила каплю вишнёвого ликёра, а Верховная разбавила крепкость большим количеством сливок и добавила немного ванильного сахара.

Сезон дождей начался на две неделе раньше, чем должен был, но не стал несчастьем для местных. После двухсот капель, по местному календарю после двух сотен дней жары, эрсхонцы были рады влаге и прохладе, что принёс дождь.

Он не был ливнем, что затапливал города и деревни, вредя урожаю. Так часто случалось на Земле, в участках приближенных к морской линии. Местный дождь скорее напоминал грибной ранней осенью, когда ещё нет тех отвратительных холодов, а солнце приятно пригревает.

Я редко попадала на Эрсхо в этот сезон в то время, когда путешествовала по космосу, спасая девушек. Но сейчас, ведя осёдланный образ жизни, я могла в полной мере насладиться этим временем.

Сегодня у меня выходной. Я проснулась рано утром, сама приготовила завтрак для сына, позанималась танцами с Барчи. А к обеду нежданно пришла Кларин с моим любимым тортом: тёмный шоколад с пьяной вишней. Именно по этому выбору десерта я поняла, даже раньше, чем сама Верховная заговорила, что у неё ко мне важное дело.

– Нам надо поговорить, Ди. Желательно наедине.

Видя, насколько она серьёзна, я не стала ничего спрашивать, а просто попросила Юнка принести пару чашечек кофе в беседку во дворе. Там уж нас точно не побеспокоили бы, и никто не подслушал бы наш разговор из-за шума дождя.

Пока Юнк бегал к нам, принося приборы и кофе, Кларин таила молчание, чем всё больше и больше напрягала меня. Мысленно я перебирала причины, почему подруга пришла в гости без предварительного звонка. В голову лезла чепуха, вроде того, что меня хотят уволить, я смертельно больна, или что Кларин беременна.

Когда за рабом закрылась дверь, Кларин медленно поднесла кружку ко рту и насладилась первым глотком. Я не хотела её торопить, понимая, что вопрос, который мы будем обсуждать важный, и Кларин нужно время собраться с мыслями.

Потому мы уже больше десяти минут пили кофе в тишине, нарушаемой звуками дождя. В целом успокаивающая атмосфера, если бы не копошащиеся в черепе мысли, касательно нашей встречи.

И вот она наконец заговорила.

– Что, прости? – сначала мне показалось, что её слова мне послышались, потому я переспросила.

– Ты стала гораздо счастливее, с тех пор как вышла замуж, стала приёмной матерью и обосновалась на Эрсхо. – более подробно раскрыла свою мысль Кларин, смотря на меня, с материнской теплотой. – Ты же не жалеешь, что променяла космос и опасные миссии на семейный быт и работу в кабинете?

Она казалась озабоченной и немного взволнованной.

– Кларин, – я пересела на диванчик рядом с ней, положив руку её на бедро, – я не знаю из-за чего ты так переживаешь, но не стоит. Я очень рада, что когда-то решилась жить семейной жизнью, встретила Эрима и Бахума. А Дарк для меня не просто приёмный ребёнок, а самый настоящий сын, которого я люблю всем сердцем.

Я говорила от чистого сердца, не на грамм не лукавя. Да, иногда я скучала по адреналину, который испытывала в космосе на очередной миссии по спасению невинных, но сейчас я занималась не менее важным и полезным делом.

Моя работа приносила пользу как Эрсхо, так и многим инопланетянкам по всему свету. За последние недели я приняла больше шестидесяти заявок на беженство, тринадцать из них стали полноценными эрсхонками и живут в разных городах. Кому-то покажется что это мало, но вот если сравнивать с объёмом отвратительных или намеренно ложных сообщений, которые я отвергла за этот месяц, то можно смело сказать, что мой труд не напрасен. Примерно полторы сотни писем присылали садистки или обманщицы, желающие жить в своё удовольствие за счёт мужчин, и я долго докапывалась до таких писем, чтобы узнать правду.

Пришлось даже создать отдельную базу с такими личностями, потому что я заметила тенденцию, получив один отказ они пробовали новую ложь через несколько месяцев, и я снова писала им отказ, тратя при этом своё и чужое время на повторное расследование.

– Я рада это слышать, милая. – она слабо улыбнулась уголками губ и снова замолчала, уставившись в остывший кофе.

– Кларин, – позвала её, желая узнать причину такого мрачного настроения, – что гложет тебя? И не говори, что мне показалось, я вижу, как что-то грызёт тебя изнутри.

Верховная ещё больше нахмурилась, только подтверждая мои опасения. Я начала ещё больше переживать, но, когда она заговорила, всё моё внимание сосредоточилось на её словах.

– Понимаешь, Ди, я уже не молода. Мне скоро стукнет сто шестьдесят шесть. – она тяжко вздохнула и только тогда, я заметила множество морщинок в уголках алых глаз. – Обычно Верховные передают свой пост ближе к ста пятидесяти и начинают жить для себя и своей семьи: нянчат внуков, помогая детям, встречаются с подругами, отдыхая за бокалом кикила. – она мечтательно прищурилась, будто наяву видя описанные вещи и себя в главной роли.

– Ты решила уйти на пенсию? – дошёл до меня смысл сказанного. – Кларин, в этом нет ничего зазорного. Ты многие годы служила на благо Эрсхо не покладая рук и заслужила немного пожить для себя.

Я понимала её переживания. Она почти всю жизнь жила ради других, работала для того, чтобы все могли жить спокойно и счастливо. Она помогла стольким, что просто не сосчитать и я в их числе. Если бы не её помощь и поддержка, я бы не стала той, кто есть.

Последние полгода были особо тяжёлыми для Верховных, им пришлось принять много сложных решений, изменить законы, которым тысячи лет. Многие были согласны с этими изменениями, но были и те, кто считал это безумием и, если бы не вмешательство богов в судебный процесс над Антессой, эрсхонцы могли бы воспротивиться и поднять бунт.

– Да. Но чтобы это осуществить, надо найти себе замену, которую бы одобрил народ. – она потёрла висок, и я поняла, что это та ещё головная боль.

Но тут я вспомнила дочку Кларин. А у той было две дочери, одна из которых достаточно взрослая, чтобы взять на себя ответственность за чужие жизни. Так что осталось только выбрать из них лучшую кандидатуру и подготовить, передать свой личный опыт.

– У тебя же есть Ламина. – решила поделиться своими выводами с пока ещё Верховной. – И, кроме того, у тебя есть две внучки, и Сцифа тоже могла бы стать твоей преемницей.

Но вместо того, чтобы согласиться со мной, Кларин лишь покачала головой, печально улыбаясь.

– Прости, Ди, но посадить Ламину на моё место худшая из твоих идей. Ты же сама знаешь какая она. Стоит ей открыть рот на каком-нибудь дипломатическом собрание, и скандал гарантирован.

Тут было тяжело поспорить, ведь моя подруга действительно не могла держать язык за зубами. Меня это не раздражало, наоборот, притягивало, но как черта дипломата такая особенность Ламины могла вызвать бурю проблем, потому я понимала обоснованное опасение Кларин.

– А что на счёт твоей внучки?

Честно, я особо не была знакома со Сцифой, иногда перекидывалась парой фраз, когда гостила у Кларин в особняке и не больше. Но, возможно, она сильно отличалась от своей матери и была более подходящей на роль Верховной.

– Она так молода. – глаза Кларин были уставшими и замученными. – Ей всего двадцать семь, и она никогда не касалась политики. Ей больше нравиться сидеть дома, вышивать на одежде и учиться печь пироги.

Да… Не лучший портрет лидера великой планеты, которую бояться даже далёкие космические объекты, вроде планет Солнечного Союза.

– Но твоя наследница не обязательно должна быть родственницей. – вспомнила, что Эрсхо не Земля, где власть стараются не выпускать из семьи и передать по наследству. – Может есть кто-то кому ты доверяешь и кто смог бы стать хорошей заменой? Хотя, мне кажется никто не сравниться с тобой. – без ложной лести призналась подруге, вспоминая сколько раз она спасала меня и других девушек. – Ты не просто руководила Эрсхо, выполняя свои обязанности как судья, но и лично помогла многим найти своё счастье. Например, мне.

Впервые с начала этого нелёгкого разговора, Кларин тепло и искренне улыбнулась. Её глаза зажглись тем самым светом, что мне так нравился у их расы. Она снова стала той, кого я встретила много лет назад.

Она развернулась, что смотреть прямо на меня и взгляд не предвещал мне ничего хорошего.

– Ты права, Ди. – она сжала мою руку, почти до хруста в пальцах. – У меня есть такая девушка на примете. Она довольно боевая, смелая, но в тоже время справедливая. Она юна, но при этом у неё есть опыт нужный в моём деле.

– Ну и отлично! – я обрадовалась, что у проблемы Кларин есть возможное решение. – Ты сможешь помогать ей на первых порах, а как только будешь полностью уверена в том, что она справиться, будешь отдыхать на полную катушку.

Я уже представляла, как мы с ней лежим у озера, загорая, попивая коктейли, и обсуждая наши семьи. Картина получилась очень умиротворённой и наполненной теплом. Так и хотелось приблизить это мгновение.

– Я говорю о тебе, Ди. – ворвался в мои мечты голос Кларин. – Я хочу, чтобы ты заняла моё место в троице Верховных.

– Я?! – вскрикнула, когда до меня дошло сказанное подругой.

Когда мы обсуждали её уход на пенсию и поиски замены, мне и в голову не пришла мысль, что она замыслила посадить меня на своё место. Как такое возможно, ведь я землянка, хоть и официально получила гражданство Эрсхо, выйдя замуж за Эрима и Бахума, прожив больше месяца на планете, и даже став матерью, хоть и не естественным путём.

– Кларин, но это невозможно! Я же землянка. – попыталась донести до неё абсурдность её идеи. – К тому же я ненамного старше твоей внучки, Сцифы.

– Одной из первых Верховных было всего тридцать, когда она начала править. Тем более, что ты сама сказала, что я не брошу преемницу, буду ей помогать, передавать свой опыт. А кроме меня рядом будут ещё и Санти с Тиарой. – быстро тараторила она, как будто боясь, что я могу сбежать не дослушав её. – Ты только подумай, Ди. За свои годы ты увидела, насколько суров к женщинам, мужчинам и детям мир, сколько в нём лжи и обмана. Но это не сделало тебя злой, ты сохранила в сердце добро и веру в чудо.

– Но… – попробовала оспорить её доводы, но она взмахом руки заставила меня помолчать.

– Ты не меньше, чем мы с другими Верховными помогала другим, спасала жизни. Раньше ты рисковала собой, чтобы спасти как можно больше тех, кто оказался в рабстве. А перестав летать в космос, ты не бросила своё дело, а продолжила его, но в новом антураже.

Её слова были полны уверенности, но я её не ощущала. Мне казалось, что она сошла с ума и бредит. Ну какая из меня Верховная?

«Отличная.» – впервые за долгое время напомнила о себе богиня справедливости. – «Я не зря выбрала тебя в свои жрицы. Ты очень честный и справедливый человек, который не прогнётся под чужим напором, а будет стоять на стороне правды.»

Слышать комплименты от настолько величественной персоны, как богиня, было очень приятно, но мысль встать во главе планеты пугала не на шутку.

– Кларин, – сделала новую попытку вразумить женщину, что решила передать мне свои полномочия, – ты можешь считать меня достойной этой роли, но что скажут другие? Захотят ли эрсхонки чтобы ими правила инопланетянка?

– Ты давно уже не чужая для нас, Ди. – перебила меня Верховная, и взгляд её наполнился суровостью и непреклонностью. – О тебе не знает только глухой и слепой. Ты спасительница, так кто раскрыл заговор внутри планеты, из-за которого могли пострадать многие дети, чьи родители были выходцами с других планет. Благодаря тебе изменились законы Эрсхо и в лучшую сторону. Поверь, дорогая, не все истинные эрсхонки могут этим похвастаться.

«Она права. Ты незаметно для себя стало важной персоной в жизни очень большого количества народа.»

Мне с трудом в это верилось. Я не отрицала того, что помогала другим, но не считала, что это только моя заслуга. Если бы не финансирование Верховных, мы не смогли бы выкупать женщин из рабства, если бы не храбрость местных мужчин, я никогда не рискнула бы в одиночку проникнуть на территорию рабовладельческих угодий, и, выдавая себя за работорговку Лили, годами обманывать преступников.

Даже сейчас я очень сильно полагалась на своего помощника, отдавая ему добрую долю работы, без которой нельзя было достигнуть положительного результата.

Потому не только моя заслуга в том, что женщины и дети были спасены от ужасной участи и нашли своё счастье на этой чудесной планете. Так почему же дргуие считают иначе?

– Я всё равно думаю, что мою кандидатуру не одобрят на роль Верховной госпожи Эрсхо. – поражённо покачала головой, осознавая, что не могу найти больше аргументов, подтверждающих абсурдность идеи Кларин. – Тебе нужно выбрать кого-то другого.

Я ожидала, что она послушается меня, назовёт другое имя, или несколько. Но вместо этого она таинственно улыбнулась и взяла со стола остывший кофе, пряча улыбку за краем кружки.

Подозрение холодком поднялось от копчика к затылку, заставляя волосы на голове встать дыбом.

– Говори, Кларин, я слишком хорошо знаю тебя, чтобы не понять, что ты уже что-то сделала, о чём мне не сказала. – я наклонилась ближе к подруге, заглядывая в алые глаза, пытаясь отыскать там ответ. – Что ты сделала?

Прочистив горло, словно ей было сложно собраться с мыслями, Кларин начала свой рассказ, глядя на опустевшую чашку в руках:

– Я рассказала Тиаре и Санти о своём желание уйти в отставку. Они признались, что давно хотели намекнуть мне на это, но подходящей замены не было. – она повернула голову ко мне, смотря с материнской заботой. – А потом ты решила перестать рисковать собой в космосе, остепенилась и стала буквально героиней в глазах многих. Имея такую замену, мы с другими Верховными не переживаем за будущее Эрсхо.

– Но… – я попыталась вставить свои пять копеек, но Кларин вошла в раж.

– После того, как я поговорила с Верховными, мы приняли решение организовать среди самых важных и богатых госпож анонимный опрос. Суть его заключалась в том, чтобы узнать, как они относятся к тому, что ты заменишь меня.

Её слова шокировали меня. Она за моей спиной организовала тайное голосование на моё царствование! А я об этом не словом не духом.

– Кто-то из моих знакомых участвовал в голосование? – мне было интересно, насколько я была слепа в последние дни, раз не заметила, что столько моих знакомых скрывали от меня такой большой секрет.

– Я просила их не говорить тебе, пока не буду знать результатов. – попыталась сгладить впечатление от своих слов Кларин, но я всё равно упрямо смотрела на неё, сведя брови на переносице. – Эх… – тяжко вздохнула она, переплетая пальцы рук в замок. – Если тебе так интересно, то госпожа Лайкиса единственная из твоего окружения участвовала в голосование. Это было сделано специально, чтобы никто не заявил потом, будто выбор тебя на роль Верховной был сделан из-за дружбы или чего-то похожего.

Не могу сказать, что не была рада узнать, что никто из близких мне подруг, не скрывал от меня информацию о таком повороте за моей спиной. И в то же время я понимала, почему мою свекровь выбрали для этого голосования.

Она была не просто уважаемым педагогом, но и известной благотворительницей, что ежегодно жертвовала большие суммы для развития медицины и науки. Кроме того, она мать двух весьма влиятельных мужчин, чьи имена постоянно звучат среди богатых госпож.

– И что в итоге? – я начала нервничать, сама не понимая из-за чего. – Чем закончилось голосование?

С одной стороны я не хотела, чтобы меня считали недостойной женщиной, которую нельзя подпускать к власти, а с другой я боялась ответственности, которую хочет переложить на меня Кларин.

– Сто тридцать госпож приняли участие в анонимном опросе. – начала издалека Кларин, накручивая на палец чёрный локон. – Восемьдесят три процента за тебя. Это о-о-очень много, Ди.

Признаться, я не ожидала таких цифр. Думала услышать, что одна пятая посчитала меня подходящей для этой роли, от силы одна четвёртая.

Я не верила своим ушам, просто тупо смотрела на стекло, по которому стекали капли дождя. По её словам, получается меня выбрали местным вариантом президента. И сделали это посторонние женщины, те кто знал меня по слухам или из газетных статей.

– И что будет дальше? – словно сквозь вату в ушах слышала свой же голос.

Я не смотрела на Кларин, не могла видеть её уставших алых глаз, что были для меня подобны глазам матери. Она не просто моя подруга, я считала её членом семьи, наравне с Фанисией, мужьями и сыном.

Ещё когда она начала этот разговор, намекнув на то, что хочет сделать меня своей преемницей, я знала в глубине души, что не откажу ей. Просто не смогу видеть, как моя пожилая подруга тратит оставшиеся годы не на себя, а на службу.

Я всем сердцем желала ей счастья.

– Если ты согласишься, – её голос был полон надежды, от которой у меня защемило что-то в груди, – то мы организуем официальную церемонию, где тебя объявят Верховной. А дальше, – она положила руку мне на колено, крепко сжав его, – я и все кто только может поможем тебе, всему научим, и ты станешь одной из лучших за всю историю Эрсхо Верховной госпожой.

Она была так уверена в своих словах, словно знала будущее. А я дико боялась этого будущего. На глазах навернулись слёзы, которые я старательно сдерживала, часто моргая.

– Кларин… – голос звучал надломлено и хрипло. – Вдруг я подведу тебя, всех остальных? – заканючила совсем как маленькая, аж самой стало противно.

И в этот миг Кларин поступила как настоящая мать, что видит слёзы своего чада. Она обняла меня, крепко прижав к своей пышной груди, чтобы я могла вволю выплакаться.

Так мы провели не менее двадцати минут, пока не закончилась моя неожиданная истерика. Мне было стыдно за то, что я разревелась, словно ребёнок. Сразу захотелось спрятаться, чтобы никто не видел заплаканных глаз, красного мокрого носа и припухшего лица.

– Милая, тебе легче? – стирая слёзы с моих щёк, спросила Кларин, заглядывая мне в лицо.

– Да. – чуть заикаясь, ответила чистую правду. – Я согласна. – решив всё для себя, встретила родной алый взгляд. – Я согласна. – повторила, то ли для себя, то ли чтобы убедить подругу.

Она не стала ничего переспрашивать. Просто кивнула и снова обняла меня, но я чувствовала, как от облегчения расслабились все мышцы в её теле, как сердце её забилось быстрее от радости.

……

Следующий несколько дней пролетели, как миг, в суматохе подготовки коронации, как я её для себя наименовала.

Уже сегодня я стану Верховной госпожой Эрсхо. Три дня назад, после нашего с Кларин разговора по всем каналам выпустили экстренные новости, где сообщалось, что у жителей появиться новая правительница. Это вызвало бурю эмоций, и весьма спорную, но, когда на следующее утро сообщили имя преемницы, почти все сменили гнев на милость.

Кларин оказалась права. Я любимица публики. Даже в отдалённых городах Эрсхо и на планетах-колониях знали обо мне и говорили исключительно хорошее.

Мир замер в ожидании…

Сначала Кларин сняла с себя все обязательства. Церемоний никаких это не требовало, просто она сходила в храм всех богов и в присутствие жриц и жрецов отказалась от власти в мою пользу.

А вот со мной всё было сложнее. Я должна была поклясться перед ликами всех богов и предстать перед всеми жителями в новом статусе. И для этого была целая церемония, от которой у меня был культурный шок, но об этом немного позже…

Сейчас я в своём кабинете встречала Верховных, что пришли поучить меня уму разуму. Мы сидели в креслах, попивая охлаждающие напитки.

И Санти, и Тиара, что просили звать теперь их только так, без титулов, были очень рады за свою подругу, что наконец-то решилась уйти на отдых и посвятить всё свободное время себе.

– Не переживай, Лидия. – Санти сразу взяла быка за рога. – Мы не бросим тебя в озеро, не научив плавать. Ты в любой момент, в любом деле смело можешь полагаться на нас с Тиарой.

– Пока что ты будешь работать всё с теми же письмами женщин, и два раза в неделю вместе со мной вести судебные разбирательства. – Тиара излучала волны поддержки и доброжелательности, её светло-серые глаза буквально сияли. – Как только почувствуешь себя уверенно, сможешь всё делать самостоятельно.

– Я благодарна вам за поддержку и терпение. – мне было очень приятно, что они не воспринимали меня как малолетку, а считали равной себе, но просто малоопытной. – Я постараюсь быстро войти в колею и не доставлять вам неудобств. – я хотела ещё кое-что добавить, но чувствовала себя немного не в своей тарелке рядом с более взрослыми женщинами.

– Ди, – Санти быстро переняла манеру общения Кларин и стала звать меня сокращённым именем, – если у тебя есть вопросы, не молчи, а говори.

Её бескомпромиссный тон буквально требовал от меня открыть все свои тайные мысли. И если сначала я считала такое отношение Верховной беспардонным и немного высокомерным, то теперь видела в ней что-то родственное с Ламиной. Она тоже говорила всё что думала, но не чтобы обидеть, а просто потому, что не видела смысла во лжи и увиливание.

– Я просто беспокоюсь из-за церемонии. И с каждым часом всё больше и больше.

Тиара понимающе закивала, отпивая из своей кружки, а Санти хитро улыбнулась, сощурив свои необычные фиалковые глаза. Именно она и заговорила, пока вторая Верховная мялась и прятала глаза.

– Я помню тот день, когда я стала Верховной. – её голос стал мечтательным, а глаза уставились в окно, но казалось, что они видят что-то другое. – Мне было шестьдесят три, и я владела фермой далеко от столицы. – было очень тяжело представить эту ухоженную блондинку в образе сельской красавицы.

– А как вы стали Верховной?

– О, меня выбрала в свои преемницы бабушка моего старшего мужа. Она была ровесницей Кларин на тот момент и тоже мечтала уйти на пенсию. – Санти перевела свой взгляд с окна на меня, и он потерял ту мечтательность и стал более суровым. – Многим не понравилась моя кандидатура из-за того, что я была далека от столичной жизни и всех её правил. Я была простой, как валенок, как говорит моя невестка. Но у меня была крепкая хватка и знания, что есть «хорошо», а что нет.

– Поначалу Санти пришлось многому научиться и изменить себя. – заговорила Тиара, когда её подруга замолчала, нахмурив светлые брови и уставившись с обвинением в свою пустую чашку. – Она начала с уроков этикета и изучения всех законов. И всего за год стала знать их лучше всех. Именно потому мы с Кларин отдали ей внешнюю и внутреннюю политику. Там надо уметь быть для всех милой, но, чтобы никто не посчитал тебя слабой и Санти в этом преуспела.

– Да, уже никто не считает меня деревенщиной, которую старая карга посадила на своё место. – хоть и грубо отозвалась о своей родственнице, но голос Санти был наполнен светлой печалью.

Наверное, бывшая Верховная уже ушла на тот свет.

– А вы, Тиара? – посмотрела на более спокойную госпожу, не представляя, как такую милую женщину занесло в троицу Верховных.

Она напоминала добрую учительницу, но не как не властную госпожу, что руководила огромной планетой, а ведь именно ей доверили все важные сферы: образование, медицину и науку. Санти же недавно забрала себе досуг для взрослых и детей, а Кларин насколько я знаю, взяла на себя торговлю, рестораны и кафе, следя за качеством продукции.

Теперь это станет моей обязанностью, но Кларин обещала познакомить меня с парой своих подруг, что помогали ей. Эти женщины должны были обучить меня всему и на первых порах контролировать, но потом я стала бы сама всё делать.

– Со мной была похожая на твою история. Кларин и родственница Санти должны были выбрать третью Верховную. Они устроили тайное голосование, включив туда десять наиболее известных и подходящих госпож. – Тиара тихо рассмеялась, отчего в уголках её глаз образовалась сеточка из маленьких морщинок. – Я была преподавателем в медицинской академии, популярной у студентов, потому что любила больше практику, но и теорию могла рассказать простыми словами, но очень интересно. Мне было ровно шестьдесят, когда я начала править, и я сильно переживала. Считала, что это не моё, что я слишком мягкая, чтобы быть Верховной.

Те же страхи были у меня. Мне казалось, что я недостаточно знаю, что слишком чужая и мыслю иначе, чем эрсхонки.

– Но мысль, что меня выбрали, что на меня положись другие не давала мне сдаться. – заметив мою мрачность, Тиара поспешила меня успокоить. – Нас бы не выбрали, если бы считали неподходящими. За меня проголосовало тридцать три процента, а за тебя гораздо больше, Лидия. Потому тебе точно не нужно переживать, столько эрсхонцев просто не может ошибаться.

Вероятно, она права. Но кроме того, что я чувствовала себя неготовой к правлению, меня пугала и сама церемония. Кларин вкратце всё описала, и я была в ужасе от того, что должна пройти через это.

И, прежде чем я успела поделиться с Верховными своими страхами, в двери моего кабинета вежливо, но настойчиво постучались.

– Войдите. – ни на секунду не задумавшись, что она у меня в гостях, Санти ответила на стук.

Зашла сама жрица Аль, в сопровождение трёх стражников. Она была одета весьма празднично: длинный переливающийся всеми цветами радуги плащ с глубоким капюшоном, привычные золотые браслеты на запястьях и лодыжках, кулон на шее. Волосы были заплетены в косу, что она перекинула через плечо. В неё тоже были вплетены белоснежные кружевные ленты.

– Здравствуйте, Верховные Эрсхо и та, что сегодня ей станет. – поздоровалась она со всеми, входя в мой кабинет. – Настало время для первой части обряда.

– Наконец-то. – вставая, хлопнула себя по коленям Санти, чем напугала меня. – Я уж думала, что усну. – заворчала она, как старушка.

У меня же сердце в пятки ушло от волнения. Ладошки сразу стали влажными и липкими, пришлось незаметно обтереть их о ткань юбки.

Верховные удалились, напоследок пожелав мне не переживать и просто пережить этот суматошный день. А я пожалела, что с утра отказалась от щедрого предложения Барчи выпить немного за завтраком. Возможно, сейчас бы легче перенесла волнение.

– Пойдём, Лидия. – позвала меня за собой жрица, и не дожидаясь ответа, развернулась и покинула кабинет.

Конечно, я пошла следом, чуть отставая от пожилой эрсхонки. В глубоком молчание мы прошли по помпезным коридорам дворца, где каждый встречный, будь то женщина или мужчина, низко кланялся и желал нам ясного дня.

С каждым шагом я всё больше ощущала внутреннюю дрожь. Казалось, что колени не выдержат нагрузку и подведут, роняя меня на пол. Но этого не случилось, слава богам.

Мы вышли из дворца и по прекрасной алее дошли до храма всех богов, что находился на окраине дворцовой территории. Аль ярко светила над нашими головами, а её жрица уверенно шла по каменной дорожке, вплоть до дверей храма. Они были полностью витражными, даже ручек не было.

Стекло иллюстрировало день и ночь. На правой створке царил ясный день на фоне водопадов, а на второй тёмная ночь над пейзажем столицы освещённая Хусом. Работа чудесная, но сейчас вызывающая у меня чувство собственной незначительности.

– Дальше ты должна сама зайти в храм. – вырвал меня из панической задумчивости голос жрицы. – Ничего не бойся, Лидия. Боги на твоей стороне.

С этой таинственной фразой она развернулась и так же неспешно пошла вдоль стены храма. Стражники ушли следом, оставляя меня наедине со своими мыслями и страхами.

По форме главный храм Эрсхо напоминал кулич: овальной формы с пышной шапкой. Все стены были заменены на витражи, каждый из которых посвящён своему богу, но я так переживала, что не могла точно разглядеть даже ближайшие к дверям.

Рядом с этим местом ты понимал, как незначителен, как слаб. Это место буквально дышало магией и чем-то недоступным для человека, сколько бы лет он не прожил.

«Входи, мы ждём тебя.»

Впервые голос богини не напугал, а внушил спокойствие. Стало так тепло в груди, как будто большой кот лёг сверху.

Я сделала шаг к дверям, думая, как открыть их, но они сами приглашающе распахнулись, хотя никто их не касался.

Пройдя внутрь, я оказалась в белоснежной круглой комнате без витражей. Теперь понятно, почему если заглянуть снаружи в окна, ничего не видно. Эта картина только для избранных.

Я встала ровно в центре комнаты и стала ждать, не знаю чего, но прошло буквально десять минут и всё вокруг заволокло белоснежным светом. Глазам стало резко больно, потому я закрыла их, но даже сквозь сомкнутые веки я видела белый свет.

Когда же он пропал так же резко, как и появился, я осторожно приоткрыла глаза, осматриваясь. Слёзы немного размазывали картину, потому мне пришлось проморгаться.

Но стоило мне всё разглядеть, как я опустила глаза в пол и упала на колени, склоняясь перед богами. Весь пантеон стоял передо мной, окружив плотной стеной в два ряда. И ровно напротив стояла Стефилия, богиня справедливости.

Как и всегда прекрасная и величественная, гордая и сильная. Та, с кем меня незаслуженно сравнивают.

– Встань и посмотри на нас. – заговорила она со мной, но не привычно в голове, а так, чтобы было слышно всем.

Я не осмелилась ничего спросить, просто выполнила то, что она сказала, хоть и было очень страшно. Когда я встречалась с ней и богом смерти в небесном царстве, казалось, что я на миг умерла и оказалась в раю, в окружение ангелов.

Сейчас же я вполне чётко ощущала, что нахожусь на Эрсхо. Под ногами был твёрдый прохладный пол, волосы шевелил непонятно откуда взявшийся ветерок, а горло сжалось от волнения, не давая произнести и слова. И от осознания того, что ради меня все боги и богини бросили свои дела и пришли в этот мир, я почувствовала укол вины.

Не такая я важная, чтобы ради меня идти на такие жертвы.

– Лидия. – позвала меня Стефилия, и я посмотрела прямо в её изумрудные глаза. – Готова ли ты посвятить свою жизнь на благо Эрсхо?

– Да. – едва слышный шёпот сорвался с губ.

– Будешь ли ты действовать на благо жителей, защищать их от врагов внешних и наставлять их на верный путь, сберегая чистоту душ? – продолжил другой бог, что напоминал древнего греческого героя, Геракла.

– Буду. – чуть громче ответила ему, чувствуя, что с каждым согласием во мне прибавляется сил и уверенности.

– Клянёшься, что останешься такой, какая есть? – спросила следующая богиня, в которой я узнала саму Аль, богиню жизни. – Смелая, добрая, справедливая, честная и верная.

– Клянусь.

Ещё больше часа я клялась и обещала богам, что буду жить как истинная эрсхонка и делать всё на благо Эрсхо, и страх ушёл окончательно. Я чувствовала себя настолько сильной, что могла свернуть горы.

– Мы верим тебе, Лидия. – улыбнулась Стефилия, когда все боги замолчали, получив от меня ответы на свои вопросы. – И мы принимаем твои клятвы жить по нашим законам и защищать жителей Эрсхо.

Я несмело улыбнулась богам, радуясь, что первая часть оказалась легче, чем я думала. Как сказала Кларин, нужно просто говорить от всего сердца и не врать, тогда боги примут тебя как Верховную.

«Я горжусь тобой, Лидия.» – Стефилия напоследок подмигнула, совсем как девчонка, а не как взрослая и величественная богиня.

Снова яркая вспышка, что заставила зажмуриться и стоило мне открыть глаза, как я увидела, что окружена, но не богами, а людьми в разноцветных балахонах. Не успела я испугаться, что меня окружили сектанты, которые хотят вырезать почку, ради жертвоприношения, как они скинули капюшоны и я увидела знакомые лица.

Рядом стояла учительница Дарка, жрица Люстилия, и недалеко от неё, жрица Аль, что и довела меня до храма. Остальные мужчины и женщины тоже, наверное, были жрицами, но других богов.

И теперь меня одолевало сомнения, реально ли я видела богинь и богов в храме, или они просто использовали тела своих жрецов, чтобы поговорить со мной и оценить чистоту моих намерений.

– Поздравляю! – громко возвестила женщина в золотистом с алыми узорами балахоне, и я сразу поняла, что она жрица справедливости. – Вы прошли первый этап коронации. Боги Эрсхо благословили ваше правление, Верховная Лидия.

Впервые меня назвали в этом статусе и звучало это хоть и немного непривычно, но гордо.

– Теперь настало время второго этапа. – улыбка жрицы жизни не предвещала ничего хорошего, но после общения с целым пантеоном мне было не страшно. – Раздевайся. – резко скомандовала она, а я опешила.

Так и стояла с раскрытым ртом и круглыми глазами, переводя взгляд с одного эрсхонца, на другого. И если многие девушки старались смотреть мягко и подбадривающе, то почти все мужчины замерли в ожидание, откровенно оглядывая моё прикрытое тканью тело.

– Простите, а в чём суть второго этапа? – решилась уточнить, прежде чем послушаться приказа жрицы Аль.

– Вы должны предстать перед народом Эрсхо и намерения твои должны быть прозрачны и чисты. – принялась объяснять мне Люстилия, как наиболее образованный представитель. – Ничего нельзя сокрыть, иначе твою власть можно будет оспорить. Потому вы должны выйти нагой, и сообщить о том, что отныне будете в правящей тройке и богини приняли этот выбор.

– Совсем голой? – ещё раз переспросила, надеясь, что хоть что-то будет на мне.

Ведь церемонию будут транслировать на всю планету и колонии, и мою голую задницу тоже! Как после такого я смогу спокойно править?

«Это важная традиция. Так ты докажешь, что тебе нечего прятать, что ты не стыдишься себя.» – я была рада, что Стефилия не бросила меня после того, как дала благословение на правление, а осталась незримой подругой рядом.

– Абсолютно. – серьёзно кивнула женщина, лишив меня надежды.

От мысли, что на меня будут смотреть тысячи чужих глаз, увидят всё в мельчайших деталях, я почувствовала странный страх и томление внизу живота. От этой смеси дрожали руки, когда я развязывала пояс, передавая его ближайшей женщине, молодой брюнетке с добрыми глазами.

Ей же я отдала лиф, расшитый жемчугом. Утром я долго выбирала одежду, считая, что именно в ней меня увидят все жители Эрсхо. Барчи долго наводил мне марафет, укладывая пряди в аристократичную причёску.

Все пряди у лица были зачёсаны назад и собраны жемчужной заколкой на затылке, в то время как основная масса волос стекала по спине, шелковистая и блестящая.

Прикрывая одной рукой грудь, что явно была слишком большой для такого прикрытия, я потянула незаметную молнию на боку, давая юбке стечь сверкающей белой лужицей по моим ногам на пол.

Чувствуя, как покраснели щёки от горящих взглядом мужчин, что были среди жрецов. Большинство из них на удивление были молоды, что только ещё больше меня смущало. Единственное, что хоть немного успокаивало мою совесть, все жрецы должны были быть неженатыми.

Но вот я-то замужем! И мои мужья будут среди тех, кто увидит меня на своих экранах. А сын? Если он когда-нибудь посмотрит запись, я провалюсь сквозь землю от стыда.

– Ты готова? – тихо спросила меня слепая старушка, которой было вообще всё равно голая я или в модных тряпках.

На секунду я задумалась. А не всё ли равно как я одета? Я всего через пару минут стану одной из трёх правительниц великой планеты. Так пускай все увидят, что перед ними не робкая чужеземка, а та, что была одобрена всеми богами, та, что несмотря на различия, я своим трудом и силой добилась этого.

Потому, я, убрав руку от груди, расправила плечи, ступила вперёд, вынув стопы из ткани, и встала прямо, не обращая внимание на чужие взгляды.

Не знаю как, но слепая поняла эту смену моего настроения и одобрительно кивнула. И вдруг все жадные взгляды мужчин пропали. Оглянувшись, я заметила, что они смотрят на меня не как на женщину, а как солдаты на генерала, что ведёт их в бой.

– Вот теперь ты готова. – подтвердила мои мысли жрица и отвесила довольно болезненный шлепок по ягодице, подгоняя как лошадь. – Ступай, Верховная, на встречу своим поданным.

Опешив от её беспардонности, я сделала несколько шагов в указанную сторону, в направление дверей, через которые я и вошла. И снова они без чьей-либо помощи отворились, ослепляя меня на миг светом Аль.

«Девиз этого дня: Стать Верховной при этом сохранив зрение.» – мелькнула ехидная мысль, когда я в очередной раз промаргивалась.

Но стоило мне нормально открыть глаза, как я захотела ослепнуть. Когда мы с жрицей шли сюда, аллея была пустой, никого кроме кустов роз и пары фонтанчиков не было. Сейчас же на маленькой площади, окружающей храм, не было места яблоку упасть из-за собравшихся.

Репортёры, чьи камеры фиксировали каждый миг моего голого шествия, множество госпож чьи наряды поражали обилием украшений и драгоценных камней и больше напоминали рекламу ювелирного магазина, чем предмет одежды, вызывали у меня зависть, ведь я не была прикрыта даже волосами. В этот миг я начала подозревать Барчи в заговоре, ведь именно он уговорил меня на причёску, что максимально откроет моё лицо и шею, а при отсутствии одежды и всё другое.

– Приветствуйте новую Верховную госпожу Эрсхо! – зычный голос Санти разорвал гулкую тишину на площади и все, кто там был прижал ладонь к сердцу и встал на колени.

И женщины, и мужчины, и дети – абсолютно все склонились передо мной, признавая мою власть. И в этот момент из меня родились слова. Не такие помпезные и хвалебные, как из депутатов моей Родины, но зато честные.

– Я, Верховная госпожа Лидия, поклялась перед ликами богов, что буду всеми силами служить на благо Эрсхо, сделаю всё, чтобы эрсхонцы жили в мире и спокойствие, чтобы законы были равны для любого. Боги услышали меня и благословили на правление. – пришлось взять короткую паузу, чтобы перевести дыхание. – Встаньте с колен. – толпа послушалась, и я увидела среди них много знакомых лиц: Кларин, Ламина, Ясмина, её дочь, Фиона, мои мужья, Каэстр и другие. – Моё тело и душа принадлежат Эрсхо. Тут живут мои друзья, здесь я познала любовь и что такое настоящая семья, тут растёт мой сын. Потому я сделаю всё на благо Эрсхо.

Стоило мне замолчать, как все взорвались овациями. Люди кричали, дети смеялись, а репортёры снимали крупным планом меня и толпу, передавая мои слова во все, даже самые удалённые, населённые пункты. И сейчас меня ни на грамм не смущала собственная нагота, ведь важно было показать, что я готова на всё ради того, чтобы иметь право вершить чужие судьбы, служить во благо народа.

«О твоей коронации будут слагать легенды.» – пафосно заявила Стефилия и не успела я её спросить «почему?», как толпа замерла, смотря куда-то над моей головой, широко открыв рот. – «Замри, чтобы вышло красиво.»

Решила довериться богине и замерла, глядя на Бахума, что стоял ровно напротив и тоже, как и все, смотрел куда-то вверх. Его золотистые глаза сияли, как у ребёнка, что видел настоящую магию, когда ему показывали обычный фокус с монеткой.

Через миг я ощутила у себя на голове лёгкую тяжесть по всей окружности, а на мои голые плечи опустился рой золотых бабочек. Их крылышки слегка щекотали кожу, оставляя на неё золотую пыльцу. Их было так много, что на пару секунд они скрыли меня от зрителей, а после снова открыли жадным взорам, но уже не голую госпожу, а Верховную в золотом переливающемся платье.

Оно состояло из соединённых лифа и мини-юбки и напоминало летний костюм для купания. Завязки на шее держали лиф, но вся спина оставалась абсолютной голой, если не считать водопада рыже-красных волос. Спереди была тонкая полоска, что вела от лифа к поясу юбки, которая была из плотной короткой ткани, но с рваными краями разной длины, из-за чего казалась похожей на всполохи золотого огня.

Невероятно красивое, хоть и неприлично откровенно платье.

«Спасибо!» – как бы я храбрилась, но в одежде мне было легче, чем полностью без неё.

«Пожалуйста. Венец тоже вышел отличный.»

Венец?

Я посмотрела в ряды зрителей и нашла глазами растерянную Тиару, что держала в руках чёрный венец с огромным рубином в центре. Раньше его носила Кларин и сегодня его должны были передать мне в конце второго этапа коронации, но у богини справедливости были иные планы. Она решила вмешаться и одарить меня моим личным венцом, так ещё и устроила целое магическое шоу, чего раньше, если судить по реакции зрителей, не было.

…….

После того, как все немного отошли от шока и уже лично поздравили меня, с опаской косясь на моё платье и корону, Тиара и Санти под шумок взяли меня под белы ручки и буквально похитили.

Мы снова вернулись во дворец. Его тишина и прохлада стали казаться мне райским местом после шума коронации. Никогда не привыкну к такому повышенному вниманию к моей персоне, но это неминуемое зло при моей роли.

«Боги, я же теперь Верховная!» – пока меня вели по длинным коридорам, кричала у себя в голове, испытывая всю палитру чувств, что только может человек моего возраста.

«Почти.» – всё же одна богиня меня услышала и решила вмешаться во внутренний диалог. – «Остался третий этап, негласный, но важный.»

Точно! Кларин что-то про него рассказывала, но было это весьма сумбурно и загадочно. И тогда я больше переживала за первые два, потому не стала переспрашивать, считая, что разберусь с проблемами по мере их поступления.

– Санти, Тиара, – обратилась к Верховным, что совершили уже пятый поворот, окончательно запутав меня, где мы находимся, – куда мы идём?

Ответила мне блондинка, что казалась слегка взбудораженной и пьяной от эмоций:

– Остался последний шаг для того, чтобы мы считали тебя Верховной, Лидия. Но для него нам не нужны свидетели потому мы идём в самый отдалённую нашу комнату отдыха.

– Туда нет хода никому кроме тех, кого мы сами зовём. – продолжила мысль подруги брюнетка, оглядываясь назад, где обычно идёт стражи, но сейчас их не было видно. – А стоит им покинуть двери этой комнаты, их память очищается, и они никогда не вспомнят того, что было.

– А мы будем помнить? – сразу же спросила я, удивляясь местным магическим штучкам.

– Конечно, – громко и гортанно рассмеялась Санти, запрокидывая голову, – в этом то и суть. – утирая слёзы из уголков глаз, бросила странную фразу, но я не успела переспросить, так как мы дошли.

Неприметные двери, ваза с ярко-алыми цветами с пшеничными колосками в виде декора на столике недалеко от входа и трое рабов, которые я видела мельком во дворце. Они привычно были одеты в полупрозрачные шаровары светло-голубого цвета и белоснежные ошейники. Лиц, видно не было, так как они склонили низко головы, сидя в стандартной рабской позе.

Санти подошла к дверям и резким движением открыла одну створку:

– Заходите, мальчики. – она снова рассмеялась, но немного наигранно, по-злодейски. – Мы не кусаемся.

Тиара прыснула в ладонь, чем подлила масло в огонь моей нервозности. Но выбора у меня особо не было, я столько сегодня пережила, и в шаге от завершения этой суматохи не собиралась давать заднюю.

Потому, когда рабы скрылись в полумраке гостиной, я шагнула следом, повинуясь приглашающему жесту Верховной.

Комната была покрыта сумраком, словно уже наступила глубокая ночь, хотя было около четырёх часов дня, не больше. Тьму разгоняли не привычные кристаллы светильники, а настоящие свечи, диковинка на Эрсхо.

Мебели было немного, стол посреди пушистого круглого ковра, пара кресел и два длинных дивана друг напротив друга. Как раз у одного из них и сидели снова рабы, не спеша поднимать головы, хотя уверена, им было интересно узнать, что мы с Верховными делаем.

А может они знали о планах Санти и Тиары, и потому не переживали. И только я оставалась в неведение, потому что не стала пытать Кларин ранее.

– Садись, Лидия. – Тиара подвела меня к креслу и буквально толкнула в него, отчего я неприлично плюхнулась, а не грациозно села.

И из-за длинны моего платья, от такого повседневного действия оно высоко задралось, открывая всем то, что обычно у землянок прикрывают трусики. Пришлось срочно закидывать нога на ногу и сверху ещё замок из пальцев, чтобы сохранить приличия.

Да, только третий этап с приличием не имел ничего общего, как я узнала попозже.

Когда я увидела Синти и Тиару голыми с ярко-лиловыми торчащими фаллосами, клянусь, сердце рухнуло в пятки. Нет, они выглядели очень красиво: подкаченные тела, две пары сочных грудей с большими ореолами, но спрятанными сосками, небольшое количество кудряшек между ног, где торчал член. Вот последний и вызвал море эмоций.

– Милая, надевай же скорее. – Тиара села на диван рядом со мной, не смущаясь своего голого тела, держа в руках такой же фаллос, что и у неё.

Он был примерно пятнадцать сантиметров в длину, но весьма толстым с пупырышками по всей длине. Там, где должны были анатомически находиться яички в мошонке, была округлая слегка вытянутая штучка, назначения которой я не понимала.

Я уже знала про дилдо, пару раз даже пробовала с Барчи, но у тех всегда был фаллос, что крепился к ремешкам на поясе женщины, а тут ничего похожего я не видела, да и на Верховных не было ровным счётом ничего, кроме них самих и членов, что каким-то чудом держались между бёдер, слегка подрагивая при ходьбе.

– Ди, не тормози. – Санти, что точно слегка выпила, подошла ближе и сев на колени передо мной, схватила за колени, широко из разведя. – Мне не терпится порвать чью-то попку, так что, давай скорее вставим в тебя дилдо и приступим.

Я не успела не прикрыться, не как-то отреагировать, кроме возмущённого писка, а её пальцы уже легли на мои губки, разведя их в стороны и пригладив клитор. Слабый импульс пронзил лоно, заставляя его судорожно сжаться, а вид голой груди Верховной, что колыхалась от движений рук, вызвал во мне странное желание припасть к ней и поиграть.

Прикрыв на секунду глаза, я глубоко вдохнула, ощущая в воздухе смесь запахов специй и чего-то возбуждающего. Посмотрев на свечи, я догадалась, что они виновники моего состояния. Видимо они были с афродизиаками, и мы все дышали ими.

Но это не оправдывает того, что Санти ещё немного поласкав мой клитор, вошла в лоно на всю длину своих пальцев, широко разведя их, оглаживая изнутри стенки влагалища.

– Отлично. Такая мокренькая. – её низкий гортанный голос звучал так порочно, что я тихо застонала, чувствуя вибрации в груди. – Тиара, давай. – брюнетка без вопросов передала подруге фаллос, и та направила в меня ту странную часть, которую я не могла описать.

Она ввела её в меня, и та широко растянула вход во влагалище. Но в тот же миг, я почувствовала миллион холодных иголочек, что казалось прошили мою влажную киску, приращивая новый орган.

– А! – то ли от боли, то ли от удовольствия я закричала, хватаясь за головку члена, желая вытащить из себя странную игрушку, но в этот же момент, я отдёрнула руку, так как ощутила лёгкую дрожь внутри и покалывание того, что не должно было быть.

Мне показалось, что лиловый член стал продолжение моего влагалища. На кончике головки образовалась капля, а сам он словно пульсировал изнутри и слегка подпрыгивал.

– Что это? – шёпотом спросила, не отрывая глаз от моего члена.

– Новая разработка наших учёных. – зашептала мне на ухо Тиара, прижав свои груди к моему локтю, буквально обволок его. – Теперь пока ты не кончишь, у тебя будет собственный член. Ты чувствуешь всё, что с ним происходит благодаря нервным окончаниям, что идут от твоей киски вдоль всего ствола.

Я неверующе покачала головой, а пенис словно в насмешку ещё раз подпрыгнул. Видя мою растерянность, пьяная Санти решила доказать слова подруги и сжала лиловую плоть своими большими грудями, слегка облизав головку.

Я сдавленно зашипела, так как рот Верховной создал контраст температур и заставил мурашки бежать от головки до самой матки.

– Видишь, он очень чувствительный. – нравоучительно заявила она, оглаживая грудями всю длину моего фаллоса. – И как хорошо ему будет в тесной влажной попке раба. – она влажно облизала рот, снова лизнув головку, слегка толкаясь в дырочку уретры.

– Ум… – всё что могла ответить ей.

– Давай, Лидия. – Тиара махнула рукой и один из рабов встал, подходя ближе, на ходу скидывая единственную одежду. – Повернись и встань в коленно-локтевую. – отдала новый приказ ему Тиара, поглаживая себя, пока раб выполнял приказ.

На вид ему было около двадцати. Огромные, на пол лица, светло-голубые глаза, волосы цвета тёмного шоколада, что едва прикрывали уши, но курчавились, как шерсть барашка и пухлые губки, о которых мечтают все девочки-подростки. Его вроде звали Иха́ндор, но я не была уверена.

– Он твой на весь вечер, Ди. – наигравшись с моим членом, Санти присела по другую мою руку на диван и жадно облизала свои губы, глядя на стройное тело раба. – Отличная задница, самое то для церемонии. – она встала и по дороге шлёпнув по упомянутой заднице, подошла к другому рабу, такому же молодому, но с тёмно-русыми волосами и более угловатым, худым телом.

Взяв своего мальчика, она подвела его к ближайшему креслу и повернув к себе спиной, нагнула над подлокотником, резко входя в него на всю длину под жалобный хрип эрсхонца. Сначала мне показалось, что ему больно, но вглядевшись, я заметила его дикую эрекцию. Красная головка сочилась соком, капая на пол, а яички поджались, намекая, что их хозяин в любой миг готов опустошить свои запасы.

О этой картины во рту пересохло, а член, что всё ещё был моей частью заболел, желая узнать какого это, быть внутри тесной мокрой пещерки, что сжимает своими мышцами чувствительную плоть.

– Смелее, Ди. – снова зашептала мне на ухо Тиара, сжимая свою тяжёлую грудь в руках, играясь с ней. – Никто не осудит и не вспомнит этот день. Это лишь часть церемонии. Мы должны открыться друг другу, увидеть внутреннюю суть… Ах! – в конце она сорвалась на тихий стон, закусив нижнюю губу.

Последний раб, что примерно сидел и ждал, сорвался и быстро подполз на коленях к нам, припав ртом к плоти брюнетки, взял на всю длину ствола, преданно заглядывая её в глаза. В нём я узнала Ре́ксила, личного постельного раба Тиары, которого она часто брала с собой на работу.

Он с лицом полным наслаждения делал минет своей госпоже, не касаясь себя самого. Но ему и не требовалось, так как она вскоре прижалась голой ступнёй к дрожащей плоти, лаская её пальцами, слегка надавливая, пока из головки не полился липкий сок.

Видя весь этот порок и наслаждение, чувствуя дурман в крови, я нашла глазами моего раба. Он послушно стоял на ковре, оттопырив вверх свою сочную задницу с красным отпечатком руки Санти на левой ягодице.

Его дырочка соблазнительно блестела, маня познать её глубины, а стоящий колом член намекал, что он не равнодушен к происходящему вокруг и не против стать частью вакханалии.

И кто я такая, чтобы портить мальчику праздник. Плавно встав со своего места, где продолжала стонать от профессионального минета Тиара, я бесшумно подошла к Ихандору, опустившись на колени позади него и взяла в руку свой фаллос, прижав головку к мокрому входу. Мальчик замер, затаив дыхание. Его розовый анус трепетал, пытаясь засосать в себя мою головку. Картина весьма интересная и гипнотическая.

Но когда градус возбуждения достиг пика и сорвал мне тормоза, я перестла контролировать собственное тело и, как и Санти, вошла в молодого эрсхонца одним стремительным толчком до самого конца и не давая времени перевести дыхание так же резко покинула его горячую влажную глубину, чтобы снова вернуться. Это круговорот повторялся из раза в раз. Внутрь-наружу, вперёд-назад, горячие стенки, что жадно сжимали член, и прохладный воздух, что овивал влажную плоть.

Так длилось недолго. Я была настолько возбуждена, что мне хватило ненадолго. Чувствуя знакомую дрожь и тяжесть в животе, в моей голове забилась одна мысль: «Кончим вместе.»

Её я и озвучила рабу, буквально требуя от него излиться вместе со мной, прямо сейчас. Раб плохо соображающий, как и я, попавший под действие афродизиаков, лишь согласно промычал, подмахивая мне бёдрами.

Пара фрикцей и мои мышцы сводит судорогой, а из головки выстреливает в анус раба тугая струя семени. Гортанный стон, что больше был похож на вой волка, вырвался из меня, в то время как пальцы до крови впились в нежные ягодицы, ставя метки. Тело раба в ответ задрожало, по коже побежали мурашки, а внутренние мышцы спастически сокращались, выдаивая из меня последние капли удовольствия.

В этот момент я кончала не как женщина, а как мужчина, чувства были и знакомыми и одновременно нет.

Единственное, что могу сказать точно. День своей коронации мне запомнился на всю жизнь.