Арестов вскакивает с кресла, извергая на меня весь матерный запас. Он хватается за ремень брюк и спускает с себя прилипшие штаны. Никогда бы ни подумала, что будет так приятно видеть задирающего меня мужика со спущенными штанами. Ему наверняка больно, возможно, я вообще ошпарила его главнокомандующего. Но почему-то совсем его не жалко. Один-один, паскуда.

— Не волнуйтесь, Кирилл Владимирович. В каждой ситуации пренепременно есть положительные моменты. Вот я сейчас и найду.

— Да ладно?!

— У вас сейчас в паху будет прохладно.

— Это и есть положительный момент?

— Нет, ну что вы. Положительный — это то, что теперь у меня будут в комплекте и ваши брюки. Может, трусы еще снимите для полноты картины?

— Ты труп, — зло произносит он, приподнимая край рубашки. Даже отсюда видно, что кожа на бедре покраснела. Интересно, попало ли что-нибудь на Фаберже и главнокомандующего.

— Кто первый начинает, тот больше получает, — да, по-детски, но другое на ум не приходит.

— Девочка, у нас разные весовые категории. Не боишься, что скоро будешь плакать?

— Не боюсь. Плакать полезно. Прочищается носослезный канал. Сейчас мы исправим результат ваших действий.

— Моих?!

— Ну а кто просил, чтобы в брюках стало жарко? Хотели — получите. Я максимально прямолинейный человек. Ваш папа был в курсе этого и ему это было по душе.

— Да, да, он только за прямолинейность тебя и держал, — не скрывая сарказма выдает гад.

— Ой, за что он меня только не держал.

— Даже знаю за что. Например, за достопримечательности третьего размера.

— Я вообще-то не это имела… а впрочем, неважно.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета, дабы не расплакаться у него на глазах. Меня мало трогали сплетни в офисе. Точнее почти не трогали. Почему так обидно слышать о том, что я какая-то шлюха из уст этого мужика — объяснить не могу.

Захожу в комнату отдыха и беру из сумки пенку от ожогов. Ладно, какая бы я ни была мстительная, и какой бы он ни был козел, ожоги — не самая приятная вещь. Возвращаюсь в кабинет. Арестов не ожидал меня увидеть. Он сидит в кресле за столом, брюки лежат на стуле, а его взгляд устремлен то ли на пострадавшего Матвейку, то ли на бедра.

— Ты принесла заявление на увольнение?

— Я не уволюсь. И вы меня тоже не сможете уволить. Я в курсе, что это может сделать только ваш папа.

— Ты уволишься. Причем сама.

— Нет.

— Да.

— Нет, — повторяю я, смотря ему в глаза. — Это пенка от ожогов. Поднимайте свою рубашку.

Кожа без волдырей, и на том спасибо. От души заливаю покрасневшую кожу на бедрах. Ну да, чуть-чуть переборщила.

— В трусы не надо?

— А тебе лишь бы в трусы залезть.

— У вас какая-то нездоровая фиксация на тему моей сексуальной активности.

— Кстати, об этом. Первое правило — не засматриваться на меня, как на мужчину, — и тут из меня вырывается смех.

— И это мне говорит мужчина, который дважды потребовал от меня выполнение интимных услуг?

— Исключительно для проверки твоей готовности к выполнению любых поручений.

— Надеюсь, третьего раза не будет?

— И не надейся.

— Так это что значит, будет или нет?

— Догадайся с трех раз.

— Что-то мне подсказывает, что вы еще сами не решили.

— Что-то мне подсказывает, что с каждой секундой ты нарываешься еще больше. У тебя есть час, чтобы у меня были новые брюки.

— Будет сделано, Кирилл Владимирович.

И вроде понимаю, что времени мало и надо бы поторопиться, но так и тянет спросить, что там с хозяйством.

— Тебе показать, где дверь?

— Я сама знаю, где она.

— Ну, так, может, ты соизволишь отвести взгляд от моего паха?

— Я просто хотела спросить. Там ничего не пострадало?

— И не надейся.

Беру брюки Арестова с кресла и начинаю их рассматривать.

— Ладно, еще один вопросик можно? В какую сторону носите?

— Что?

— То самое. Ну, в какую сторону носите…Матвейку.

— Я сейчас в психушку позвоню. Какой нахрен Матвейка?

— Ну, у девочек Матильда, а у мальчиков Матвейка, — к такому Арестов младший явно не был готов.

— У меня друг работает в Кащенко. Звонить?

— Ну, что вы такой тугодум? Пипиську в какую сторону носите? Так обычно спрашивает швея.

— А ты мне, блядь, шить что-то собралась?

— Ну, я нет. Но я скажу продавцу в какую сторону вы носите, и она подберет вам нужные штаны, чтобы ничего не натирало. Не выделялось. Ну, вам виднее, — я была уверена, что он в меня чем-нибудь кинет. Ан нет. Он улыбается. Надо признать, улыбка у гада хороша. — Очаровательно. Кажется, я начал что-то понимать.

— Ну, после тридцати надо уже что-то понимать.

— Ты где такая родилась?

— В роддоме.

— Ну, другого ответа я не ожидал. Это даже забавно.

— Что именно?

— Мне кажется, сосешь ты на самом деле так себе. Наверное, и трахаешься на троечку. Мой отец тебя держал явно за другие заслуги. Ты просто его забавляла, — ну, в принципе логично. Он понял, что выводит меня из себя и будет этим крыть. Осталось научиться не реагировать на его провокации по поводу моего бурного шлюхастого прошлого.

— Может, и так. Еще один вопросик и я бегу за брюками. Вам трусики новые не нужны?

— Что?

— Трусики, говорю, новые не нужны?

— Трусики? — еще один, ненавидящий уменьшительно-ласкательные слова. Бум знать.

— Ага.

— А тебе ремень не нужен?

— Ваш? Для полноты образа — да. Но я про ваши трусики. Они чистые? Я их не заляпала кофе?

— Не заляпала.

— Тогда бегу за штанами.

Бегу, как оказалось, во всех смыслах этого слова. Если с брюками мне удается справиться быстро, то с туфлями для меня оказывается проблематичнее. Найти что-то удобное на десятисантиметровых каблуках задача посложнее. Правда, выполняемая. Вопрос в деньгах. Но если это желание начальника, то пусть сам и оплачивает.

Выхожу из бутика донельзя окрыленная и, несмотря на возможные будущие подставы нового начальника, почему-то с хорошим настроением. Но ровно до тех пор, пока на автобусной остановке меня не обливает снего-грязевой кашей чей-то автомобиль. Тварь! Ладно, это мне ответочка за пролитый кофе.

Вот уж чего не ожидала, так это того, что мудак, из облившей меня машины, остановится и сдаст обратно. Со стороны заднего пассажирского места открывается дверь и из нее выходит мужчина. Одет как с иголочки.

— Девушка, извините, — вот тебе раз. — Давайте я оплачу вам химчистку.

— Не надо. У меня есть машинка, — на мой ответ мужчина усмехается.

— И все же. Мне будет так спокойнее, — напоминаю себе умалишенную, качающую головой. — Тогда давайте подвезу вас, — три остановки не так уж много. Но это явно быстрее, учитывая, что автобуса еще нет.

Это тупость — садиться к незнакомому мужику, точнее к двоим, один из которых водитель, но какого-то черта я это делаю. Называю им адрес офиса. Максимально странные ощущения. Чувство дискомфорта зашкаливает. Запах парфюма в машине не сказать, что невкусный, но такой тяжелый, что у меня начинает невольно кружиться голова. Но самое стремное, что я чувствую на себе взгляд этого мужчины.

— Вы работаете в этом здании? — прерывает он молчание.

— Да.

— Как вас зовут?

— Неважно, — господи. Прибейте меня. Мне срочно нужны дополнительные занятия по теме флирта, которые я пропустила из-за болезни. Хотя мне ничего не поможет. Это безнадежный случай.

Думала, мужик покрутит у виска, но нет. Он улыбается. Нет, это точно не мой вариант. Ему под сорок. Слишком взрослый для меня.

— И все же?

— Вера, — какая блин Вера?

— Это не ваше имя.

— Не мое, — просто капец. Скорее бы выскочить отсюда.

— Ну, хорошо. Оставьте мне номер своего телефона, я переведу вам деньги.

— Можно наличкой.

Я всякое ожидала, но точно не того, что он рассмеется. Не зло.

— Неожиданно прелестно. Ладно, не Вера. Давайте так. Я оставлю вам свою визитку, а вы дадите знать, куда перевести вам деньги.

— Ага.

Он протягивает визитку, я, не глядя, кладу ее в карман пальто.

— Вот там остановитесь.

— Хорошо. И все же, как вас зовут? — ну ладно, не маньяк же он, в конце концов. И довез. И дверь не заблокирована.

— Катя.

— До свидания, Катя.

Вылетаю из машины как ошпаренная и бегу в офис. Успеваю тютелька в тютельку. Арестов рассматривает купленные мною брюки и не находит подвоха. Кажется, он разочарован в том, что меня нечем поддеть.

— Что с твоим пальто?

— Карма прилетела за ваши штаны. Машина облила.

— Второе правило, Екатерина Михайловна, всегда быть опрятной, как с иголочки. И свои достопримечательности не выделять.

— Буду иметь в виду. Вы должны мне за штаны и туфли, — протягиваю ему чек. И все-таки приятно видеть на его лице замешательство.

— А почему я должен оплачивать тебе туфли за двадцать, мать твою, косарей?

— Потому что вы захотели туфли на десятисантиметровом каблуке. Я исполнила ваше желание. Они мне показались самыми удобными.

— Девочка, далеко пойдешь.

— Если честно, я не очень люблю ходить.

— Ты меня утомила. Дуй работать, — он кидает мне папку на край стола. — Там фронт твоей работы на сегодня.

— Будет сделано, Кирилл Владимирович.

В принципе, как и ожидалось, он скинул на меня нелюбимую многими работу. Не знаю, кто здесь работал до меня, но в документах полная неразбериха. Ну что ж, Арестов просто не в курсе, что раскладывать все по полочкам — меня даже успокаивает. Я ожидала десятки подвохов за первый рабочий день, но их, на удивление, не последовало. Кроме того, что он придирается к любой мелочи. Но и к этому можно привыкнуть.

Не припомню, чтобы так рвалась домой. В лифт захожу, к несчастью, не одна. Арестов брезгливо осматривает мои сапоги.

— Чтобы завтра на тебе были сапоги с десятисантиметровым каблуком.

— Зачем?

— Мы отправимся на объект. Не думаешь же ты, что я позволю ходить рядом со мной гному?

— Гному?

— Ну, бурундуку, — мудак.

— Окей. Хотите конфету, Кирилл Владимирович? — достаю из кармана жменьку малюсеньких карамелек вместе с чеками. Пора бы заняться уборкой. Он смотрит на меня зло. Точнее на мою руку. Непонятно почему. — Я их не сосала. Не бойтесь, — на удивление, он берет, но не конфету, а ту самую скомканную визитку.

— Если я узнаю, что ты, деточка, играешь на два фронта, я тебя уничтожу.

— Какие нафиг два фронта?

— Вот и я думаю, какие? Откуда у тебя эта визитка?

— Мне ее дали.

— Кто?

— Владелец визитки. А что?

— И откуда ты знакома с владельцем визитки?

— Да я и не знакома, — забираю визитку обратно себе. И вдруг взгляд падает на имя: «Тюрин Игнат Сергеевич». Да ладно, блин? Так не бывает.

— А по взгляду так и не скажешь, — вырывает из раздумий уже знакомый голос.

— Он мне…пальто испортил. Облил, вот и дал визитку.

— Ну, считай, что я поверил. Но имей в виду, что я тебя предупредил. Кстати. У тебя проблемы с русским. Ты неправильно ставишь слова местами. В последнем документе я подчеркнул тебе красным, как они должны стоять. Завтра переделаешь.

— Полный придираст.

— Что ты сейчас сказала?

— Я ничего не говорила. Я думала.

— Ты сказала вслух, что я придираст.

— Да? Ну раз сказала, значит, говорила.

— Почему несешь ахинею ты, но чувствую себя дураком я?

— Может быть, потому что вы дурак?

— Зачем только спрашивал.

— Вот и я думаю, зачем?

— Сгинь с глаз моих.

— И вам до свидания.