Несколько дней назад Стелла открыла дверцу выкрашенного в цвет морской волны «Вольво-универсала» Жеральдо и попросила его, Пауля и Хорошего Мальчика остаться в машине. Она хотела сначала поздороваться.

Это приветствие так долго ждало, когда его наконец произнесут. Но слова не похожи на вино — они не становятся лучше с годами. Слова, которые долго не произносятся, слипаются, пока голосовые связки в конце концов не теряют способность их выговаривать.

Стелла тихо закрыла дверь пассажирского сиденья — не хотела объявлять о своем приходе резким звуком. Она аккуратно достала картину из багажника и прошла мимо главного дома во внутренний двор, точно так же, как Йонас и Несса несколькими днями ранее. Туфли она сняла еще в машине; гравий впивался в ступни, привыкшие только к мелкому песку.

Был полдень, поэтому никто не работал, все собрались в столовой. Стелла устроилась на скамейке, с которой было видно все, что происходило внутри, и поставила картину рядом с собой.

Один молодой человек заметил ее и исчез в главном доме, а через некоторое время во дворе появился мужчина, которого она узнала, хотя теперь его лицо покрывали многочисленные морщины. Он был все тем же и в то же время другим. Однако в нем еще оставались черты мужчины, которого она когда-то так любила. Мужчины, который поддерживал ее в мире, лишенном всякой опоры.

Филипп остановился, словно вдруг прирос к земле.

— Вот мы и снова встретились, — сказала Стелла и кивком головы указала на картину.

— Добро пожаловать, — нерешительно ответил Филипп. Голос выдавал, что эти слова десятки лет ждали своего часа.

— Это заняло немало времени. Но рано или поздно приходится отказаться от надежды на лучшее прошлое.

— Всему нужно время. Чему-то больше, чему-то меньше.

— Верно.

Они смотрели друг на друга и молчали.

Стелла и Филипп давно отвыкли разговаривать друг с другом, все слова казались неуклюжими.

Стелла хотела вставить фразу про белого слона, как всегда, когда ей было трудно о чем-то говорить.

Но не в этот раз.

В этот раз она не станет уходить от темы. Внезапно рядом с Филиппом появилась Марлен.

— Ты?! — По ее лицу текли слезы, руки сжимались в кулаки.

— Марлен, дорогая. Ты… Как же я рада снова тебя видеть! Я по тебе соскучилась.

— Зачем ты приехала? — процедила Марлен сквозь стиснутые зубы.

— Чтобы поговорить. — Стелла покачала головой. — Чтобы выслушать.

— Это хорошо, — сказал Филипп, не дав Марлен выпалить гневный ответ. — Нам есть о чем поговорить и есть что выслушать. Если хочешь, можешь пообедать с нами. У нас фасоль…

— …с грушами и беконом?

— Нет. — Он с удивлением, но и с едва заметной улыбкой нахмурил брови. — В салате с помидорами. И свежеиспеченный хлеб. Легкий обед.

— Легкий обед… звучит неплохо.

— То есть все вот так просто? — поразилась Марлен. — После стольких лет? Мило пообедаем вместе, как счастливая семья? Все простим и забудем? Хотя ты бросила нас! Совсем не заботилась обо мне! О маленькой девочке, которая так отчаянно нуждалась в матери! — Голос Марлен с каждым словом становился громче. — Как у тебя хватило наглости сюда заявиться? Как ты смеешь смотреть нам в глаза? Я бы с удовольствием выгнала тебя со двора, но не стану этого делать. Потому что так меня воспитал отец. А матери, которая научила бы чему-то подобному, у меня никогда не было.

С этими словами Марлен развернулась и ушла.

Стелла сдержала порыв броситься за ней. Потребуется время, и оставалось надеяться, что им его хватит. И удача ей тоже не помешала бы. Добиться прощения силой не получится, можно только надеяться, что однажды оно придет. Так бывает со всем, что по-настоящему ценно в этом мире.

— Я действительно могу остаться, Филипп? Ты уверен?

— Всегда был уверен.

— Я привезла с собой друзей. С ними легко ужиться. И только один из них лает.

— Здесь всем рады. Но они должны помогать. За исключением того, который лает, он пусть даст себя погладить.

Краем глаза Стелла заметила, что Марлен наблюдает за ними из столовой, наполовину спрятавшись за занавеской.

— И еще мне нужно найти хорошее место для картины.

— Восход солнца для нас троих. Это мне нравится.

— Для нас четверых, — поправила его Стелла. — Нас всегда будет четверо.

Филипп кивнул, затем сел рядом со Стеллой на скамейку. Сделав глубокий вдох, Стелла робко взяла его за руку. Филипп не отдернул ее. Вместо этого он нежно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Стеллы.

Не все было хорошо, но и не все было плохо. Для начала этого более чем достаточно.

Можно начинать писать новую книгу.