День спустя Йонас сидел у окна в «Крабе» и смотрел на улицу. Строительная пленка, натянутая вместо исчезнувшей стены, громко шуршала и трещала, хотя он и укрепил ее дополнительными рейками.

Перед ним стоял раскрытый ноутбук, кончики его пальцев лежали на клавишах — неподвижно.

Имке и Бритта не расстроились, когда он выселился, совсем наоборот. Они даже совершенно бескорыстно вызвались каждый день приносить ему еду. А еще взяли на себя уборку «Краба», не выставляя за это счет, что подчеркнули во время сегодняшнего визита, тщательно осматривая все вокруг.

Йонас положил на плетеный пластиковый стул самую удобную подушку и сунул под ноутбук стопку старых виниловых пластинок, чтобы приподнять его на нужную высоту. Вид на море заряжал энергией, не отвлекая его слишком сильно.

И тем не менее.

Ни одного предложения.

Ни на следующий день. Ни через день.

Пора признать, что Йонас не мог ухватить свою собственную историю, как спрятанный конец нитки в клубке шерсти.

В «Крабе» хранилось много записок Стеллы, но ни одной его.

Когда Несса пришла к нему в павильон после смены в «Бабусиной поварне», вид у нее был напряженный. После очень долгого приветственного поцелуя она поставила чайник.

— Я хочу с тобой кое-что обсудить, — наконец произнесла она. — То есть я должна с тобой кое-что обсудить.

— Звучит нехорошо.

— Хочешь чай? — Чайник засвистел, и она налила горячую воду в две чашки с чайными пакетиками.

— Нет, лучше сразу выкладывай.

Несса села рядом с ним.

— В общем… я тут подумала… И прежде чем ты спросишь: у меня правда это хорошо получается. — Она взяла его за руку. — Йонас, тебе не удастся писать здесь, потому что для этого тебе нужно быть дома. И если ты уедешь обратно, я поеду с тобой. То есть если ты этого хочешь. Потому что я хочу… Я хочу и дальше быть с тобой, и у меня сейчас как раз есть на это время. Подожди, не отвечай пока! Я еще не закончила. Я могла бы помогать в ресторане твоего отца, мы бы поделили твои смены. Тогда у тебя будет достаточно времени для писательства, а у меня — для учебы. И у нас обоих будет достаточно времени, чтобы понять, что между нами. Ну, что скажешь?

Несса очень старалась, чтобы в ее словах не проскальзывала тревога.

Воздух замер, потому что прозвучал один из тех вопросов, ответ на который мог изменить движение молекул.

Йонас улыбнулся.

— Ты просто потрясающая, ты в курсе?

— Можешь говорить это чаще. Это значит «да»?

— Конечно, это «да». И «спасибо». И «поцелуй меня, черт возьми»!

Они поцеловались, черт возьми.

Этот поцелуй отличался от всех предыдущих. Словно они губами заключили молчаливый договор.

— Давай уедем завтра утром. Ты совершенно права, в «Крабе» была написана история Стеллы, но моя собственная разворачивается где-то в другом месте.

— В… ките? — ухмыльнулась Несса.

Йонас рассмеялся.

— Там хватит места для двоих! И еще для водорослей и гирос-суши.

— Идеально. Собираемся?

— Собираемся!

В чемодан Йонаса отправилось несколько автобиографий, банка из-под соленых огурцов, заполненная ужасно срочными письмами из муниципалитета, а также тарелка из кофейного сервиза, на которой Стелла подавала ему «Черный лес» в первый и в последний день (два кусочка до сих пор лежали в морозилке).

— Я скажу Имке и Бритте, что они могут забрать все, что захотят. — Йонас достал мобильный телефон. — Для своего маленького музея Стеллы Дор.

— Так ты одним махом осчастливишь сразу двух женщин. Хорошо, что ты это умеешь…

У Костаса в «Дионисе» они купили бифтеки[28] и картошку фри с густым майонезом, а потом съели все это, сидя по-турецки на террасе «Краба».

На улице к тому времени так похолодало, что им пришлось тесно прижаться друг к другу.

Они молча смотрели на пляж, где не хватало резвящегося золотистого ретривера.

На следующее утро, прежде чем уехать вместе с Нессой, Йонас еще раз посмотрел в окно, рама которого выглядела как рама от картины.

Море казалось совершенно спокойным, а ночь сменялась первыми лучами нового дня.

Йонас улыбнулся.

Это был «Рассвет № 5».