Нуска вздыхал в десятый раз подряд, но продолжал с унылым видом строчить уже третье письмо. Выбора у него не оставалось – нужно было как можно скорее выполнить данное Нариду обещание.

Прошёл уже день с тех пор, как Нарид так прервал их разговор, а Нуске всё никак не удавалось поговорить с эрдом наедине. Естественно, он был занят.

Нуска снова тяжко вздохнул, запечатывая письмо в конверт. В последние дни вся прислуга судачила лишь о том, что эрд пришёл в себя и вновь взял государственные дела в свои руки. Поэтому лекарь и вчера, и сегодня старался не наведываться прямиком в его покои, чтобы не мешать.

«Я должен хотя бы проверить, как он… Кто это сделает, если не я?»

Но когда Нуска пришёл к покоям Сина, то они оказались заперты. Да и внутри, судя по всему, никого не было. Поэтому неудачливый лекарь вернулся обратно – в гостевые комнаты с ванной, так щедро пожалованные ему ещё год назад.

Был тоскливый вечер, снаружи собирался дождь. Единственным, с кем Нуске довелось в этот день поговорить, был дворцовый слуга Миела.

– Письма отправят сегодня почтовыми скирами, – доложил юноша, прижимая к себе запечатанные конверты.

Нуска страдал от одиночества, поэтому он решился завести диалог:

– Миела, а ты сам откуда?

Юноша вдруг сощурился, а затем, ненадолго задумавшись, всё же ответил:

– Из Дарвеля.

– Поэтому другие слуги относятся к тебе с пренебрежением?

– Да относятся как относятся, лекарь Нуска. Ничего бы не изменилось, будь я из Скидана.

Нуска понимающе кивнул. Цель для придирок и травли выбирается не по происхождению, а по личному интересу. Миела явно выделялся на фоне остальных. Нуска, который в школе также постоянно становился мишенью для насмешек, отлично его понимал. И всё же спросил:

– Ты хочешь вернуться в Дарвель?

На удивление, Миела честно кивнул. И тогда Нуска сказал:

– Я поговорю с Сином. И сделаю всё возможное, чтобы тебе помогли вернуться.

Казалось, Миела не поверил. И всё же кивнул во второй раз:

– Хорошо, лекарь Нуска.

Молодой паренёк с рыжими волосами, тёмной кожей и этими яркими золотыми серьгами покинул комнату. Нуска ещё долго смотрел ему вслед. То, как просто юноша отреагировал на подобное предложение, означало одно: он уже много раз и разными способами пытался покинуть Скидан, но не смог. И явно не надеялся, что Нуска сумеет хоть что-то изменить.

Нуске не спалось. Уже перевалило за полночь, когда он решил прогуляться по придворцовой территории. Захватив с собой меч, лекарь вдруг совершенно серьёзно решил попрактиковаться один на площадке, погружённой в кромешную темноту.

Повторяя выпад за выпадом, атакуя справа, слева, сверху, Нуска даже в ночной прохладе обливался по́том. Он не привык тренироваться кое-как – Минхэ наставлял его вкладывать в занятия все свои силы. И когда вдруг чужеродная энергия ударила в ноздри, а сбоку раздался свист, Нуска механически отразил удар. Ведь именно так лекаря обучал его учитель.

Кто-то вступил с Нуской в схватку. Но лекарь так сосредоточился на том, чтобы отражать удары и держать стойку, что у него не выдалось ни одной свободной секунды, чтобы различить в ночном воздухе чужую дэ. Да и противник оказался невероятно силён. Его атаки были настолько быстры, что Нуска невольно припомнил своё ученичество в горах. Так быстро на его памяти мог атаковать только Минхэ.

Реагировать приходилось молниеносно. За одним ударом клинка следовал другой, то с одной стороны, то с другой, то справа, то слева, то сверху, то снизу – два клинка с лязгом сталкивались, чтобы разойтись и сойтись снова.

Однако Нуска очень быстро понял, что его не хотят убить, – противник не применял энергию или навыки. Как обычные люди, они в полнейшей темноте дрались на мечах, пытаясь потеснить один другого.

И когда атаки противника стали уж слишком сложны, Нуска воспользовался своими способностями: предвидя каждый шаг врага, он бросился в бой, надвигаясь, как непоколебимая скала, как шторм или ветер, которому никто не указ.

Всё-таки он был быстрее. Не сильнее, но быстрее. Мечи встречались друг с другом так часто, что в ночи стоял непрекращающийся лязг. От желания противников победить в этой схватке трещал воздух.

Их стойки, их техники, их атаки совершенно отличались, но Нуске всё равно удавалось читать удары врага, как и врагу – его контратаки. Они словно знали друг друга сотню лет и одновременно не знали друг о друге ничего.

Нуска уже знал, кто это. Не оставалось никаких сомнений. Кровь бурлила в жилах, энергия вырывалась наружу, грозясь стереть всю Эрьяру в порошок. И сейчас Нуска понимал, что в его жилах действительно достаточно сил для этого.

Он бросил свой меч, и в ту же секунду его бросил противник. Оба без сил повалились на песок.

– Как же плох твой удар слева! – заметил Син.

– А ты рассчитывал на что-то лучшее от выходца из трущоб? – усмехнулся Нуска, раскинув руки в стороны.

– Никогда. Никто и никогда не мог противостоять мне так долго в схватке на мечах. Нуска, ты действительно силён.

Две ночные звезды спрятались за облаками, словно желали скрыть двух мужчин от чужих глаз и дать им поделиться своими сокровенными мыслями.

– Син, я… вы… Син, давайте сбежим, – вдруг слабовольно предложил Нуска.

– Сбежим? – неуверенно переспросил эрд, и его голубые глаза в этот момент ярко блеснули.

– Да. Вы перестанете быть эрдом Скидана, а я больше не буду вашим личным лекарем. Будем путешествовать вместе. Будем бродить среди деревьев в лесных племенах, в песках Арценты, среди глыб металла Карбора, около бездновых тварей Риры. Отправимся куда угодно, Син.

Но Син резко сел, а выглянувшие из-за облаков лучи звёзд вдруг обрисовали его профиль.

– Нуска, я бы очень этого хотел. Но если я уйду, то не останется ни деревьев в лесных племенах, ни песков Арценты, ни глыб металла в Карборе, ни бездновых тварей Риры. Не будет ничего и никого.

Взгляд эрда метнулся к Нуске. Он словно искал принятия и понимания. И Нуска со вздохом сел, а затем, отряхнувшись, коротко ответил:

– Я понимаю, Син. Эта ответственность невольно легла на наши плечи. И всё же… – Нуска долго всматривался в смутный контур его лица. – Пожалуйста, не оставляйте меня.

Лекарь не ожидал, что скажет именно это. Точнее, он даже боялся, что именно что-то такое, печальное, жалобное, сорвётся с его вечно шутливого языка. Разве он мог такое требовать? Разве он мог указывать эрду?

– Нуска, даже если перевернётся весь мир вверх ногами. Если упадут звёзды, огонь станет холодным, а снег горячим, воздух обратится в воду, а земля растечётся топью… Я останусь на твоей стороне, Нуска. Всегда.

Глаза Сина блестели ярко, они словно освещали собой саму тьму. В этот момент они понимали друг друга, как никогда прежде.