— Я все скажу, только оттащите это животное от меня! — с отчаянием просипел сдавленным горлом предатель и убийца.

— Точно? — с сомнением в голосе спросил Лобов, — я его оттащу, а Вы, князь, вдруг передумайте?

— Нет, нет! Я все рассажу! Клянусь! — пообещал Погребицкий.

— Смотрите, — покачал головой генерал, — вздумаете меня обмануть, я вас оставлю с ним наедине в камере, е еще с бочкой с концентрированной серной кислотой в придачу.

— А зачем эта бочка с кислотой? — не понял князь.

— А Вы не знаете? — усмехнулся руководитель Императорской Службы Безопасности, — он у нас такой затейник. Когда он Вам оторвет все то, что Вам уже не понадобится, он подвесит Вас над этой бочкой и начнет постепенно опускать в эту кислоту! Вы обжигались кипятком?

— Да, — с ужасом ответил князь, которого продолжал душить Петр.

— Так вот, это щекотка по сравнению с этой кислотой, Вы растворитесь в этой кислоте без следа! А потом кислоту сольют в канализацию. Говорят, отлично прочищает все заторы! А перед этим он Вас еще битой отделает, так как Вы и Ваши дружки поступили с его отцом и моим другом и командиром! — буднично сообщил ему генерал, а потом заорал, — будешь говорить, сука?!

— Да да, — выдавил, через сжатое ладонью капитана, горло из последних сил Погребицкий. Лобов сделал знак, и два здоровенных офицера, оттащили рвущегося Петра от обмочившегося князя, который обмяк и безвольно, как будто из него выпустили весь воздух, сел на тротуар.

— Хватит, Ваше Высокоблагородие, — укоризненно сказали офицеры юноше, — удавите его насмерть, а они еще показания не дали.

— Отпустите меня, — угрюмо ответил молодой князь.

— А Вы на него кидаться снова не будете? — спросил один из удерживающих его сотрудников, — по всему видать, человек от тучный и нездоровый! Ну его вдруг сейчас Кондратий хватит? Не отпишитесь потом объяснительных и докладных строчить.

— Не буду, — пробурчал Петр, — нужно было сразу нож взять. Офицеры вопросительно посмотрели на генерала, и тот кивнул головой, а потом дал команду:

— Берите его, грузите в нашу машину, и везите в Управление. А ты Петр езжай домой, от греха подальше! — приказал Лобов. Капитан вздохнул и сел в машину Краснова, который наблюдал всю эту сцену, но не знал, что она является инсценировкой.

— Ну Петр Алексеевич! А сам чуть тут в галифе не надул, — сказал тот, когда капитан сел в машину, — я уже грешным делом, решил, что Вы его сейчас удавите! И Вас привлекут за это.

— Нет, так легко эта жирная крыса ее сдохнет, — пообещал молодой князь, — но сейчас это был спектакль, чтобы этот боров стал более разговорчивым.

— Спектакль? — недоверчиво переспросил Василий Иванович, — а выглядело очень натурально! Ну и слава Богу.

— Поехали домой, заберем Юлию Сергеевну, а потом заедем за Дашей и поедем смотреть наш будущий дом, — устало произнес юноша. Когда он вошел в квартиру его встретила уже одетая молодая женщина со словами:

— Звонила Даша, она нас ждет, чтобы посмотреть подарок бабушки! Петенька, ты выглядишь очень усталым. Что случилось?

— Мы сейчас задержали одного из убийц моего отца. Мы с генералом договорились его слегка напугать, чтобы он развязал свой язык, я его начал душить, и вдруг понял, что придушу эту скотину по настоящему. Хорошо, что меня вовремя оттащили. Мне не нравится, что я его чуть не убил, — вздохнул Петр.

— Петенька, но ты же в подвале из пулемета положил кучу народу, чего же ты сейчас так расстроился? — не поняла его переживаний вдова.

— Это было как в тире, на расстоянии, а тут видишь, как жизнь уходит его глаз, — вздохнул Петр, — а это совсем другое.

— Но ведь ты же его не убил, — ободрила его подружка, — едем, не будем заставлять Дашу ждать.

Подъехав к Зимнему Дворцу они увидели гуляющую вдоль фасада Зимнего Дворца балерину. Увидев машину Краснова она помахала им рукой и села в машину на заднее сиденье к Юлии.

— Привет! — поздоровалась она и назвала адрес подаренного особняка. Он оказался расположенным в соседнем квартале, но чтобы туда проехать пришлось развернуться. Через несколько минут автомобиль оказался возле четырёхэтажного заброшенного дворца. Часть стекол в окнах были разбиты, на внешних стенах были выщербленные следы от пуль и осколков гранат. Дворец был обнесен высокой кованной железной оградой. У ворот была караульная будка в которой стоял вооруженный солдат в мундире Императорской Гвардии.

— Это точно здесь? — с сомнением спросил Василий Иванович скептически осматривая здание, — разве можно тут жить? Похоже этому зданию нужен основательный капитальный ремонт.

— Ничего, зато место очень хорошее! — произнесла Даша, и все покинули машину и направились к будке охранника.

— Прикажите открыть, Ваше Высочество? — обратился вытянувшись по стойке смирно к принцессе солдат.

— Открывайте, — кивнула племянница Императора. Тот снял с крючка ключ и открыл калитку, — а входная дверь не заперта, как тогда ее сломали, так и не починили, — вздохнул служивый.

— А Вы знаете, что тут произошло? — спросила Юлия.

— Как же не знать, — горестно произнес солдат, — я почитай единственный кто выжил в той бойне.

— Расскажите! — с горящими глазами попросила Даша.

— Да что тут рассказывать, Ваше Высочество, — стал вспоминать охранник, — в Петрограде тогда было неспокойно. Сначала арестовали Государя Николая Второго Романова и его семью. А потом пришли сюда, за его братом и его семьей. Мы охраняли дворец, нас был взвод. Смотрим идет пьяная солдатня и расхристанные матросы. Мы ворота заперли, а сами заняли оборону у фасада на лестнице, за мешками с песком, вон там. Те размахивая какой-то бумажкой, потребовали открыть ворота и впустить их во двор. Но мы то сразу поняли, что эти варнаки задумали. И ответили, что нас сюда поставил командующий гарнизоном, и только он нас может снять. Пусть явится и сам отдаст приказ. А те ржут и говорят, что он уже никому ничего не прикажет! Уже потом я узнал, что его убили утром. И снова требуют, что бы мы открыли. Мы отказались. Не знаю кто первым выстрелил, но началась перестрелка. Мы их отогнали, но они подогнали броневик и давай нас из пулеметов поливать. Да еще гранаты кидать. Меня ранило, и последнее, что я помню, перед тем как потерять чувства, это как броневик таранит и распахивает ворота, — солдат замолчал.

— А что было дальше? — спросил Петр.

— Очнулся я уже ночью, нападавшие решили что я - убитый. Вокруг меня мертвые товарищи лежат. Везде кровь. Больше никого. Встал я и пошел в дом, вдруг кто живой. Куда там, всю прислугу перебили. А потом я нашел хозяина дома и его семью в их спальне. Мертвые. Штыками поколотые. Дом весь разграбленный. В подвале я хоронился пока наши с генералом Печорским в город не вошли. А командовал теми разбойниками не абы кто! А целый полковник!

— А как его звали? — напряженно спросила Юлия Сергеевна.

— Как звать не знаю, а вот фамилию я хорошо запомнил, такое разве забудешь. Богданов. Полковник Богданов. Его там второй, который в штатском был так называл, — ответил переживший ужасную трагедию.

— А что с ним стало? — спросил Петр, — его поймали и наказали?

— Поймали и наказали! — усмехнулся гвардеец, — как вошли войска благодетеля нашего, генерала Печорского в город, так сразу и начали ловить этих душегубов. Простых бандитов на месте кончали, а вот этих главарей согнали на Дворцовую Площадь к стенам Генерального Штаба. Там их всех и положили из пулеметов. Мы так боялись, что новый Государь Император их помилует, говорят даже и приказ Печорскому от него привезли. Но он сначала их расстрелял, а потом приказ вскрыл! За это потом и убили его эти упыри из Ордена, будь они прокляты! — и он сплюнул с ненавистью на брусчатку. При этих словах по лицу Юлии Сергеевны пробежала судорога, которую никто не заметил, и она быстро взяла себя в руки.

— А Вы не боитесь Ордена? — спросила Даша.

— А чего мне теперь боятся? — пожал плечами охранник, — я уже один раз умер в тот черный день. А второй раз уже и не страшно!

— Вы прямо как швейцарская гвардия! — с восхищением произнес Петр.

— Это что за гвардия из привратников, которые двери открывают? — нахмурился служивый, — господин капитан меня обидеть хочет? То, что я тут в карауле стою, так это военная служба! А не привратницкая.

— Что Вы, наоборот! — рассмеялся молодой князь, — не все швейцарцы — привратники. История швейцарской гвардии — это прежде всего история фанатичной верности присяге, закрепившая за швейцарцами репутацию самых надежных телохранителей Европы. Главный исторический подвиг, благодаря которому гвардия существует по сей день, произошел во время Sacco di Roma (разграбления Рима) войсками императора Карла Пятого. Шестого мая тысяча пятьсот двадцать седьмого года многотысячная армия наемников ворвалась в Рим. Говорят, что наемники (в основном немецкие ландскнехты и испанцы) атаковали стены в районе Ватиканского холма и квартала Борго. Они воспользовались брешами в низких стенах садов, окружавших Ватикан. Там какой-то художник сделал дыру в стене, чтобы через нее выходить наружу и рисовать пейзажи и завесил ее мешковиной, раскрашенной под стену. Этот пролом и обнаружили осаждавшие. Знаменитый скульптор и ювелир Бенвенуто Челлини утверждал в своей автобиографии, что он находился на стенах в качестве защитника города. Челлини заявлял, что именно он сделал решающие выстрелы из аркебузы, которые смертельно ранили предводителя нападавших — герцога Карла Бурбонского. Но лучше бы он этого не делал! Смерть лидера лишила наемников дисциплины, и после того как они ворвались через стены, начался беспрецедентный хаос и разграбление города, длившееся несколько месяцев. Это был самый страшный погром Рима со времен вандалов.

— Какой ужас! — всплеснула руками Даша.

— В ходе недельных грабежей и пожаров тысячи зданий были повреждены или разрушены, — продолжал Петр, — Огромное количество руин не вывозилось полностью, а разравнивалось, становясь «фундаментом» для новых построек. После шока тысяча пятьсот двадцать седьмого года папа Павел Третий начал амбициозную программу обновления Рима. Архитекторы (включая Микеланджело) часто строили новые площади и дворцы поверх старых уровней, чтобы скрыть следы упадка и выровнять рельеф. Погром совпал с периодом сильного запустения городской инфраструктуры, включая канализацию и стоки. Последующие наводнения приносили ил, который оседал на улицах и смешивался с остатками разрушений, физически поднимая уровень земли. Строительство новых бастионов и укреплений вокруг Ватикана и замка Святого Ангела требовало перемещения огромных масс земли, что также меняло топографию города. В результате этих событий уровень ренессансного Рима в некоторых районах оказался на несколько метров выше античного, буквально «захоронив» остатки былого величия под слоем пепла, обломков и строительной крошки шестнадцатого века.

— Это все очень интересно, господин капитан, но причем тут швейцарцы? — не отставал караульный.

— Извините, отвлекся! — улыбнулся юноша, — Сто восемьдесят девять швейцарских гвардейцев приняли бой на ступенях собора Святого Петра, сдерживая натиск врага, чтобы дать возможность папе Клименту Седьмому бежать в замок Святого Ангела через секретный проход. Секретный ход, соединяющий Ватикан с замком Святого Ангела, называется Пассетто ди Борго (итал. Passetto di Borgo), или просто Пассетто. Это укрепленный крытый коридор, проходящий по верху стены (Леонинской стены) длиной около восьмисот метров, построенный в тысяча двести семьдесят седьмом году при папе Николае Третьем, который использовался папами как путь для бегства в случае опасности. Папа Александр Шестой бежал по нему в тысяча четыреста девяносто четвертом году от войск Карла Восьмого, а Климент Седьмой — в тысяча пятьсот двадцать седьмом году во время разграбления Рима.

— И что? — спросила Даша.

— Почти все гвардейцы (сто сорок семь человек) погибли, но свою задачу выполнили — понтифик был спасен. В память об этом событии новые рекруты гвардии ежегодно приносят присягу именно шестого мая. Но это еще не все!

— Ты имеешь ввиду события Великой Французской революции? — спросила вдова.

— Да! — кивнул Петр, — я говорю о защите дворца Тюильри в тысяча семьсот девяносто втором году. Это другой знаковый, хотя и трагический подвиг связан с французской ветвью швейцарской гвардии во время Великой французской революции. Десятого августа этого года революционная толпа штурмовала дворец Тюильри в Париже. Гвардейцы остались верны королю Людовику Шестнадцатому, даже когда он покинул дворец. Имея приказ не стрелять по народу, они до последнего защищали пустую резиденцию. Около шестисот солдат были убиты в бою или растерзаны толпой. В Люцерне (Швейцария) им установлен знаменитый памятник «Умирающий лев» с надписью «Верности и отваге швейцарцев». Так, что не все швейцарцы способны только двери открывать!

— Ну если они такие герои, тогда хорошо! — успокоился караульный, — так дом смотреть будете?

— Эта такая трагедия, — зябко передернула плечами княгиня, — хорошо ли жить в таком доме? А если там приведения неуспокоенные по ночам бродят. Жуть какая!

— А других таких домов в Петрограде после семнадцатого года почти и нет! Эти мятежники весь город залили кровью, — угрюмо произнес гвардеец, — в каждом более-менее приличном особняке кого-то убили. Совсем чистого дома и не найдете! И нет там никаких приведений. Никто из наших ничего не видел и не слышал. Вот бродяги бездомные хотели там себе ночлежку и притон сделать. Но мы их разогнали, и чтобы этого не повторились тут пост и выставили.

— Конечно будем смотреть! — решительно тряхнула головой Даша, — открывайте.

— Хорошо, проходите. Но я с вами не пойду. Мне пост оставлять нельзя! — и солдат распахнул, отворенную ранее, калитку. Молодые люди с волнением вошли во двор особняка, который стал свидетелем былой трагедии, и которому в будущем предстояло стать их новым домом. Они прошли через вымощенный плитами, сквозь щели между которыми уже пробивалась трава, двор и стали подниматься по широким мраморным ступеням. Подойдя к высоким входным дверям Петр потянул одну из створок на себя. С сильным и противным скрипом она отворилась, и все вошли в обширный широкий вестибюль с высоким потолком.

Слева, за деревянной тумбой стояли вешалки где должны были раздеваться гости. Напротив входа была лестница ведущая на площадку, откуда шли две боковые лестницы на второй этаж. Сверху свисали остатки большой и когда-то очень красивой люстры. Из вестибюля в обе стороны шли два коридора. Гости прошли по ним сначала влево. Там оказались распахнутые двери, которые вели, судя по внутреннему содержимому комнат, в библиотеку, гостиную, столовую, курительную и биллиардную. На правой стороне располагались кухня, кладовки, прачечная, и еще какие-то подсобные хозяйственные помещения. Все было разграблено, разбито и растащено. Оставшиеся стекла были грязями и покрытыми паутиной. Стены были покрыты где лохмотьями рваных обоев, а где стены были крашенными пятнами и грязью. На полах виднелись следы заводимых костров и подтеков дождевой воды.

На втором третьем и четвертом этажах было то же самое. Ничего пригодного для повторного использования они не нашли. В спальне второго этажа на дубовом паркете среди грязных бурых пятен, молодые люди увидели в в полу треугольные отверстия.

— Это от ударов штыками, — хмуро заметил Петр, перехватив недоуменный взгляд Даши.

— Какой ужас! — произнесла она, — я думаю, тут нужно ободрать и отодрать все до самых стен и отштукатурить стены, потолки заново. А паркет весь заменить!

— Я теперь хорошо понимаю, почему в этом особняке до сих пор никто не живет, — вздохнула Юлия Сергеевна.