— С удовольствием, — ответил Петр, — Русская церковь в период монголо-татарского ига (тринадцатый — пятнадцатые века) выстроила прагматичные отношения с Ордой, обеспечив себе выживание и влияние. В обмен на молитвы за ханов и покорность населения, церковь получила освобождение от дани (ярлыки), сохранила внутреннюю автономию и укрепила влияние, способствуя объединению русских земель вокруг Москвы. К ключевые аспектам сотрудничества относились следующие.

Ханские ярлыки (охранные грамоты). Ордынские ханы (начиная с Менгу-Тимура) выдавали митрополитам грамоты, освобождавшие духовенство и церковные земли от налогов и повинностей, что обеспечило церкви экономическую устойчивость. Веротерпимость Орды. Монголы, будучи язычниками (тенгрианство), а затем приняв ислам, придерживались политики веротерпимости. Они использовали православие для управления Русью, требуя от духовенства призывать народ к спокойствию. Идеологическая поддержка. Церковь получала защиту, а взамен, по мнению историков, духовенство способствовало снижению сопротивления и сохранению порядка, выгодного Орде. Укрепление роли церкви. В условиях раздробленности, церковь стала единственным общенациональным институтом, а поддержка Ордой Москвы (как центра, лояльного Орде) способствовала усилению московских князей.

Хотя монгольское нашествие уничтожило множество храмов, в дальнейшем церковь сумела не только уцелеть, но и укрепить свое положение, используя политику сотрудничества для сохранения православия и последующего освобождения Руси.

Как видите, — усмехнулся юноша, — когда нужно и выгодно церковь весьма гибко подходит к решению различных проблем. Думаю, что и сейчас ей необходимо проявить гибкость, а иначе, — и он замолчал.

— Что иначе? — насмешливо спросил священник.

— Иначе и государство подумает, а нужна ему такая церковь, которая не способствует, а только тормозит развитие страны и не помогает решать стоящие перед ним проблемы! — твердо произнес штабс-капитан.

— И что будет? — не сдавался доктор богословия, — такие как Вы будут стараться закрыть Церковь Христову?

— Ни в коем случае! — усмехнулся князь, — зачем такие крайности.

— У Вас есть конкретное предложение, Петр Алексеевич? — вмешался академик.

— Конечно! Если Церковь хочет жить по своим законам игнорируя нужды страны, то не было бы лучше, отделить ее от государства? — предложил юноша. В зале снова повисла тишина.

— Однако! — только и нашелся что сказать отец Симеон, — слава Господу, что не Вам это решать! А как Вы сами поступите с этим многоженством? Вы возьмете себе несколько жен? Или только одну? А то выдвигать такие идеи может каждый, а вот следовать им это совсем другое дело! — добавил он ехидно.

— Разумеется! Я думаю, что передовые представители нашего общества должны подавать сами пример! Я лично, готов взять четыре жены! — не растерялся Петр. В зале раздались аплодисменты смех и послушались девичьи выкрики:

— Петя, я готова! Я Ваша навеки!

— Петр, возьмите меня второй женой!

— А я готова быть третьей!

— Девушки, а где тут очередь занимают в жены к Печорскому?

— За мной больше не занимать!

— Ха-ха-ха!

— А чего только четыре? Почему так скромно? — саркастически усмехнулся отец Симеон, — а почему не десять? Не сдюжите?

— Не сдюжу! — серьезно признался юноша, — много жен это не только много удовольствия, но и много забот! Для того, чтобы эта идея не превратилась в бардак, введение многоженства должно сопровождаться тщательно сформулированными законодательными и финансовыми юридически обязательными процедурами и законами!

— Петр Алексеевич! — обрадовался академик тому, что перепалка между диспутантами не привела к рукопашной схватке и мордобою, — расскажите об этом подробнее! Вижу Вы над этим немало размышляли!

— Разумеется! — кивнул князь, — в основе такой семьи должно лежать главный принцип. Семья должна обеспечить каждому своему члену достойный уровень жизни. Если это условие не выполняется разрешение на браки с остальными женами, кроме первой не выдаются!

— То есть, — вмешался священник, — Вы заранее хотите наделить правом на многоженство только состоятельных мужчин? Так Вы представляете себе справедливость? Так я Вам напомню, что основанная масса женщин, оставшихся без брачных партнеров это вовсе не дамы высшего света!

— Вы совершенно правы, батюшка! — поддержал его юноша, — Отлично, давайте углубимся в эти два важных аспекта. Статистика потерь по социальному происхождению и среди офицерского корпуса наглядно показывает, как война трансформировала российское общество. Рассмотрим социальный состав потерь. Это была действительно «Крестьянская война». Российская императорская армия к тысяча девятьсот четырнадцатому году была зеркалом империи: аграрной и сословной. Это и предопределило структуру потерь.

— Очень интересно, — оживился ведущий, — можно поподробней.

— Обязательно. Начнем с крестьянства, оно понесло восемьдесят-восемьдесят процентов потерь Основная тяжесть войны легла на деревню. Крестьяне составляли подавляющее большинство рядового состава пехоты — рода войск, несшего самые тяжелые потери (до девяносто процентов всех убитых). Это привело к деградации сельского хозяйства, так как из деревень изымались наиболее крепкие работники.

Далее идет рабочий класс. Он понес примерно пять — семь процентов потерь. Несмотря на рост промышленности, процент рабочих в потерях был ниже. Квалифицированные рабочие оборонных заводов часто получали «бронь», так как их труд в тылу считался критически важным.Третья группа — интеллигенция и студенчество. Эта группа понесла колоссальные потери не в качестве рядовых, а в качестве «офицеров военного времени». Студенты вузов массово направлялись в школы прапорщиков.

— Вот видите! — главное количество одиноких женщин находится среди крестьянок! — оживился доктор богословия, — откуда у крестьянина средства содержать несколько жен?

— Подождите, — прервал его Петр, — позвольте мне закончить. Давайте рассмотрим потери офицерского корпуса, эту трагедия военной элиты. Офицерский корпус пережил за годы войны практически полную смену состава. Так, к середине тысяча девятьсот пятнадцатого года кадровый состав (те, кто начинал войну в августе тысяча девятьсот четырнадцатого года) был практически выбит. В некоторых пехотных полках к тысяча девятьсот шестнадцатому году не осталось ни одного кадрового офицера, участвовавшего в первых боях.

Процент потерь среди офицеров был в среднем выше, чем у солдат, так как кодекс чести требовал от командира идти впереди цепи, что делало их первой мишенью для снайперов и пулеметов.

— Какой ужас, — кто-то из девушек выкрикнул из зала.

— Это имело свои последствия, — продолжал князь, — произошла «демократизация» через гибель дворян. На смену погибшим дворянам пришли выходцы из других сословий. В прапорщики стали поступать учителя, врачи, мелкие чиновники и отличившиеся солдаты, прошедшие трех — четырех месячные месячные курсы. Это привело к социальный сдвигу. Уже к тысяча девятьсот семнадцатому году около семидесяти — восьмидесяти процентов офицерского состава были выходцами из крестьян, мещан и разночинцев. За годы войны было произведено в офицеры около двухсот двадцати тысячи человек. Из них к концу войны около шестидесяти — семидесяти тысяч были убиты или умерли от ран.

В результате гибель миллионов молодых крестьян и практически всего кадрового офицерства создала «вакуум» власти и социального порядка. Это стало одной из главных предпосылок к тому, что в тысяча девятьсот семнадцатом году часть армии не смогла и не захотела защищать монархию, так как её прежний костяк перестал существовать. И только с большим напряжением Государю и моему отцу удалось подавить тот страшный мятеж, — закончил Петр.

— Это все интересно, но какое отношение все имеет к многоженству? — спросил священник.

— Неужели Вы, отец Симеон, действительно решили, что главным является многоженство? — усмехнулся штабс-капитан, — это всего лишь маленький кирпичик в основании тех грандиозных реформ, которые необходимо произвести в нашем отечестве, чтобы превратить его с могучее государство, которое будет способно победить в новой грядущей войне. И армия дает нам пример таких изменений! Но об этом позже.

— Да, давайте вернемся к теме нашего диспута, — поддержал его академик, - мы говорили о том, такая семья должна быть экономически обеспеченной. Отец Симеон справедливо указал, что именно в среде небогатого крестьянства наибольшее число одиноких женщин. Как Вы предполагаете решить этот вопрос?

— Это непростой вопрос. Сначала мы должны политически освободить женщин и дать им избирательные права. Чтобы они могли избирать и быть избранными! — не успел закончить свою фразу юноша, как женская часть аудитории взорвалась аплодисментами и одобрительными криками. Больше всех старались феминистки. А вот мужская часть зрителей отнеслась к этой идее сдержанно. Когда шум и гам стих, Петр продолжил:

— Потому мы должны экономически освободить женщин! Дать им возможность работать и получать за равный труд равную с мужчинам зарплату!

При этих словах кроме аплодисментов и криков, девушки еще стали топать ногами.

— И тогда, мы дадим женщинам право свободного выбора! — продолжил штабс-капитан, — чтобы она принимала решение стать участником такой семьи не под давлением экономической нужды, а только по велению своего сердца!

Гром девичьих аплодисментов не стихал пять минут. Феминистки прорвались на сцену, подняли Петра на руки и несколько раз пронесли вокруг стульев. Потом поставили его нам ноги и пожали ему руку! После чего гордо удалились на свои места горячо обсуждая такие необычные и прогрессивные нововведения. Весь зал гудел как потревоженный улей.

Академик понял, что провести дальше диспут уже нет возможности, встал и поднял руки призывая всех к тишине. Когда все немного успокоились, он улыбаясь сказал:

— Ну что же! Тема нашего сегодняшнего диспута оказалась не такой простой и однозначной, какой казалась в начале! Нельзя объять необъятное! Мы только прикоснулись к этой сложной теме, как она вывела нас на более важную тему — тему реформ нашего государства! Вот об этом будет следующий диспут, о дате проведения которого, будет сообщено дополнительно. Теперь позвольте поблагодарить наших диспутантов за столь интересную и насыщенную фактами беседу! Всем до свидания, объявляю собрание завершенным!

После продолжительных аплодисментов все стали расходится. А Суворов, Петр и Юлия Сергеевна направились через кулисы в кабинет академика, чтобы не проходить через толпу экзальтированных выступлением юноши девушек. Это вызвало большое недовольство с их стороны.

— Ну Петр Алексеевич, — рассмеялся профессор, — Вы с Юлией Сергеевной меня опять удивили! А уж нашего отца Симеона вообще чуть до инфаркта не довели! Представляю, что завтра будет в газетах! Мне Юлия Сергеевна сообщила о Вашей теории окон дискурса. Очень интересная идея! Ее нужно хорошенько обдумать и опубликовать статью на эту тему!

— Как скажите, Николай Трофимович, — улыбнулся Петр, видя как академик хочет упасть на "авторский хвост".

«В конце концов, я сам ее стащил!» — решил он про себя.

Когда они вошли в кабинет и сели, академик открыл дверцу шкафа и вытащил оттуда бутылку коньяка и коробку шоколадных конфет.

— Коньяк мне, а конфеты вам, — рассмеялся хозяин кабинета, — Петр, Вы сделали предложение Юлии Сергеевне?

— Да, профессор! — ответил юноша, — и она его приняла.

— Поздравляю и честно завидую вам обоим! Почему я не встретил Вас, Юленька, лет сорок назад, — вздохнул Суворов с тоской в голосе.

— Потому, что я тогда еще не родилась Николай Трофимович! Но я очень рада, что родилась в свое время и встретила Петеньку! — с достоинством ответила молодая женщина.

— Спасибо, Юленька, — Петр пожал ей руку.

— Хорошо, идите! — вздохнул Суворов, — жду статью с окнами дискурса!

— Что-то мне подсказывает, Юленька, — произнес юноша, когда они шли по коридору, — что эти окна получат название Суворова-Печерского, или просто окна Суворова!

— Вполне возможно, академик очень тщеславен! — вздохнула молодая женщина, — ты огорчен?

— Нет! Главное, что мы вместе! — он приобнял ее за плечи. На этот раз она не стала отстраняться и сама прижалась к нему.

Когда они приехали домой через полчаса зазвонил телефон. Вдова сняла трубку и потом позвала Петра, — Это тебя. Юноша взял трубку, это был Лобов.

— Петр? — спросил тот.

— Так точно, господин генерал-майор! — отрапортовал штабс-капитан.

— Приезжай сейчас в Зимний Дворец! — приказал Лобов.

— А я отпустил Краснова, — сообщил юноша.

— А я его не отпускал. Он ждет тебя внизу. Поторопись! — и его начальник повесил трубку.

— Юленька, начальство вызывает! Я по стараюсь побыстрее вернуться! — он быстро переоделся поцеловал встревоженную жену и вышел из квартиры. На улице его ждал Василий Иванович. Сев в машину юноша спросил его:

— Я же Вас отпустил, Вы что не уехали?

— Петр Алексеевич, я каждый раз когда Вы меня отпускаете, еду в ближайший полицейский участок звоню генералу Лобову узнать у него какие будут распоряжения. Вот и сегодня, я ему позвонил, а он приказал возвращаться к дому Юлии Сергеевны! Я буду Вас ждать и отвезу потом обратно.

— Спасибо! — поблагодарил его юноша.

— Петр Алексеевич, я многих возил до Вас, — улыбнулся капитан, — но с Вами работать мне приятнее всего. И я очень рад за вас с Юлией Сергеевной!

— Еще раз спасибо! Я тоже очень рад! — рассмеялся князь. Когда они приехали к служебному входу его встретил сам Лобов, и повел по коридорам дворца. Петр ничего у него не спрашивал, зная, что если тот захочет скажет сам, а если не захочет то и спрашивать бесполезно. Вскоре они оказались у дверей рабочих помещений Императора. Они вошли в приемную и сидевший там адъютант молча кивнул головой в направлении двери ведущей в кабинет Государя. Постучав, они вошли. В помещении сидела в кресле мать Императора и сам самодержец.

— Здравие желаю Ваше Величество и Ваше Высочества! — рявкнул вытянувшись в струнку Петр.

— Здравствуй, Петя! — Император вышел из-за стола и подойдя к юноше обнял его, — спасибо тебе!

— За что? — растерялся штабс-капитан.

— За меня, — с кресла встала мать Императора, — моя рана на ноге зажила! Видели вы бы все рожи этих академиков! Я на их месте со стыда сгорела бы! Катюша даже сегодня не стала накладывать новую повязку с вашим раствором! Я теперь просто летаю! Слуги в дворце в полном унынии! Закончилась их спокойная жизнь, у этих бездельников! Стала проверять порядок, так везде пыль и чуть ли не паутина! Распустились, лодыри! Ну ничего, я этих разгильдяев научу снова работать!

— Да, — рассмеялся ее сын, — мама сразу взялась за наведение порядка!

— А кто это сделает кроме меня? — сварливо ответила женщина, — твоя жена с ними только миндальничать может!

— Хорошо, хорошо! — вздохнул самодержец, — давай об этом потом. Петр, — обратился он к Печорскому, — что выбираешь за излечение мамы? Погоны капитана или орден Александра Невского?

— Как Вашему Величеству будет угодно! Любое Ваше решение приму с радостью! — ответил юноша, вспомнив как ответил на такой же вопрос Сталина конструктор Василий Грабин (создателем артиллерийских систем). В годы Великой Отечественной войны Сталин высоко ценил работу Грабина над пушкой ЗИС-3. Согласно воспоминаниям и историческим анекдотам, между ними состоялся такой разговор:

— Сталин: «Ваша пушка спасла Россию. Вы что хотите: Героя Социалистического Труда или Сталинскую премию?»

— Грабин: «Мне все равно, товарищ Сталин».

Сталин, согласно легенде, усмехнулся и ответил, — Тогда мы дадим Вам и то и другое!