— Юленька, — прижал к себе свою подружку штабс-капитан, — у меня к тебе очень серьезный разговор.

— Мне уже страшно! — в ответ прижалась к нему вдова, — ты уже решил меня бросить? Ради одной из этих достойных девушек?

— Как раз, наоборот! — огорошил ее князь, — я все больше привязываюсь к тебе, как к другу, как к соавтору, как к любимой женщине!

— Ты только, что признался мне в любви, Петенька? — обрадовалась молодая женщина.

— Глупо отрицать очевидное! — поцеловал ее юноша, — но есть проблема!

— То, что я старше тебя? — спросила она.

— Нет! Вот это как раз меня совершенно не волнует, — вздохнул ее любовник, — проблема в том, что мне нравятся и другие девушки.

— Ну эти ты меня совсем не удивил! — рассмеялась Юлия, — это обычное состояние большинства мужчин, причем не зависимо от возраста! Мой старый муж и со мной ничего сделать, как мужчина, не мог, но ни одну смазливую женскую мордашку мимо не пропускал. А что говорить тогда о таком молодом мужчиной как ты! Поэтому в обществе и существует такой институт как любовницы и любовники.

— Я не хочу изменять своей будущей жене! — твердо ответил Петр глядя ее прямо в глаза.

— Ты решил вообще не жениться? — удивилась молодая женщина, — Петенька, это нехорошо. Тебе нужны официальные законные наследники. И неженатый взрослый мужчина вызывает сильные подозрения и недоверие в обществе. Изгнать его из высшего света не изгонят, но и карьеры он большой не сделает.

— Как раз наоборот, — решительно произнес князь, — я хочу иметь не одну, а несколько законных жен!

— Что? — на лице вдовы появилась крайняя степень изумления, — но как это может быть возможным в нашей православной стране? Ты же знаешь, что в православной церкви мирянам разрешается вступать в брак не более трёх раз. Четвёртый брак категорически запрещён и не признаётся церковью вне зависимости от причин (вдовство или развод). Церковь рассматривает единственный брак на всю жизнь как норму. Повторные союзы допускаются по «снисхождению к человеческим немощам» (принципу икономии) в случае смерти супруга или развода по уважительной причине. Даже второе и третье венчание совершаются по специальному «Чину о второбрачных». Он носит покаянный характер и отличается от первого торжественного венчания молитвами о прощении грехов. Если один из супругов венчается впервые, а второй повторно, Таинство может быть совершено по полному (торжественному) чину ради того, кто вступает в брак впервые. Второй брак разрешается, если первый был расторгнут по уважительным причинам (прелюбодеяние, развод, смерть супруга) с благословения епископа. Третий брак допускается как исключение, требует глубокого покаяния и может быть сопряжен с наложением епитимьи (церковного наказания). В случае развода церковь не «развенчивает», а признает брак утратившим каноническую силу и дает разрешение на новый, если есть веские причины

— Более того, — вставил свои две копейки Голос, - при подсчёте учитываются не только церковные венчания, но и все официально зарегистрированные в ЗАГСе браки. Даже если человек венчается впервые, но до этого у него было три гражданских брака, в венчании ему будет отказано. Тем более, что тут и ЗАГСов нет! Но ты молодец! Может она что-то придумает? Тем более, что она теперь в этом уже сама заинтересована!

— В православии категорически нельзя иметь одновременно несколько жен. Православная церковь признает только моногамию — брак между одним мужчиной и одной женщиной, установленный Богом. Многоженство осуждается и считается грехом, нарушающим замысел о семье, несмотря на примеры полигамии в Ветхом Завете, — продолжала Юлия, — Согласно православному учению, союз мужчины и женщины строится по принципу «будут двое в плоть едину» (Быт. 2:24). Многоженство рассматривается как нарушение этого изначального замысла. Хотя ветхозаветные праведники (Иаков, Соломон) имели много жен, это допускалось лишь как временное снисхождение в те времена. Христианство дало женщине равное достоинство, исключая многоженство как форму жизни. Таким образом, многоженство полностью противоречит церковным канонам.

— Это верно, — не сдавался Петр, наущаемый Голосом, который обрадовался этой дискуссии, — В исторических источниках, есть информация о том, что Сократ Схоластик упоминал, что римский император Валентиниан I в четвертом веке взял вторую жену и, как утверждалось, разрешил подданным поступать так же, хотя законность этого эдикта сомнительна и противоречила церковным канонам. А в шестнадцатом веке Филипп Меланхтон и Мартин Лютер допустили возможность второго брака для ландграфа Филиппа Гессенского, хотя это было частное решение, а не официальное доктринальное разрешение для всех, и церковь в целом осуждала такие практики! Лютер и Меланхтон письменно разрешили ему взять вторую жену в тысяча пятьсот сороковом году, чтобы избежать скандального развода и сохранить союз против католиков, хотя и просили держать это в тайне. Одним значит можно, а мне нельзя? Почему такая дискриминация? Я вот хочу, чтобы ты Юлия была моей женой, и Ксения! А может быть даже Даша!

— Я лично не против, мой историк, — улыбнулась княгиня, — а вот за них, и самое главное их родственников я не ручаюсь!

— Конечно, — продолжал свою мысль Петр, — История христианства и полигамии — вопрос довольно сложный. Официально христианская церковь никогда не одобряла многоженство, считая идеалом союз одного мужчины и одной женщины. Однако в истории действительно был один вопиющий случай, когда многоженство было разрешено временно и официально из-за катастрофических последствий войны и убыли населения. К этому относится Нюрнбергский религиозный конгресс тысяча шестьсот пятидесятого года, самый известный пример «легализации» многоженства. Он произошел не после эпидемии, а после Тридцатилетней войны (тысяча шестьсот восемнадцатый — тысяча шестьсот сорок восьмой). Эта война была одной из самых кровопролитных в истории Европы, особенно для германских земель, где в некоторых регионах погибло до пятидесяти — шестидесяти процентов населения, причем большая часть погибших были мужчинами.

Чтобы восстановить популяцию, в феврале тысяча шестьсот пятидесятого года в Нюрнберге было принято следующее постановление. Из-за острой нехватки мужчин и огромного количества вдов и сирот, церковные и светские власти разрешили мужчинам иметь до двух жен. Это было объявлено временной мерой на десять лет. Священникам запрещалось порицать такие союзы, а мужчинам предписывалось заботиться о обеих женах одинаково! Видишь, Юленька, такое уже было в истории!

— Петенька, милый, — улыбнулась молодая женщина, — так это когда было?

— Ну и что? У на сейчас такая же ситуация! — озадачил ее кавалер.

— Это какая же? — удивилась вдова.

— У нас тоже огромная убыль мужского населения из-за прошедшей войны! Сколько молодых женщин останутся без семьи? Или в лучшем случае в статусе любовниц с незаконнорождёнными детьми на руках? Разве это справедливо? — настаивал Петр, чье желание иметь гарем делало его красноречие необыкновенно ярким и убедительным, — кроме этого, есть и другие случаи и исключения! Помимо Нюрнбергского декрета, в истории христианства встречались и другие эпизоды, связанные с многоженством. Например, анабаптисты в Мюнстере в тысяча пятьсот тридцать четвертом году. Во время Мюнстерской коммуны радикальные анабаптисты ввели обязательное многоженство, ссылаясь на примеры ветхозаветных патриархов. Это продлилось недолго и закончилось разгромом коммуны консервативными силами. В девятнадцатом и двадцатых веках веках христианские миссионеры в Африке часто сталкивались с проблемой: что делать с местными вождями, у которых уже есть несколько жен? Иногда им разрешали сохранять существующие семьи при переходе в христианство (в виде исключения), чтобы не оставлять женщин без средств к существованию, но запрещали брать новых жен! Интересно, что после великих эпидемий (например, «Черной смерти» в шестнадцатом веке) официального разрешения на многоженство не вводилось. Эпидемии обычно косили население более равномерно (и мужчин, и женщин), в то время как войны создавали именно гендерный дисбаланс, который и заставлял власти идти на такие радикальные шаги, как в Нюрнберге. С точки зрения догматики, эти случаи всегда рассматривались как «меньшее зло» или временная политическая необходимость, а не как изменение основ веры, — закончил свой исторический экскурс юноша.

— Знаешь, Петенька, — задумалась его подружка, — в твоих словах есть определенная логика. Но без согласия Православной церкви это не пройдет! Но как их убедить согласиться на это?

— Есть у меня план, душа моя! — воодушевленно ответил князь, — я сделаю все. чтобы мы могли быть вместе, м наши дети были законорождными о всеми правами!

— Дети? Ты хочешь наших детей? — горловым счастливым смехом залилась вдова, — я тоже их хочу! Но как мы это сделаем?

— У меня есть план! — усмехнулся князь, — и он такой. Сейчас у нас во главе Православной Церкви стоит Священный Правительственный синод?

— Да, все именно так, — кивнула княгиня.

— Святейший Правительствующий Синод — высший орган церковно-государственного управления Русской церковью в синодальный период, созданный Петром I пятого февраля в тысяча семьсот двадцать первом году взамен патриаршества на основании «Духовного регламента». Синод действует от имени императора, ведает административными, судебными и духовно-просветительскими делами, а его деятельность контролирует светский чиновник — обер-прокурор. Целью его создания было подчинение церкви государственной власти. Синод имеет статус, приравненный к Сенату, и принимал решения по указу императора. Члены Синода назначаются императором из числа высшего духовенства (епископы, архиепископы, митрополиты). Его функции: управление епархиями, цензура богословских книг, канонизация святых, бракоразводные дела, контроль за соблюдением обрядов. Руководит им светский представитель императора, который фактически управляет деятельностью Синода и обладает правом вето. Этот Синод, базировавшийся в Санкт-Петербурге, превратил церковь в «ведомство православного исповедания», где вопросы веры решались с государственной точки зрения!

— Петенька, хорошо что ты так все подробно знаешь, но как это нам поможет? — не поняла молодая женщина.

— Для того, чтобы победить в предстоящей новой европейской войне нам понадобится сильное монолитное и сплоченное общество! — начал юноша.

— Какой новой войне, Петенька? — испугалась княгиня.

— Об этом потом! — не стал вдаваться в подробности юноша, — наша страна многонациональна, но еще более важно, что она многоконфессиональна! И в ней полно атеистов!

— Что ты этим хочешь сказать? И причем тут атеисты? Они же не верят в Бога! — спросила Юлия.

— Они верят, в то, что Бога нет. По сути та же вера, что и Бог есть! — рассмеялся Петр.

— Как не вспомнить диалог героев Смоктуновского и Баниониса в фильме «Берегись автомобиля» — захихикал Голос, помнешь:

— А почему у Вас все купюры по рублю? Это даже подозрительно! — спрашивает Деточкин у покупателя краденой машины.

— Что за вопрос? — возмущается покупатель, — я же не спрашиваю откуда эта машина без документов?

— А я скажу! Я ее угнал. Могу сказать у кого и за что!

— Ладно, я тебе тоже могу рассказать откровенно: я — пастор. Эти рубли — пожертвование Ему. Ну… осталось немножко

— И вы верите в Бога?

— Это сложный вопрос. Все люди верят. Одни верят, что Бог есть, другие верят, что Бога нет. И то, и другое недоказуемо… Будете пересчитывать?

— Буду! — закончил со смехом его внутренний собеседник.

— Да, после этого я все понял про… пасторов! — тоже засмеялся Сергей.

— Тем не менее атеисты тоже часть нашего общества, — продолжал попаданец, — и при наличии одной государственной религии мы не сможем объединить всех членов нашего государства!

— Ну и что ты предлагаешь? — с тревогой спросила вдова.

— Я предлагаю отделить церковь от государства! — твердо сказал юноша, — чтобы религия была отдельно, а государство отдельно.

— А поконкретнее? — попросила Юлия.

— Отделение церкви от государства — принцип светского государства, при котором религия не вмешивается в государственные дела, а государство не финансирует и не управляет религиозными организациями. Это обеспечивает свободу совести, равенство религий перед законом, а также отсутствие обязательной религии. Этот принцип нужно будет закрепить в Конституции! — стал объяснять Петр, — к ключевым принципам отделения относятся следующие. Граждане вправе исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Государство не связывает себя никакими религиозными обязательствами. Государство не финансирует деятельность религиозных организаций (в теории). Запрет на преподавание религии в государственных учреждениях.

— Петенька, я думаю, нет, я уверена, что церковь на это не пойдет никогда! — уверенно произнесла молодая женщина.

— Ну это как посмотреть! — усмехнулся ее кавалер, — церковь — это люди! А на людей можно воздействовать разными способами.

— Петя, только не говори, что ты хочешь развязать церковные репрессии, как якобинцы во время Великой Французской революции? — с тревогой спросила княгиня.

— Ну что, ты! Зачем? — успокоил ее юноша, — я же зверь какой-то! Мы сделаем церкви предложение, от которого они не смогут отказаться!

— Это какое? — успокоилась вдова.

— Сейчас церковь — это придаток государства! Абсолютно зависимая организация которой командует вообще светский человек — обер-прокурор. А тайна исповеди? — с жаром стал говорить Петр, — Вопрос о тайне исповеди в Российской империи — это пример того, как духовные идеалы сталкивались с интересами государственной безопасности. Если коротко: да, священники были обязаны нарушать тайну исповеди в определенных случаях, и это было закреплено законодательно. Вот как эта система работала и почему она появилась. До начала восемнадцатого века тайна исповеди считалась незыблемой. Однако Петр I, стремясь полностью подчинить церковь государству, изменил это. В тысяча семьсот двадцать втором году вышло дополнение к «Духовному регламенту», которое официально обязало священников доносить на прихожан.

Священник был обязан нарушить тайну, если на исповеди открывалось:

— Умысел на государственное преступление: подготовка бунта, измены или покушения на жизнь государя и членов царской семьи.

— Намерение совершить «святотатство»: публичное кощунство или действия, порочащие церковь и власть.

Если человек каялся в уже совершенном преступлении (например, он уже кого-то убил), священник не обязан был доносить. Обязанность возникала только в случае планируемого злодеяния, которое еще можно предотвратить. Позже эти нормы перешли в «Свод законов Российской империи». Вплоть до начала двадцатого века действовало правило, что благо государства и государя стоит выше церковных канонов, и священник, скрывший информацию о готовящемся бунте, приравнивался к соучастнику и подлежал суду, лишению сана и ссылке.

Официальная Церковь была вынуждена мириться с этим положением, так как находилась в составе государственного аппарата (через Святейший Синод). Однако внутри духовенства это всегда воспринималось как «болезненный компромисс». В Российской империи священник является не только духовным отцом, но и, в некотором смысле, государственным служащим. Законы прямо требовали от него сообщать о «государственном злоумышлении», жертвуя тайной исповеди ради безопасности престола. Вот скажи мне, Юленька, какая тайна исповеди может при этом быть?

— Думаю, никакой, — вздохнула вдова.