Рано утром в дверь комнаты где жил Петр громко постучали. Заспанный юноша открыл дверь и увидел крайне возбужденную размахивавшую руками Катю в белом халате, за спиной которой маячил недоумевающий Лось.

— Петр Алексеевич, Петра Алексеевич! Вы — гений! — заявила ему с порога студентка.

— Ну я как-бы не возражаю против этого утверждения, но что конкретно произошло? — зевнул, прикрыв рот ладонью, юноша.

— Все получилось! Идемте быстрее, — и схватив его за руку девушка потащила его сначала по коридору, потом по лестнице в лабораторию. За ними, с явным выражением неудовольствия на лице, тащился Лось. Приведя князя, а лабораторию, Катя распахнула дверцу термостата и вытащила оттуда несколько чашек Петри.

— Смотрите! — и она стала показывать ему дно чашек.

— Вот, видите! — Петр увидел мутную поверхность агара на котором лежали кружки фильтровальной бумаги. Пространство возле этих кружков было прозрачным, формируя прозрачный диск. Диаметр этой прозрачности был у каждого кружка бумаги разных. А некоторых его вообще не было.

— С чего такая ажитация? — пробурчал недовольный Лось.

— Никанорушка! Ну что ты такое говоришь! — захлебывалась от восторга молодая ученая, — это же грандиозное открытие, сравнимое только с открытием микробов Левенгуком и вакцин Пастером! Петр Алексеевич! Я должна признаться, что до конца не верила Вашим словам! — повинилась девушка, — думала, что Вы просто фантазируете! Простите меня, пожалуйста!

— Ну чего ты перед Петькой так извиняешься? — ревниво произнес Лось, — это он тебе спасибо должен сказать! Ты всю работу сделала, а он пробирку даже в руках ни разу не держал. Только командует все время.

— Никанорушка! — строго сказала Катя, — я просто рабочие руки. Таких много! А Петр Алексеевич идею предложил! И она гениальная!

— Катя, не прибедняйтесь! — рассмеялся юноша, — ты и сама предложила много нового! Ты мой полноправный соавтор! И я думаю, что Вы возглавите научное направление в нашей компании!

— А я уж прослежу, чтобы тебя никто не обижал и не ущемлял. Виданое ли дело, ты из этой лаборатории днями не вылезаешь! — вмешался Лось, — скоро вообще поселишься тут! Загоняешь, Петька, ты девушку! А она и рада!

— Так и ты со мной, Никанорушка, не вылезаешь! Я так тебе благодарна за поддержку! — улыбнулась ему его подружка, прикоснувшись рукой к его плечу, и став серьезной продолжила, — но к делу! Я решила сделать вчера так. Я посеяла разные виды бактерий на отдельные чашки, и разложила одинаковые диски. Чтобы проверить, как плесень влияет на рост каждой бактерии отдельно.

— И что получилось? — спросил с интересом Петр.

— Смотрите сами! — воодушевленно стала показывать девушка, — есть диски которые очень сильно подавляют рост одних видов бактерий, но мало влияют на другие. А есть такие, которые вообще не подавляют рост никаких бактерий. Я отобрала штамм плесени который подавляет рост всех выделенных из раны микробов. Предлагаю использовать его! Это штамм номер восемь. Его Никанорушка в одной и лавке на дыне нашел.

— Было дело, — кивнул Лось, — она самая заплесневелая была!

— Отлично! — кивнул Петр, — теперь нужно наработать достаточное количество культуральной жидкости с антибиотиком. Для этого возьми большую колбу, заполни ее питательной средой и засели туда штамм номер восемь. После завтра повтори это с новой колбой. А еще через четыре дня еще с одной!

— Зачем? — записывала в тетрадку его указания молодая ученая.

— Когда культура грибка вырастет, мы пропитаем ею марлю и наложим на рану. Грибок будет расти и в этой повязке выделяя дополнительно антибиотик. Содержимого колбы хватит на пару процедур. Потом культура, исчерпав питательные компоненты культуральной среды начнет погибать. Да и сам антибиотик не очень стойкий в жидкой среде. А сколько процедур нужно будет сделать неизвестно. Вот у нас и будет запас свежих рабочих грибков, — произнес юноша.

— Все поняла! Петр Алексеевич! — обратилась к нему девушка, — а я вот что думаю! Мы обнаружили, что плесень сама по себе вырабатывает этот антибиотик. А усиливается ли эта выработка в присутствии самих бактерий?

— Это было бы логично, — согласился Петр, — но я этого не знаю!

— А я знаю как это проверить! — заявила Катя.

— И как? — заинтересовался попаданец.

— А мы поставим такой опыт! Возьмем две одинаковые пробирки со средой. Внесем в обе пробирки одинаковое количество грибка. В одну добавим образец патогенных бактерий. А во вторую просто стерильный физиологический раствор в таком же объеме! Поставим их расти. А потом проверим в какой пробирке антибиотика выработалось больше! — торжествующе произнесла студентка.

— Катя! — поразился юноша, — я предсказываю тебе огромное научное будущее! Ставлю золотой червонец, что ты будешь академиком!

— Ну Вы прямо скажете, Петр Алексеевич! — засмущалась довольная такой похвалой Катя.

— Петька, прав! — горестно вздохнул Лось, — вот станешь академиком, Катюша, зачем тебе будет нужен такой грубиян и невежа, как я. Будешь еще меня стыдится.

— Никанорушка! — обняла его девушка, — ну что ты такое говоришь! Не променяю я тебя ни на кого! А невежество мы исправим! Будем ходить в музеи, театры, книги читать! Ты у меня еще всем задавакам нос утрешь!

— Я пожалуй пойду, — тут же засобирался Петр, чтобы не смущать влюбленных, — умыться нужно. На завтрак не опоздайте!

Лось, целуя девушку, только махнул ему рукой, проваливай, мол, быстрее! Улыбающийся Петр быстро покинул помещение лаборатории.

После занятий он зашел в кабинет Юлии Сергеевны. Она стояла возле книжного шкафа и изучала какой-то журнал. Он сразу обнял ее, и вдыхая знакомый запах ее духов, стал целовать.

— Петенька! — рассмеялась молодая женщина — ты решил овладеть мной прямо тут, на столе? Не забывай, это же храм науки!

— Это было бы очень волнительно! Особенно если не запирать дверь! — тоже рассмеялся юноша, — но рискованно! А не хочу, чтобы у тебя наступил приступ вагинизма от испуга, если кто-то войдет!

— Приступ чего? — удивилась молодая женщина.

— Нет, ты точно больной на голову! — сообщил ему Голос, — откуда она знает про вагинизм? Но это еще полбеды! Куда большее значение имеет то, откуда об этом знаешь ты?

— Обмишулился! Признаюсь! Выручай! — повинился Сергей.

— Ну это как обычно! — вздохнул его внутренний собеседник, — один козлячит, а другой разгребает!

— Юленька! У моего отца была огромная библиотека. А мама интересовалась медициной. Ну и я эти книжки смотрел иногда, — вздохнул Петр.

— И особенно те, где были изображены обнажённые женщины? — лукаво спросила княгиня, — и не вздумай отпираться, испорченный мальчишка! Так что это такое? Вагинизм, кажется?

— И не буду! — обнял ее штабс-капитан, — так вот там я прочитал, что если во время акта любви женщина сильно пугается, то у нее может насупить чрезмерный спазм мышц тазового дна и влагалища. Врачи начали официально описывать и классифицировать вагинизм в девятнадцатом веке, хотя упоминания о подобных симптомах (спазмах) встречаются в медицинских трудах еще с одиннадцатого века. В тысяча восемьсот тридцать четвертом году Доктор Хьюгер (Hugier) впервые описал это состояние как болезнь, назвав его «спазмом влагалищного сфинктера».

В тысяча восемьсот шестьдесят первом году, Американский гинеколог Джеймс Мэрион Симс (J. Marion Sims) официально ввел термин «вагинизм». В ноябре тысяча восемьсот шестьдесят первого года на заседании акушерского общества в Лондоне он представил доклад, где связал гиперчувствительность вульвы с непроизвольным мышечным спазмом. В течении пяти лет Симс опубликовал свои клинические наблюдения, описав случаи женщин, которые годами состояли в браке, но оставались девственницами из-за невозможности совершить половой акт из-за боли и спазмов. Изначально Симс считал болезнь чисто физической и предлагал лечить её хирургически (надрезами). В тысяча девятьсот девятом году врач Вальтхард (Walthard) одним из первых предположил, что вагинизм имеет психологическую природу и является «фобической реакцией» на страх боли.

— Как интересно! — Юлия положила голову ему на плечо, — я вот думаю. То что мой покойны муж не смог выполнить свой супружеский долг и сделать меня женщиной, может это было вызвано не только его мужским бессилием, но и эти вагинизмом? Мне было так противно ложиться с ним в постель, если бы ты только знал!

— Не знаю, но ведь у нас все получается хорошо! Поехали к тебе! — предложил Петр.

— Петенька, если мы сейчас поедем ко мне, никакой работы над твоим выступлением на диспуте у нас уже точно не получится! — снова рассмеялась вдова, — ты же меня сразу в спальню потащишь! Нет уж. Сначала поработаем тут, а потом поедем за удовольствиями!

— Как скажешь, — вздохнул юноша, — давай тогда сделаем эту работу побыстрее!

На следующий день в Академии к Петру подошла англичанка. Глядя на него своими невинными глазами он спросила:

— Петр, Вы сообщили своему начальству о моем предложении?

— Да! Они взяли время его обдумать, — ответил штабс-капитан.

— Понимаю, они в это время проверят все что я Вам рассказала! Это справедливо, я бы то же так поступила. Хорошо, я подожду! — и она удалилась.

Вечером на собрании «ученого совета» Петр поставил перед всем коллективом новую задачу.

— Друзья, — он обратился Кате, приготовившей тетрадку для записей, и Лосю, — нам предстоит решить новую проблему!

— Пока, что все проблемы решаем мы с Катей. Я по помойкам шляюсь, меня уже все коты местные как родного принимают! — проворчал Лось, — увидит кто из знакомых, там всем расскажут в Петрограде, что полковник Лосев окончательно спился, его выперли со службы без пенсии, и теперь он на мусорке пропитание ищет! Ты знаешь, что меня местные бродяги меня побить хотели?

— Это за что? — удивился юноша.

— Знамо за что! — вздохнул Лось, — они решили, что я роюсь в мусоре в поисках ценных вещей, которые выбросили. А у них там все мусорки между собой поделены, и они стерегут их от чужих. При мне какой-то ненормальный рылся в мусоре. Подошли двое и тоже стали рыться рядом с ним! Так он выхватил здоровенную суковатую палку, что твоя оглобля, и так их отходил, что они неслись по улице с воплями как при пожаре, а он их гнал до конца квартала!

— Страсти то какие, Никанорушка! — всполошилась Катя, — чего же ты мне не сказал?

— Не хотел тебя волновать, — ответил ее кавалер, — дело то нужное! Так вот, подошли к мне эти варнаки, рожи страшные, все в струпьях и язвах, а воняет от них, чисто выгребная яма на постоялом дворе! Я уже револьвер хотел вытащить, чтобы их успокоить! А когда один схватил мою сумку и увидел там гнилые дыни, так они меня пожалели. Решили что я умом тронутый, раз такое непотребство собираю. Разрешили рыться там и дальше, и даже куском выброшенной колбасы угостили!

— Бедный, ты мой бедный! — обняла его девушка.

— Я для тебя все что хочешь сделаю! — обнял в ответ ее Лось, — только Петька пусть не задается! Еще вчера я его гонял как сидорову козу в тайге на тренировках, а теперь, он уже Лбу команды отдает!

— Никанор Антонович! — рассмеялся Петр, — Вы для меня всегда будете моим учителем! И я всегда буду Вас уважать! И самое главное! Вам совершенно не нужно меня ревновать к Кате! Мы все знаем о вашей взаимной симпатии! И никто из нас не позволит себе не подобающего повеления в этом отношении!

— Что? — удивилась девушка, — Никанорушка! Это что такое? Петр Алексеевич, что правду говорит? Ты меня к нему ревнуешь? Как тебе не стыдно!

— Ничего я не ревную! — пробурчал Лось, — просто обидно. Ты ему в рот смотришь, как будто он академик, какой-нибудь! И он еще молодой и умный такой. Не то, что я!

— Да я тебя прибью, паразита! — рассердилась девушка, стукнув его кулачком по спине, — какие глупости у тебя в голове! Разве Петр Алексеевич, или я давали хоть малейший повод для этого? И ты так думаешь обо мне? Что я вертихвостка? — Она закрыла лицо руками и чуть не разрыдалась.

— Никанор Антонович! — строго произнес юноша, — вот это явно перебор. Более верной девушки, чем Катя в не видел! Ваши опасения совершенно беспочвенны! И для такого боевого офицера такие страхи совершенно мне непонятны!

— Вот влюбишься по настоящему, как я, вот тогда и узнаешь и поймешь! Да мне лучше сто раз штурмовать ту крепость ночью на Кавказе, чем Катюшу потерять. Никогда в жизни ничего не боялся, а тут боюсь! — признался полковник, обнимая свою подружку, — прости меня милая, ты мне дороже жизни стала.

— Никанорушка! — повернулась и обняла его плачущая от обиды девушка, — я тебя тоже очень люблю! Но никогда больше не оскорбляй меня такими подозрениями!

— Давайте я расскажу о проблеме, которую нужно решить! — вернул всех к делам Петр, — и тут без Вас Никанор Антонович, нам думаю, не обойтись!

— Как будто раньше обходились! — самодовольно усмехнулся Лось, — говори уже.

— Для выращивания пенициллинового грибка нам понадобятся огромные емкости объемом сотни, а может быть и тысячи литров, — стал излагать юноша, — это называется биологический реактор.

— Петька! — сразу вмешался Лось, — это в нашем флигеле никак не сделать! Тут нужно фабрику стоить!

— Вы абсолютно правы, Никанор Антонович, — кивнул юноша, — но сначала мы должны разработать полностью технологию наработки, выделения, концентрации, стерилизации и лиофилизации антибиотика. А то мы фабрику построим, а ничего на ней сделать не сможем! Но об этом позже. Одним из условий роста плесени в таких биотехнологических реакторах является активная аэрация питательной среды.

— Петька, заканчивай выпендриваться, говори яснее, что это такое! — попросил Лось.

— Никанорушка, — вмешалась Катя, — аэрация — это обогащение питательной среды воздухом, чтобы плесени было чем дышать.

— Не вижу никакой проблемы, — отозвался ее кавалер, — вставим в эту биологическую бадью трубку и будем наносом качать воздух.

— Все верно, — согласился Петр, — но есть проблема. Воздух должен быть стерильным.

— Это зачем? — удивился Лось, — эта плесень же сама их убивает!

— Грибок Penicillium является аэробным организмом, то есть ему жизненно необходим кислород, который подается в виде пузырьков воздуха непосредственно в питательную среду (барботирование). Если в воздух попадет хотя бы одна посторонняя бактерия, она начнет размножаться в богатой сахарами среде быстрее плесени, что приведет к гибели культуры или ее порче! — пояснил князь, - плесень не успеет просто вырасти и начать вырабатывать антибиотик.

— Как же мы будем это делать? — спросила Катя.

— Методом Фильтрации. Воздух будут нагнетать через мощные компрессоры и пропускать через глубокие слои фильтрующих материалов. В качестве фильтров будем использовали плотно упакованную стекловату или активированный уголь, как в противогазе. Эти фильтры задерживали бактерии и споры других грибов, предотвращая заражение ферментера, — сказал Петр, — вот я и прошу Вас, Никанор Антонович, сделать такую установку. Сначала небольшую, для объема реактора в десять литров.

— Петька, а какая скорость подачи воздуха должна быть в этом устройстве? — спросил Лось.

— Для культуры Penicillium chrysogenum (основной продуцент) типичные значения составляют один литр воздуха на один литр среды в одну минуту, — подумав ответил юноша.

— Да! — почесал голову Лось, — тут с наскока не решить. Есть у меня приятель на Путиловском заводе, инженер! Поговорю я с ним, чтобы он расчеты сделал и испытания провел. Тут нужно же скорость подачи воздуха рассчитать точно! Все сделаю!

— Спасибо, Никанорушка! — обняла его Катя, — ты наша палочка-выручалочка!