Арина, стоя у бортика, внимательно наблюдала за начавшими тренировочные прокаты соперницами. К сожалению, была вынуждена признать: ошибок море, иногда на ровном месте. Из первой группы участниц ошибались не только практически безвестные фигуристки Стрелкова, Мухаметзянова, Панова и Войцеховская, но и уже собаку съевшие на соревнованиях, в том числе и международных, Лариса Замотина и Наталья Горбенко. Ошибки были практически одинаковые: прыжки. Точнее, падения с прыжков, а если считать неточности, например, такие как неуверенные приземления с касанием льда рукой, либо недокруты и корявые выезды, недодержанные позиции во вращениях, то они вообще не поддавались исчислению.

Что сказалось на таком результате? Ранняя тренировка? Волнение? Отсутствие завтрака? Никто не знает. Девчонки ехали после проката с виноватым видом, выслушивали укоризненные наставления тренеров и по всему видно, были очень расстроены.

Зато у Арины появилось представление о примерном прыжковом контенте, который будут исполнять соперницы, в том числе и титулованные. Он был средний, и это вселяло надежду на хороший шанс взять золото на предстоящем соревновании. Однако в то же время заметила, что советские фигуристки, даже рядовые мастера спорта из провинции, по хореографии и артистизму ничем не уступают заграничным спортсменкам.

Во второй группе участниц, где собрались сильнейшие фигуристки, исполнившие обязательные фигуры на хорошем уровне, результат был получше.

Малинина, Соколовская, Лебедева, Серова, Австрийская откатали почти чисто, за исключением мелких ошибок, но и те были какие-то глупые. Например, Соколовская споткнулась на обычном двойном акселе, который всегда выходил чисто. Наталья Лебедева чуть не упала с тройного сальхова, хорошо что поймала равновесие широко раскинутыми руками. Её одногруппница Татьяна Малинина сделала попытку прилечь прямо на дорожке шагов, по-видимому, слетев с ребра, но всё-таки собралась и сумела удержать равновесие.

Судя по всему, для Соколовской ошибка в короткой программе была обидной вдвойне, с её-то перфекционизмом. Она ведь приехала сюда в роли победительницы зарубежного соревнования в Америке, практически героиней, о которой много писали в прессе и которая уже обладала определённым авторитетом. Такие ляпы, пусть даже и перед глазами необстрелянных зелёных фигуристок, ей казались непозволительными.

В общем, было весело. Все наблюдали за всеми, сравнивали, кто что катает и как будет катать, у кого-то появлялись тайные надежды на этот турнир, кто-то, наоборот, уже заранее подумал, что сольёт его впустую. Незаметно подошло время кататься и чемпионке мира среди юниоров Людмиле Хмельницкой.

— Люда, можешь прыгнуть двойные! — предложил Владислав Сергеевич. — Нам совсем не обязательно прогонять программу на полной сложности.

— Нет, мы приехали соревноваться, и я буду прыгать только тройные! — уверенно ответила Арина. — Двойной в прокате мне ничем не поможет. Вдобавок, если я сейчас буду пробовать двойные, то во время проката, на нервах, могу спутать и такой же прыгнуть в соревновательном прокате. Это ни к чему.

Левковцев согласно кивнул головой, по-видимому, был доволен таким боевым настроем ученицы.

— Для исполнения короткой программы на лёд приглашается Людмила Хмельницкая, — объявил информатор.

Сейчас у калитки стояли фигуристки с тренерами и с большим любопытством смотрели на неё. Раздались жидкие аплодисменты, которыми приветствовали каждую участницу свои же коллеги.

Арина подала чехлы Левковцеву, ступила на лёд, тронула его рукой, чтобы проверить температуру, сочла, что она нормальная. Быстрыми перебежками покатила к центру арены, подняв руку и приветствуя пустые трибуны.

Когда заиграла музыка, почувствовала, что опять не поймала либретто, но не расстроилась. Зашла на стартовый каскад, прыгнула его чётко, потом сделала двойной аксель, тройной лутц. Сама не заметила, как программа закончилась. Кажется, откатала хорошо. Это было безусловным плюсом и слегка возвышало её над своей извечной соперницей Мариной Соколовской. Да что там говорить, возвышало над всеми! Ведь она единственная из 12 участниц чисто провела контрольный прокат! С одной стороны, это хорошо, потому что означает уверенность и хорошую физическую готовность, с другой стороны, плохо, потому что нарушает её привычку валить тренировку, зато чисто кататься на самом соревновании. Ну да ладно. Проехали…

Когда музыка стихла, раздались громкие аплодисменты и восхищённые крики. Наконец-то сбылась мечта Шеховцова: провинциальные фигуристки вживую, от бортика увидели как катается чемпионка мира среди юниоров. Это был мощный воспитательный и мотивирующий посыл.

Арина, закончив прокат, радостно помахала всем рукой и покатила к калитке. В это время с гостевой трибуны начали спускаться мужчины-мастера спорта во главе с Горинским, который вроде как взял неформальное лидерство над всей мужской фигурнокатательной командой.

— Молодец Люда! — похвалил Левковцев, обняв Арину и похлопав по спине. — Если так откатаешься на соревнованиях, я буду очень рад.

— Владислав Сергеевич, мы сейчас наверное поедем в общежитие, и вернёмся сюда к своей разминке? — спросила Арина.

— Да, всё так, — кивнул головой Левковцев. — Первая разминка стартует в 12:37, значит приезжай за полтора часа. В 11:00 я жду вас. А сейчас всё, буду заниматься парнями. Всего хорошего! Огромное спасибо за вашу работу!

Фигуристки дружной толпой отправились в раздевалку. Сейчас предстоял завтрак, короткий отдых, а потом снова в бой…

… Пока фигуристки переодевались и шли к автобусу, первый секретарь горкома Москвы товарищ Ельцин по привычке рано проснулся, несмотря на воскресный день, и начал готовиться к очередной инспекции Мосгорторга. Любил он вот так неожиданно прилететь как на коне и раздать горячих лещей всем виновным и невиновным.

Хотя, пожалуй, сегодня настроение у него было очень хорошим, и даже виновные могли рассчитывать на некое снисхождение. Вчера Ельцин выиграл словесную дуэль с Николаем Ивановичем Рыжковым, председателем Совета министров СССР.

Когда Рыжков узнал, по какому поводу звонит Ельцин, едва не повесил трубку, но всё-таки удержался, понимая, что человека всегда нужно выслушать, тем более, земляк отличался настойчивостью и упрямством.

Сначала в разговоре была стадия отрицания: после того как Ельцин высказал все обстоятельства дела и попросил повлиять на Марата Владимировича Громова, предсовмина сказал, что он полностью доверяет своим подчинённым, особенно в области спорта, а товарищ Грамов — очень эффективный, заслуженный и надежный специалист. Нет нужды не доверять ему. Как скажет, пусть так и будет.

Потом была стадия ознакомления, когда Ельцин вкрадчивым голосом начал рассказывать, какая польза стране и советскому народу будет от поездок Хмельницкой и Соколовской за рубеж, а потом наступила стадия согласия. Коротко подумав, Рыжков понял, что от Ельцина просто так не отбиться, не дашь согласия сейчас, придётся разговаривать потом, поэтому кратко сказал, что с Грамовым он поговорит сам.

Уже через 20 минут Рыжков перезвонил Ельцину и сказал, что вопрос положительно решён. Правда, с одним, но очень важным условием. Договор с американцами должен быть составлен так, чтобы состоялись хотя бы несколько ледовых представлений в Советском Союзе: в Москве и Ленинграде. Чтобы советские зрители тоже имели возможность смотреть на своих спортсменок.

— А иначе, Борис Николаевич, получается как-то нечестно, — заметил Рыжков. — Значит, зарубежные зрители увидят наших фигуристок, а наши обойдутся? Товарищ Грамов сказал, что так не пойдёт. Если будут выступать там, пусть выступают и здесь. Только на таких условиях вопрос может быть решён положительно. Условия договора будет изучать специальная комиссия из комитета по физкультуре и спорту. Однако, я думаю, это всё это формальности. Бюрократизм. Только для галочки. Вопрос решён. 100 процентов.

Как решён, Рыжков в подробности вдаваться не стал. Однако Ельцин, как бывалый функционер и аппаратчик, предполагал, что Рыжков, член Политбюро ЦК КПСС, намекнул своему подчинённому Грамову, что коммунистическая партия Советского Союза и советское правительство полностью поддерживают курс на ускорение, перестройку, демократизацию и гласность, объявленный генеральным секретарём ЦК КПСС Михаилом Горбачёвым. Поэтому участие советских фигуристок в зарубежных ледовых спектаклях является очень желательным и партией одобряется как часть этого курса. А те, кто будут этому способствовать, могут получить хорошее продвижение по карьерной лестнице, например, стать кандидатом в члены ЦК…

…С группой поддержки Арина ожидаемо встретилась за завтраком, в 9 утра. Раздались громкие вопли, визг, и Некрасова, Фролова и Барышникова на полном ходу влетели в столовую и, ловко лавируя между юными спортсменами, подбежали к раздаче. Правда, в этот раз занять первое место не получилось. Арина ловко ступила вперёд и, опёршись рукой о стенку, преградила дорогу наглецам.

— Кто такие? Как зовут? Сколько лет? Почему без родителей? — с усмешкой спросила она и щёлкнула будущую маман щелбаном по носу.

— Меня зовут Анька Фролова! А тебе сколько лет? А ты нас не пустишь? — спросила Анька, лукаво посмотрев на Арину.

— Вы совесть имейте! — неожиданно вмешалась недовольная Соколовская. — У нас вообще-то сегодня соревнования! Нам ещё платья надо проверить и всё собрать. Так что у вас дело молодое, постоите!

Анька фыркнула и с обиженным видом покосилась на Соколовскую. Некрасова и Барышникова ничего не сказали, только посмотрели друг на друга и прыснули от смеха.

Женька Некрасов, стоявший неподалеку, неожиданно дёрнулся как от удара тока, настолько яркими предстали воспоминания 8-летней давности. Нет! Не может быть! Это невозможно!

…Жаркое лето 1978 года. Он с отцом поехал в деревню к деду Андрону, помочь по хозяйству, но в основном, конечно же, пошариться по реке и порыбачить. И вот в электричке батя встретил Серёгу и Светлану Ивановых, своих друзей, с дочерьми-близняшками Верой и Надеждой, а с ними была ещё одна семья, забыл, как их зовут. Они с Урала, мужчина — сослуживец Серёги и приехал к нему в гости с женой. А сейчас они поехали в гости к ещё одному сослуживцу, живущему за городом. Но главное не это.

С ними была дочка, девчонка трёх-четырёх лет, в белом платьице с воротником-матроской, очень балованная и активная.

— Меня зовут Анька Фролова! — выпалила тогда девчонка. — А сколько тебе лет?

Ну точно! Аньку первый раз он увидел ещё 8 лет назад! Странно всё-таки устроена жизнь… Отец ничего не говорил ему, почему решил поменять место работы и место жительства, переехать из Сибири на Урал. Сказал лишь, что пригласил знакомый на хорошую перспективную работу на оборонном заводе… Это отец Аньки? Они дружат? Насколько он знал, Серёга Иванов работал водителем-дальнобойщиком, возил на сибирский металлургический завод с Урала сплав победит для шахтных буровых коронок. Возможно, в этом знакомстве кроется ответ на вопрос, почему они переехали сюда? Но всё вместе это смотрелось очень удивительно…

Надо как-нибудь при случае спросить у Аньки, помнит ли она то жаркое июльское утро 1978 года… Насте тогда, помнится, ещё не было и полутора лет, и она осталась сидеть дома с мамой…

…Завтрак оказался очень неплох: пшённая каша с молоком, творожная запеканка, какао, булочка с курагой, кусок хлеба с маслом. Просто, но в то же время вкусно и сытно. И никаких ресторанов!

После завтрака отправились в номер. Времени оставалось совсем чуть-чуть. А ведь ещё предстояло сделать столько всего: проверить платье для короткой программы, колготки, ещё раз проверить коньки, косметику, парфюмерию. Всё это аккуратно сложить, и потом будет та самая долгожданная пятиминутка отдыха, когда можно на законном основании завалиться на кровать… Но время, как всегда, быстротечно…

В 10:30 фигуристки и группа поддержки из Екатинска уже стояли в фойе в ожидании автобуса. Народу скопилось много, поэтому то и дело слышались шутки, смех, разговоры. Правда, в основном среди группы поддержки. Спортсменки вели себя более сдержанно, заранее настраиваясь на успешный старт.

— А у нас сегодня будет сюрприз! — неожиданно заявила Анька.

— Что за сюрприз? — с интересом спросила Арина.

— Должны приехать Валентин Петрович и Владимир Иванович! И, возможно, привезут ещё целую банду! — уверенно сказала будущая маман, с усмешкой снизу вверх посмотрев на Арину. — Тебе в поддержку, Люська! Чтобы всех переорать! Из спортшколы целая толпа самого отпетого хулиганья и матерщинников приедет! Те самые хоккеисты, изрисовавшие двери матерками! Капец вашей арене! Ха-ха-ха!

— Ну, мне кажется, здесь с вами никто не сравнится! — звонко рассмеялась Арина и вокруг неё засмеялись абсолютно все фигуристки, сбросив напряжение ожидания.

Когда приехали на ледовую арену, часы показывали 11:00, прямо так, как и договаривались с Левковцевым. Потом всей толпой пошли переодеваться. Арина в раздевалке опять ощутила этот хорошо знакомый дух соревнований, когда тебя полностью, с ног до головы, охватывает знакомое чувство соперничества. Когда ты хочешь стать лучшей. Это не было какое-то злое чувство. Ты не хочешь победить спортсменок, а именно хочешь стать лучше их. И это большая разница! Так рассуждала Арина.

Конечно, абсолютно все фигуристки, которые участвовали в этих соревнованиях, смотрели по телевизору «Скейт Америка» и видели, в каких платьях катались Хмельницкая, Соколовская, видели, с каким макияжем и с какими причёсками они выходили на лёд. И естественно, сейчас с большим любопытством наблюдали за своими более титулованными соперницами, что они будут делать. Безусловно, красно-розово-оранжевое платье Арины для сальсы вживую всем очень понравилось, так же как и золотисто-красное платье Соколовской для малагеньи. А ещё больше понравилось, как Хмельницкая и Соколовская наносят макияж, который казался вообще авангардным на фоне того, что сейчас было модно. Арина и в этот раз не стала отходить от давно знакомого и привычного имиджа: тушью бордового цвета подвела брови, накрасила веки оранжевыми тенями, на каждом веке нарисовала по две длинные расходящиеся вверх и вниз стрелки. На правой щеке вывела красным корректором красное сердечко, обведя его оранжевым корректором.

Соколовская надела своё красивое красно-золотистое платье, больше похожее на сарафан с четырьмя лямками и открытой спиной, взъерошила волосы и закрепила их лаком. Нанесла обычный для неё тёмный макияж, накрасив брови и глаза чёрным, а губы тёмно-бордовым. Под правым глазом Соколовская нарисовала цепочку из трёх слезинок.

— Как классно у вас получается! — с некоторой завистью сказала одна из фигуристок. — Вы где-то этому учились?

— Только по журналам! — помолчав, сказала Соколовская. — Экспериментируйте. Оставляйте то, что смотрится красиво.

Впрочем, нельзя было сказать, что остальные фигуристки выглядели как серые мышки. Обычно девушки, если не добивались особых успехов в спорте, старались как-то выделиться хотя бы одеждой или макияжем. Арине смотрела на соперниц и вынуждена была признать: иногда попадались авангардные модели платьев, которые вполне достойно могли смотреться и в 21 веке.

Когда пришли в тренажёрный зал, Левковцев уже был там. На часах 11:30.

— А вы вовремя, молодцы! — похвалил Владислав Сергеевич. — Что там со зрителями? Много собирается?

Похоже, тренер так и не уезжал из ледового дворца, решив, что называется, постоянно находиться в гуще событий.

— Уже начинают собираться! — заявила Арина. — Кажется, будет аншлаг.

Пока ехали сюда, она видела, как на парковку подруливают не только личные автомобили, но и целые автобусы из Свердловска и соседних городов. Вполне возможно, где-то там находился и автобус из Екатинска, на котором, как Анька и говорила, должна была приехать ещё одна группа поддержки. Интересно, а будет группа поддержки от самого Свердловска?

Девушки, которые выступали в первой группе участниц, по-видимому, решили слишком не форсировать разминку. Начали заниматься когда с арены уже вовсю слышались голоса зрителей и громкая музыка.

— Первая группа участниц на выход! — сказал вошедший волонтёр, солидного вида молодой человек в костюме, белой рубашке и галстуке.

Вот и началось…