Алина открывает глаза и счастливо вздыхает.

– Наконец-то, – говорит она.

Она пытается встать и пройтись, но боится, что проснется. А наяву она в этой комнате и так бывала много раз.

Алина всматривается в кресло напротив. «Ну же, – бормочет она, – неужели никто не придет?»

И именно в этот момент в белом кресле материализуется силуэт пожилой женщины.

Бабушка моргает, протирает глаза, тянется за очками, которые косо висят у нее на лбу.

– Хорошо, что в очках заснула, – говорит она. – Ты Оля?

– Нет, я Алина.

– Здравствуй, милая. Мне про тебя Женя тоже рассказывал.

– А вы – Женина бабушка, – соображает Алина, – мне про вас тоже много рассказывали! И Витя, и Оля. И Евгений рассказывал. Он вас очень любит… Любил… Любит…

Алина понимает, что запуталась.

– Он вырос хорошим человеком? – строго, по-комсомольски, спрашивает Любовь Макаровна.

– Замечательным, – честно отвечает Алина, – его все уважают. Он три кружка ведет по физике. Хотите на него посмотреть?

– Как? – удивляется бабушка.

– Если мы с вами поменяемся креслами, вы окажетесь в моем времени, а я в вашем, – объясняет Алина.

Любовь Макаровна ерзает, но не встает.

– Мне Женя много рассказывал про свою машину времени. Я мало поняла. Знаю только, что ничего хорошего из этих обменов не получилось.

– Да мы ненадолго! – объясняет Алина. – У меня в вашем прошлом буквально пара дел там есть… А потом поменяемся назад.

– Не стоит, – ласково говорит бабушка.

– Послушайте меня, – просит Алина, – а вот если бы у вас был шанс вернуться куда-нибудь… Во время до войны. Вернуться и убить Гитлера. Вы бы этот шанс использовали?

Любовь Макаровна аккуратно расправляет юбку на коленях.

– Я думала об этом, – говорит она. – Женя мне рассказывал, а я все думала… Прилететь в прошлое – и задушить гадину голыми руками. А потом пусть и меня убивают – все равно… А потом я подумала, что я ж мужа своего встретила в партизанском отряде. И если б не встретила – Женька бы не родился. И машину времени бы не изобрел. А потом я подумала, что ну и гари она гаром эта машина времени, главное – Гитлера убить, а все остальное неважно. А потом подумала – ну да, война была… страшная. Но зато вы все, такие молодые и красивые, будете без войны жить. Потому что теперь-то, после такого ужаса, точно войн у нас не будет. Мы отмучились – и ладно.

У Алины перехватывает дыхание.

– Конечно, не будет, – глухо говорит она.

Ей страшно хочется обнять бабушку, уткнуться носом ей в колени и зарыдать, но она боится встать со своего места.

– Время всегда хорошее, – тихо говорит Любовь Макаровна, – безжалостное только.