1980 год

Самое страшное было в том, что про заложенную бомбу никто не говорил. Немного пообсуждали странные «учения» и за полдня забыли. Все держались как ни в чем не бывало – и учителя, и родители.

Все, кроме Вассы.

Ее несколько дней в школе не было, я волновался, крутился возле учительской, пытался подслушать, что о ней говорят. Уловил слово «отгул» и немного успокоился. Отгул – это не страшно. Хотя в глубине души я хотел, чтобы Васса заболела. Не сильно, но до конца учебного года. Отгулы вряд ли продлятся так долго. А новых идей, как сорвать собрание, у меня не было.

Если бы я мог спрятаться с Женькой в наш подвал и там обсудить эту проблему! С ним всегда легче думалось. Вдвоем мы могли придумать то, что никогда не пришло бы в голову одному из нас. Например, машину времени…

Интересно, что бы сказал Женька, если бы я ему сообщил, что путешествия во времени возможны?

Впрочем, сейчас он демонстративно игнорировал меня и вообще закрылся от всех.

Дома у меня тоже было неспокойно. При мне родители старались не ссориться, но я чувствовал, как растет между ними напряжение. Мама все время ходила с красными глазами, а папа вечерами просиживал у телевизора, хотя смотреть там было нечего.

В общем, я даже обрадовался, когда меня на перемене отловила Танечка и строго приказала:

– Собрание по Архипову проведем завтра!

«Ну вот и все», – обреченно подумал я и кивнул.

– И чтобы все были! – добавила пионервожатая. – Решение должно быть единогласным!

– Конечно, – ответил я и побрел в класс.

«Чтобы все были, – вертелось у меня в голове, – чтобы были все…»

И тут меня озарило. Я даже остановился, и в мою спину немедленно врезался какой-то мелкий. Но я не среагировал. Я знал, что делать.

Надо было только улучить момент. И счастье мне улыбнулось: историка прямо во время урока куда-то вызвали, и он ушел, приказав нам прочитать параграф. И сидеть тихо. Естественно, читать никто не стал – кроме Красноперкиной и пары таких же заучек.

Осталось избавиться от Женьки.

Это было сложно, но я решил рискнуть. Вышел к доске и сказал, стараясь перекрыть гул в классе:

– Нам нужно обсудить важный вопрос! Архипов, выйди сюда!

Женька вытаращился на меня с последней парты.

– Давай-давай, – я сдвинул брови, – нужно обсудить твое поведение!

На секунду мне стало страшно, что Женька действительно выйдет и двинет мне во второе ухо. Но он все-таки поступил так, как я рассчитывал, – пробормотал что-то сквозь зубы и выскочил в коридор.

Полдела сделано.

– Народ! – я повысил голос, но большинство мой призыв проигнорировало.

Тогда я вложил в рот четыре пальца и изо всех сил свистнул. Рисковал, конечно, вдруг бы мимо кабинета проходил какой-нибудь учитель, но времени было очень мало. Это сработало. «Народ» повернулся ко мне в недоумении.

– Женьку надо спасать, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал поубедительнее. – Его же выгонят из пионеров. Потом из школы. Он по наклонной пойдет. Дворником станет. Сопьется…

– Так пусть признает ошибки! – подала голос Красноперкина. – Тогда никто его выгонять не будет.

– Короче, – продолжил я, – завтра назначили собрание, чтобы его исключить. Предлагаю его прогулять.

Вот теперь я завладел общим вниманием.

– Это как? – удивился кто-то с камчатки.

– А так, – пожал плечами я. – Помните, как осенью географию прогуливали?

Завязалось бурное обсуждение. Наши бодрые двоечники и троечники были только за, девчонки боялись, а Красноперкина завела какую-то нудотень про сознательность.

– Если сбежим все, – сказал я, – никого не накажут. Ну, может, меня как председателя. Но я переживу.

– И меня, – пискнула Красноперкина. – Я заместитель.

– Слушай, – не выдержал я, – Красноперкина, заболей завтра! Если такая трусиха, заболей, и всё! Но учти: ты сейчас против класса идешь, против коллектива! Все же за, чтобы прогулять собрание?

Большинство закивало.

– Только Женьке не говорите, – попросил я. – Если он на собрание не придет, ему точно голову оторвут.

Тут вернулся историк, и мне пришлось срочно делать вид, что я вытираю доску.

А когда я вернулся домой, то застал маму в невероятно хорошем настроении. Она мыла окно на кухне и даже что-то напевала. И на столе стояла стопка блинов – тоненьких, горячих, с подтаявшим сливочным маслом под каждым блином. Я сглотнул слюну и спросил:

– А что за праздник?

– Да не праздник, – рассмеялась мама, – просто… я завтра в детский сад иду!

Видимо, недоумение на моем лице было очень явным. Мама пояснила:

– Там у воспитательницы аппендицит, я попросилась ее подменить! А в роно мне дали отпуск за свой счет.

До меня начало доходить.

– Ты теперь с детьми будешь? – сказал я. – Как мечтала?

– Ага! – согласилась мама. – Папе пока не говори, ладно?

Я кивнул и подумал: «Это же хороший знак? Наверное, я все делаю правильно!»