Неужели я так быстро заснула? Вроде бы совсем не хотела спать! Но я помню, что только что лежала на кровати и думала о Женьке, и тут бац… все вокруг белое. Как тогда, когда я болела.

Но в этот раз я точно здорова!

Я внимательно оглядываюсь. Всё как в прошлый раз. Два белых кресла. Мальчик напротив меня.

– Я так и знал! – говорит он. – Я выполнил миссию, а теперь мне пора домой. Даже жалко…

– Прикольно, – говорю я, просто чтобы что-то сказать.

– Давай хоть познакомимся, – говорит мальчик. – Я – Витя Шевченко, я из тысяча девятьсот восьмидесятого года, но меня забросило в две тысячи двадцать пятый, чтобы я там всем помог.

– Надо же, какое самомнение, – не удерживаюсь я и тут же понимаю, что произошло. – Никуда тебя не забросило! Просто мы с тобой местами поменялись. Я Синичка, и я из двадцать пятого.

Витя охает.

– Так ты была в моем времени? – спрашивает он. – И как там все? Как там Женька?

Мне приятно немножко сбить спесь с этого «спасателя», поэтому я говорю нарочито небрежным голосом:

– Все хорошо, из пионеров его не исключили, я все исправила.

– Как? – удивляется Витя.

– Просто сказала, что нельзя его исключать, потому что он лучше всех.

– И тебя послушали? – недоверчиво спрашивает Витя.

– Конечно, – уверенно отвечаю я.

Повисает пауза.

– Наверное, мы тут, чтобы поменяться обратно? – наконец говорит Витя.

А я думаю о том, что еще два дня назад я бы бежала домой вприпрыжку, я бы даже разговаривать с этим Витей не стала, мне было бы все равно, как я сюда попала, я бы забыла этот 1980-й как страшный сон. Но сегодня все изменилось. Сегодняшний день вспоминался как что-то невероятное, каждое событие хотелось смаковать и переживать заново. Я говорю – меня слушают, я зашиваю платье – и шов получается такой красивый и аккуратный, Женя берет меня за руку, я забиваю гол – и все радуются, а потом мы с папой едим батон с сахаром и хохочем. И мама рядом. Да, конечно, я хочу домой, но мне всего этого будет так не хватать!

Я смотрю на Витю и понимаю, что он тоже не рвется меняться местами.

– Ты, наверное, сильно скучаешь по всей своей технике, – говорит он.

Я грустно улыбаюсь.

– Поверь мне, – говорю я ему, – не в гаджетах счастье…

Витя фыркает.

– Слушай, – говорит он, – а давай попробуем выяснить, как мы тут оказались? Ну, в этой Белой комнате? О чем ты думала перед тем, как сюда попала?

Я вспоминаю, что думала о Жене, и мне неловко в этом признаться.

– Я думал о Жене! – говорит Витя. – Я даже фразу помню. Я ее вслух сказал: «Где ты, Женька, теперь?»

Я аж подпрыгиваю в своем кресле.

– Я тоже! – кричу я. – Я тоже сказала ее вслух!

– Круто! – радуется Витя. – Значит, если мы скажем эту фразу еще раз, мы опять окажемся тут? Значит, мы можем управлять этой Белой комнатой?

Честно говоря, мне становится обидно, что не я до этого додумалась. Ведь это я тут девочка из будущего! И я напрягаю мозги.

– Слушай, – соображаю я, – но первый раз я ничего про Женю не знала, я вообще была в бреду и ничего не помню!

– Наверное, в первый раз мы тоже что-то хором сказали, – говорит Витя.

– Значит, нам нужно договориться о пароле, и можем пока не меняться! – радостно говорю я.

– Ну если с Женькой все хорошо… – не уверен Витя.

– С ним все будет хорошо, обещаю! – говорю я. – А расскажи в двух словах, как там у нас? А как поживает Pioner?

Витя мне быстро пересказывает всю свою историю. Витя отличный рассказчик, я хохочу. Надо же, какие у меня, оказывается, прикольные одноклассники!

– Ну что, – говорю я, – тогда расходимся? Встретимся тут через неделю? Нужен пароль…

Тут я вспомнила Женькину бабушку.

– Время всегда хорошее! – выпаливаю я.

Витя улыбается.

– До встречи! – машет он мне рукой.

– До встречи. Время всегда хорошее! – кричу я…

…И открываю глаза дома. В 1980 году. Я счастлива.