1980 год

Когда я вечером добралась домой, у меня болело все. Ноги – потому что мы играли в футбол и еще много во что играли. Руки – потому что я раз сто залезла на грушу и не только на грушу. Горло – потому что я постоянно орала вместе со всеми.

За весь день я ни разу не вспомнила о смартфоне. Хотя нет. Вру. Я вспоминала о нем как о фотоаппарате. Мне так хотелось запечатлеть всё-всё, все детали, все выражения лиц.

– Оля, ужинать! – сказала мама.

Мы сидели на кухне все вместе, мама улыбалась и рассказывала, что теперь, когда папа придумал такое классное рацпредложение, он точно станет главным инженером, и все в нашей жизни изменится, и уж точно нас поставят в очередь на расширение с двухкомнатной на трехкомнатную.

Папа тоже улыбался и смотрел на маму с любовью, а не с раздражением. И папа научил меня есть батон с маслом и сахаром – это оказалось так вкусно! И мы давились, ели, рассыпали сахар, а мама совсем не ругалась, а смеялась вместе с нами.

А потом я забилась к себе в комнату, закрыла глаза и начала у себя в памяти пересматривать фотографии этого безумного дня.

Женя улыбается. Женя подает мне руку. Женя делает страшные глаза. Женя ругается с пацанами…

– Где ты, Женька, сейчас? – сказала я.