1980 год

Я пришла из школы и какое-то время металась по квартире. Только сейчас я поняла, зачем существуют социальные сети: мы привыкли делиться в них своей жизнью. И в тот момент, когда все плохо, тебя поддержат. А когда рвет на части от счастья – тебе есть с кем этим счастьем поделиться.

Я не знала, куда себя приткнуть, чем себя занять, я не хотела ни есть, ни пить, и в этот момент что-то кольнуло меня в бок. А потом кольнуло еще раз. Я сначала подумала, что это сердечный приступ, а потом вспомнила про булавку. И я поняла, что это повод. А дальше я, не думая, чтобы не расплескать решимость, практически бегом отправилась к Жениной бабушке.

И она даже не удивилась моему приходу. И вообще не удивилась, когда я попросила зашить мне платье.

Тут в коридор вышел Женя, но у меня в голове кончились слова. А мне так много нужно было ему сказать! Потому что я вдруг поняла, что попала в прошлое не случайно. И что я уже не жалею, что сюда попала.

А потом мы сидели с Жениной бабушкой, и она учила меня натирать нитку кусочком воска, чтобы она не путалась. И показывала, как шить крошечными стежочками, и рассказывала, как мечтала о новом платье, когда ей было десять лет. А у нее никакого платья не было, потому что старшими были братья, от них оставались только штаны да рубахи. И она говорила, что мы сейчас живем, ни в чем не нуждаясь. То есть они сейчас живут. И мне до слез захотелось отвести ее к нам, в 2025 год. Чтобы она посмотрела, как на самом деле выглядит то, когда люди ни в чем не нуждаются. И купить ей нормальную одежду. И покатать на хорошей машине.

– А вообще, время всегда хорошее, – неожиданно сказала бабушка.

И в этот момент в дверь позвонили. Когда Женя открыл, то обнаружил там почти всех пацанов нашего класса.

– Пошли в футбол, – сурово сказал самый большой.

И в этой фразе было все. И то, что бойкот закончен, и все извинения по этому поводу.

Женя засиял. И это был и самый радостный, и самый грустный момент всей нашей истории. Потому что, с одной стороны, я победила. А с другой стороны, Женя сейчас уйдет от меня в свой привычный мир.

Но Женя никуда не ушел. Он крепко взял меня за руку.

– Оля со мной, – сказал он.

Большой мальчик кивнул, не теряя суровости.

А мне показалось, что я наглоталась воздушных шариков. И что только Женина рука удерживает меня от того, чтобы не улететь высоко-высоко в небо.