– Когда мы говорим о смерти, то обычно мы говорим о своих сожалениях, – сказал знакомый женский голос, звучащий будто сразу и в моей голове, и вне ее.

– Я, вообще-то, молчал. – Я без особого интереса огляделся. Выжженная дочерна земля, раскрошившийся закопченный асфальт. В просвете между двумя завалившимися друг на друга многоэтажками виднелось зарево алых взрывов. Город, посреди которого я стоял, казался умершим и несколько раз кремированным. Раньше я видел такие только на фотографиях и ужасался, неужели все это дело наших рук? Сейчас я видел сожженный город настолько реальным, насколько он мог быть, и понимал: мы сотворили это с собой и с другими.

– Иногда ты все еще думаешь слишком громко, но сейчас гораздо реже, можно сказать – прогресс. Да и силу ты контролируешь лучше. Хотя она уже множество раз разрушалась и создавала себя заново, так что я удивлена, как ей вообще можно управлять.

Я не мог обернуться и рассмотреть ту, которая говорила со мной, но уже начал к этому привыкать. Общение с бесплотными голосами. Что ж, на фоне остальных моих странностей эта казалась довольно невинной.

– Почему ты вообще постоянно мне снишься?

– Это…

– Не сон, да. Но мне проще так называть разговоры с неопределенной сущностью в моей голове.

– Я остаюсь неопределенной, только пока ты сам не выберешь мою форму. Я нахожусь в зависимом положении. Потому неверно спрашивать: почему я тебе снюсь? Вопрос в том, почему ты хочешь говорить со мной?

«Ненавижу, когда переадресовывают вопросы».

– Ты сказала, что в следующий раз, если я назову правильное имя, ты поможешь мне. А если истинное, то… – Она не сказала, что произойдет тогда, но: – Выходит, у тебя много имен.

– Три, – подтвердила она. Мне показалось, она кивнула. Я почти видел это: до боли знакомое, быстрое резкое движение. А потом она откинула мешающую прядь с лица и продолжила: – Два из них я украла, третье – украли у меня.

– Что случится, если я назову их все?

– Думаю, это будет означать, что ты все понял. А если ты все понял… – Она задумалась и добавила с детской беззаботностью: – Произойдет то, что всегда случается в конце. Мы умрем.

* * *

«Мы умрем».

Когда я проснулся, эти слова так и звучали у меня в голове. Не то чтобы они особенно меня не задели. Кажется, сейчас меня вообще мало что могло задеть. Скорее, я будто бы пытался найти какой-то особенный смысл. Но не получалось уловить его. Вообще ни в чем.

По ощущениям я проспал несколько дней, но, судя по тому, что за окном иллюминатора виднелся лишь белый туман, мы все еще плыли внутри коридора. Он оказался странным местом. Будто огромное облако легло на воду, а мы плыли в нем и никак не могли выбраться. Время тоже ощущалось странно. Я был уверен, что проснулся среди глубокой ночи, но уже через пару минут где-то там, за границей облака, будет стоять полдень, а вскоре солнце упадет за горизонт, чтобы вновь подняться из-за него раньше, чем я успею выйти из лазарета.

Да, на «Лисице» был небольшой лазарет. И да, Фрея перешла в режим тревожной заботы и затолкала меня сюда, заставив пройти осмотр. Со мной все было нормально. Вернее, так: со мной все было ненормально в порядке. То есть я не умирал, не истекал золотой энергией, не собирался взрываться… ничего из того, что случается так часто, что уже стало нормой. Но даже так в меня насильно влили какую-то целебную дрянь и оставили в лазарете в одиночестве.

Сивиза вот сюда никто не затолкал, хотя Нарро тоже перешел в режим тревожной заботы. Правда, у него это скорее напоминало режим мгновенного убийства. Судя по взглядам, он был готов разодрать в лоскуты любого, кто хотя бы дышать в сторону Сивиза будет как-то подозрительно. Он Сейлан-то к нему подпустил с явной неохотой и то только после просьбы Сивиза.

Сама же Сейлан выглядела как человек, который нуждается в госпитализации куда больше, чем я. Но была слишком гордой, чтобы это признать. Поэтому вся забота о ней легла на плечи Лейси, которая тоже – да, верно – перешла в режим тревожной заботы. И выгребла из запасов лекаря почти все снадобья, которые нашла.

Если задуматься, большая часть нашей команды состояла из невротиков. Остальную же часть образовали Аин и Анс, которые сказали, что безумно устали, и без лишних разговоров ушли спать.

Рейнеке, все время лежавший рядом со мной, завозился. Он тоже проснулся, потянулся, широко зевнув, и внимательно посмотрел на меня глазами, похожими на две золотые монетки. Он спрашивал, что же мы будем делать сейчас.

– Посидим спокойно и подождем, когда доктор снова осмотрит нас, а потом вольет в меня очередное гадкое лекарство?

Роскатт склонил рогатую голову набок и чуть прищурился, что означало: «И кого ты пытаешься обмануть, Дей?»

– Ладно. – Я развел руками. Оставаться в лазарете и пялиться на туман за иллюминатором было невыносимо. Я от такого начинаю рефлексировать, а мне это вредно. Будь у меня психотерапевт, он бы мне запретил. Поэтому: – На самом деле мы сбежим отсюда прямо сейчас.

* * *

– Я. Его. Убью, – медленно и с расстановкой сказала Фрея.

– Ты его сначала найди. – Аин оглядела палубу, большую часть которой укрывал белый туман.

Проснувшись, Фрея сразу же пошла в лазарет, где какое-то время назад оставила Дея. Что-то внутри нее знало – она никого там не найдет. Но крохотный огонек надежды теплился в груди до тех пор, пока она не открыла дверь.

– Вот скажите мне, – начала Фрея, посмотрев на близнецов, – как человек, который притягивает к себе все взгляды в радиусе километра, вообще способен раствориться на замкнутом пространстве корабля?

– Не самого маленького корабля, укрытого туманом, – заметил Анс.

– К тому же Дей талантливый мальчик, – усмехнулась Аин.

Талантливый, не поспоришь, только таланты свои он применяет куда-то не туда.

– Думаете, он действительно от нас прячется?

– Нет, просто случайно оказывается не там, где мы. – Аин развела руками. – И я даже не удивлюсь, если это правда так.

Фрея тоже не удивится. Прибьет его на месте, но не удивится.

Она, наивная, думала, что Дей оставит свою ужасную привычку скрываться ото всех, когда ему плохо. Будто она не понимает, что это значит, а его отсутствие совершенно незаметно. Ну она же не дура! Но Дей почему-то считает, что сам прекрасно умеет справляться со своими демонами. Он, возможно, действительно умеет. Только вот потом у него случаются перепады энергии, превращающие Дея в неисправный и взрывоопасный магический артефакт. Но важнее не это, а то, что Фрее просто не хотелось оставлять его одного сейчас.

Не после того, как на него наложили проклятье, пробили легкое и пронзили грудь с двух сторон. И хоть раны зажили, не оставив даже следов, успокоиться не получилось. Она ведь правда думала, что Дей может умереть.

За время пути с ними, конечно, уже много чего произошло, но казалось, что смерть с каждым разом подбирается ближе и ближе. В этот раз Фрея почти поверила, что еще немного, и его не станет. Ни его, ни единого доказательства, что он вообще здесь когда-то был, разве что память и боль на сердце.

Фрея качнула головой, отгоняя грустные мысли, скрестила руки на груди и нервно постучала ногой по палубе. Лучше бы, конечно, кулаком по рыжей макушке настучать.

– Если мы говорим о людях, которые меня беспокоят, то я бы и тебя вниманием не обходил, – сказал вдруг Анс.

– Что? Меня? Почему? – удивилась Фрея.

Анс провел пальцами под левым глазом, Фрея рефлекторно повторила его движение, будто могла почувствовать контур вензеля семьи Флеймсток.

– Зачем тебе вообще метка рода? – спросила Аин. – До решения призывать Избранного ты ведь ходила без нее.

Фрея вздохнула. У нее было так много ответов, и ни один из них она бы не хотела произносить вслух. Сердце противно кольнуло задавленным чувством вины.

В тот момент, когда Дей выпустил волну светлой энергии, он выжег не только печати, но и вообще почти все действующие заклинания на корабле. В том числе маскировочные чары, скрывающие метку рода на лице Фреи. Поправить это самостоятельно Фрея не могла, а тратить не восстановившиеся силы Аин и Анса на такую мелочь не хотела. Пока походит так. Метки близнецов тоже должны были проявиться, но они изначально, вместо того чтобы скрывать, просто сняли метки вместе с мороком, меняющим цвет глаз. Этого не запрещали, но и прямого разрешения не давали, хотя постфактум их вряд ли кто-то осудит.

Сама Фрея тоже должна была снять метку, магии меча на такое хватило бы с лихвой. Вот только она воспользовалась заранее приготовленным мороком. Сказать об этом близнецам она собиралась когда-нибудь потом, когда магия спадет. Фрея даже не рассчитывала, что морок так долго продержится.

– Я же не принадлежу семье Флеймстоков по крови, но все равно как бы ее часть. – В итоге Фрея выбрала один из самых нейтральных ответов.

Официально она по-прежнему была Фрея Эйр и носила имя рода своей матери. Когда Великий Лорд Сторградский признал ее своей дочерью, он не мог приписать ее к семье Флеймстоков, ведь сам получил имя рода от жены. Зато после того, как меч Витар выбрал Фрею, с легкой руки Фриг ей даровали титул Леди Сторградской. И это был нонсенс, ведь она не была Флеймсток. Во многом потому, что сама не хотела менять имя рода.

Если подумать, она была кем-то вроде вьюнка, оплетающего кусты прекрасных роз. Сорняк, который ошибочно приняли за садовый цветок.

– Метка говорит о том, что ты вассал семьи Флеймсток, а не ее часть. Буквально собственность города.

– Анс! – Аин сурово посмотрела на него, но он спокойно продолжил:

– С нами все ясно, но ты не должна была позволять Лорду подобного. По сути, у него не больше прав на имя рода, чем у тебя. Тебя к тому же и меч Воина Света выбрал.

– Лорд тоже считается собственностью города и его жителей, если так посмотреть. И чего ты тогда от меня хочешь? – обреченно спросила Фрея.

– Мне нет дела до Лорда и Леди. Дай мне снять метку с тебя.

– Не думаешь, что для подросткового бунта уже поздновато? – невесело усмехнулась Фрея.

– Думаю, что еще не поздно отвоевать себе немного независимости. – Тон Анса был ровным, но таким холодным, что мурашки по спине бежали. Сама Фрея не испытывала сильного дискомфорта от метки, но знала, как близнецы ненавидят свои. Ведь когда-то они присягнули на верность Фриг, а метки достались им от Лорда.

– Дело не в независимости, а в обещании. Когда все это закончится, я сниму метку. А пока она мне не мешает. – Фрея развернулась и пошла прочь от близнецов. – Пойду поищу Дея.

– Фрея, постой! – Аин пошла за ней, но Анс остановил ее.

– Пусть идет.

– Ты думаешь, оставлять двух людей в нестабильном состоянии наедине – лучшая идея?

– Вполне. Их неврозы почему-то благоприятно действуют друг на друга.

Фрея не понимала, о чем они. У нее не было никакого невроза, никакого нестабильного состояния. Только стыд и чувство вины. Ничего больше.

* * *

– Вы меня убиваете! Вы же обещали, что пробудете в кровати до завтра. – Лейси поставила на стол поднос с чаем и, насупившись, посмотрела на Сейлан.

В то время Сейлан делала уже третий круг по каюте, размахивая руками, чтобы хоть как-то размять плечи и спину. От долгого лежания у нее затекло все. На резкие движения измученное магией тело отвечало болью, но Сейлан не обращала на это внимания.

– А еще я обещала уволить тебя, – напомнила она.

– И прекрасно. Тогда я продолжу заботиться о вас как совершенно свободный человек, которому вы не можете ничего запретить. – Лейси сжала руки так, будто стискивала подол невидимого платья. Какое-то время назад она наконец избавилась от формы горничной и теперь ходила в нормальной одежде. В той, которая позволяла Сейлан любоваться на ее ноги, подчеркнутые сапогами.

– Не думала, что тебе так нравится твоя работа. – Сейлан закончила с разминкой и потянулась к чайнику.

– Мне не работа нравится. – Лейси наполнила чашку и передала ее Сейлан, при этом смотря в другую сторону. – Мне вы нравитесь.

– Наверно, тебе одной. – Сейлан рассмеялась и, взяв чашку, устроилась с ней на кровати. Лейси явно не знала, куда ей сесть или же остаться стоять, поэтому Сейлан кивнула на место рядом с собой, чтобы разрешить ее душевные муки.

– Не говорите так! – с жаром возразила Лейси, а потом, немного замявшись, продолжила: – Я вижу, что сейчас все лучше к вам относятся, чем раньше. Вы немного открылись им, и они начали понимать, какой вы человек на самом деле. Я сама относилась к ним всем слишком настороженно поначалу. Ну, кроме Фреи. Ее я давно знаю, она невероятная.

Сейлан неприятно кольнуло от этих слов. Но она напомнила себе, что Стормланны не ревнуют, они либо добиваются объекта своей привязанности, либо отпускают его. Но ревность – чувство, недостойное их, ведь ее порождают сомнения в себе. Если Лейси снова начнет дружить с Фреей, это не значит, что у нее больше не будет времени для Сейлан. Так она себя успокоила.

– Еще Дей, наверно, ничего. В смысле он показался мне довольно милым и безобидным, – продолжала Лейси, глядя на свои колени. – Но потом он меня здорово напугал, и сейчас я не знаю, как к нему относиться. С Нарро тоже что-то похожее, я же думала, что он просто мальчик на побегушках с симпатичным лицом и господину Сивизу иногда весело с ним заигрывать, а он… А у него ножи! Зато теперь стало понятно, почему на самом деле господин Сивиз так за него держится.

На лице Лейси отражалась целая гамма эмоций от легкой улыбки, когда она говорила о Фрее, до неподдельного изумления, когда она дошла до ножей Нарро. Но Сейлан бы соврала, если сказала, что эльф ее не удивил. И да, теперь действительно стало понятно, что Сивиз в нем нашел. Брат любит, когда его окружают изящные вещи и красивые существа, но одной внешностью его не купить.

– К самому господину Сивизу я тоже неплохо отношусь, но мне раньше не нравилось, как он про госпожу Йарн говорил, а теперь…

Лейси замолчала, будто не смогла решиться, чтобы продолжить. Сейлан передала ей чашку, из которой успела отпить от силы пару раз. Лейси взяла чашку и осушила ее одним большим глотком, а потом выпалила:

– А теперь я думаю, что он правильно говорил. Я уже не один день обо всем этом думаю. И о политике еще, и о торговле. А я не люблю думать о политике и торговле! Я вообще не очень умная. – Лейси надулась, как обиженный ребенок, будто злилась на недостаток собственного ума, хотя Сейлан была с ней не согласна. – В общем, мне кажется, что госпожа Йарн хочет править не одним Урадерном, а всей Республикой и Вольным городом тоже. И все для этого делает. И вас заставляет делать. Даже если вам не хочется. Вот как с замужеством этим…

Сейлан снова наполнила чашку и отдала ее Лейси. Она несколько раз нервно отпила, а потом принялась вертеть полупустую чашку в руках.

– Мое замужество – мое решение, – мягко возразила Сейлан.

– Неправда! – с жаром ответила Лейси, но быстро сникла. – Вы меня теперь точно уволите.

– Я тебя уже уволила. Так что ты полностью свободный человек. – Лейси вскинула голову, на ее лице отразился неподдельный ужас. Сейлан улыбнулась: – До конца путешествия побудешь безработной, потом найму тебя обратно. С компенсацией.

– То есть я теперь прямо все что угодно говорить могу? – Лейси просияла. Сейлан кивнула. – Тогда я скажу. Вы не сами согласились замуж выйти. Я в это не верю. Вы бы нашли кого-то, кто больше вам подходит. Того, кто бы вас как минимум не боялся, а еще ценил и уважал. Я не только про замужество говорю, вам такие и в окружении нужны.

– Такие же, как ты?

Лейси кивнула. Видимо, рефлекторно, потому что потом она осознала, что сделала, и мгновенно залилась краской от шеи до кончиков ушей.

– Нет, не как я. – Она отчаянно замотала головой, отчего ее кудри совсем растрепались. – А кого-то с деньгами, связями и статусом.

– Один раз я уже вышла замуж за деньги, связи и статус. Теперь думаю, что мне и собственных хватало. – Сейлан забрала у Лейси чашку и допила уже почти остывший чай. Правда, для такого разговора требовалось чего-нибудь покрепче. – Я бы хотела, чтобы кто-то любил не мой титул. Не оценивал бы меня по родословной, как охотничьего сокола.

Ей всегда этого хотелось. Чтобы, глядя на нее, все видели не тень ее матери. Чтобы сама сиятельная Леди Йарн видела в Сейлан что-то кроме отблеска своего света, продолжательницы своих идей и надежного инструмента. Сейлан Стормланн, Леди Урадернской, хотелось быть просто Сейлан, без титулов и званий. Но все, для кого титулы и звания не имели значения, даже не смотрели в ее сторону. Возможно, потому, что она сама оттолкнула их.

– Я… ведь я вас!.. – но Лейси осеклась и снова уставилась на свои колени. – Сначала, когда вы предложили на вас работать, я тоже обрадовалась только из-за вашего титула. Потому что для обычной девушки из провинции это большая удача.

– Я тоже взяла тебя к себе не только из-за личных качеств. Твоя магия показалась мне интересной. Я решила, что смогу тебя использовать.

Сейлан допила остатки чая из заварника. Лейси тихо пискнула что-то вроде: «Ой, мы же из одной чашки пьем». И снова покраснела.

– Я это к тому, что, когда не собираешься заводить с кем-то тесных связей, пользоваться его способностями, извлекая взаимную выгоду, не так уж плохо. Обычные рыночные отношения. Но вот семейную жизнь на таком лучше не строить. – Сейлан усмехнулась, напустив на себя бодрый вид. Поставив чашку на стол, она встала и разгладила несуществующие складки на брюках. – Вот из таких соображений я наняла тебя в первый раз. В следующий раз найму уже по совершенно другим причинам. А теперь я собираюсь пойти проверить, не умер ли еще мой братец. Если хочешь, можешь пойти со мной.

Конечно же, Лейси хотела.

* * *

– Если бы я действительно хотел тебя убить… – начал Нарро.

– Если бы? – насмешливо переспросил Сивиз.

Он полулежал на кровати, все еще бледный, но уже достаточно живой, чтобы с ним можно было обсуждать важные дела. Хотя дико хотелось едва ли не каждую минуту приставать с судорожным «как ты?», боясь услышать честное «плохо», а еще больше – лживое «хорошо».

Сам Нарро сидел на столе, подтянув одно колено к груди. На удивление, после произошедшего в трюме он чувствовал себя нормально. Ему до сих пор казалось, что тело разбито на части, но Нарро хотя бы был уверен, что эти части в правильном порядке скреплены между собой.

– Если бы, – с нажимом повторил он. – Я бы придумал для этого с десяток способов проще.

– Если бы у меня не было тебя, я бы даже поверил, что эти способы могут сработать.

– У тебя не было меня почти полгода. За это время тебя можно было убить всеми этими способами по очереди. Так что, я думаю, твое убийство все же не первоочередная задача. – Нарро потянулся к ножу, задумчиво покрутил его на столе, едва касаясь пальцем рукояти. – Но тем не менее именно она помогла наемнику проникнуть на корабль.

– То есть думаешь, что не моя мать нашла исполнителя, а он нашел ее, – не вопрос. Просто Сивиз Стормланн снова делает вид, что умеет читать чужие мысли.

– Даже если она сама так не думает, все равно – да.

– А она сама, несомненно, так не думает.

Леди Йарн и в голову не придет, что кто-то может использовать ее как фигуру в собственной игре.

– Все снова упирается в секту. Возможно, даже кто-то из людей Третьей уже крутится около Леди Йарн. Я думал, ты лучше контролируешь Соколиный замок. – Нарро подцепил нож, поставив его на кончик лезвия, и стал медленно раскачивать из стороны в сторону.

– Я недавно буквально вернулся из мертвых, прояви ко мне хоть немного снисходительности.

Нарро поймал отражение Сивиза на клинке. И развернул нож острием к себе. Теперь он видел только отточенную кромку.

– Нет, – качнул головой Нарро. Мысли крутились, наскакивая одна на другую. – Ты отлично контролируешь Соколиный замок. «Все, что ты делаешь, лишь приближает нас к концу» – вот что ты сказал Йарн тогда.

– Подслушивать нехорошо.

– У меня профессиональная деформация. – Отчасти это было печальной правдой. Но в остальном: Нарро не собирался оставлять Сивиза и Йарн наедине. Иначе как он сможет оказаться рядом, если она решит ему навредить? – Ты знал, что Йарн стала марионеткой в руках секты. Знал, что тебя захотят убить и заодно попробуют затащить Избранного в разлом. Но почему ты просто позволил всему этому произойти?

Рисковать собственной жизнью, чтобы схватить наемника и заставить его выдать нанимательницу, – план изначально казался Нарро недостаточно изящным для Сивиза, но теперь он вообще ничего не понимал. Рисковать жизнями всех пассажиров на корабле и судьбой целого мира – ради чего?

Сивиз сел на кровати, поправив подушки так, чтобы на них можно было опереться спиной. Нарро посмотрел в его глаза, темные, цвета листьев мяты, и такие усталые, какими давно не были.

– Может быть, – начал Сивиз, – если я знаю, что молния все равно ударит, мне проще поставить громоотвод. Может быть, мне интересно знать, выдержит ли он.

«Громоотвод», значит? Нарро сжал рукоять ножа, направив лезвие в сторону Сивиза.

– Значит, это все, – он неопределенно махнул ножом в воздухе, – твоя проверка. Посторонние могли погибнуть. Ты мог погибнуть.

– Мы все могли, – спокойно согласился Сивиз, – но если бы мы не справились с кем-то, посланным Третьей, то что мы могли бы противопоставить ей самой?

Нарро не ответил, но его взгляд сделался еще тяжелее.

– И не смотри на меня так.

– Как так?

– Так, как ты всегда смотришь, когда понимаешь, что я прав, но не хочешь соглашаться.

Может быть, у Нарро правда был взгляд для таких случаев. Весьма вероятно, что он оттачивал его годами так, что даже Сивиз с трудом его переносил.

– Тебя правда не волнует, что твоя мать наняла кого-то, чтобы тебя убить? – спросил Нарро вместо согласия, которого Сивиз не дождется.

– Немного обидно, ведь я надеялся, что она хотя бы сделает это лично. И лучше всего фамильным клинком. – Он развел руками.

– Сивиз, – сказал Нарро ледяным тоном и придвинулся ближе, чтобы усилить действие своего взгляда.

Около двух минут напряженного зрительного контакта, и Сивиз Стормланн отвел глаза. Нарро потребовалось всего шесть лет, чтобы научиться выигрывать в таких поединках.

– Что ты хочешь от меня услышать? – Сивиз тяжело вздохнул и устало потер переносицу, в глаза Нарро он так и не смотрел. – Я знал, что она так поступит. Рано или поздно. Я был к этому готов.

Логическая часть Сивиза знала, как будет на самом деле. Но весь трагизм был в том, что его эмоциональная часть всегда верила в лучшее. Его магический талант позволял видеть слабые места, чуять лживость, трусость, подхалимство. И несмотря на это, Сивиз Стормланн каждый раз надеялся, кажется, даже сам не всегда понимая на что.

Йарн убивала его этой надеждой долгие годы.

– Глупо продолжать любить ее, – сказал Нарро.

– Мне не привыкать любить тех, кто не отвечает мне взаимностью.

Взгляд холодных синих глаз Сивиза резанул по нему так, что Нарро ощутил физическую боль где-то между ребер. Пальцы рефлекторно сжались на рукояти ножа.

– Прости. – Сивиз снова отвернулся и провел по лицу ладонью. – Прозвучало так, будто я тебя осуждаю.

Может, и не зря. Ведь Сивиз мог бесконечно любить семью или друзей, но все отвечали ему лишь холодом и недоверием.

Нарро вздохнул и бесшумно спустился со стола, тут же пристраиваясь на край кровати Сивиза. Снова пришлось ловить его взгляд. Глаза Сивиза чуть посветлели, но были печальны. У него не осталось сил на показное притворство. Или это тоже было лишь частью игры.

Иногда Нарро казалось, что если бы Сивиз не менял маски с такой легкостью, если бы вокруг него, словно ароматы дорого парфюма, не вилось столько секретов, было бы легче разобраться в собственных чувствах, перестать бояться их. И все же, будь Сивиз чуть менее собой, провел бы Нарро, так ужасно любящий разгадывать чужие тайны, столько лет рядом с ним, пытаясь подобрать к нему идеальную отмычку?

– Беда в том, что ты так упорно продолжаешь любить тех, кто этого не заслуживает. – Протянув руку, Нарро осторожно заправил выбившуюся светлую прядь, упавшую на лицо Сивиза.

Отстраниться ему не дали. Сивиз накрыл его ладонь своей.

– Тех, кто не заслуживает меня, или тех, кого не заслуживаю я сам. – Сивиз выпустил руку Нарро, и это было ошибкой. Потому что он тут же получил болезненный щелчок по лбу. Сморщившись, он демонстративно растер место удара и обиженно посмотрел на Нарро.

– Я говорил тебе, что не считаю, будто ты хоть чего-то недостоин или не заслуживаешь.

Нарро правда сказал это, много лет назад, еще когда не знал Сивиза так хорошо, как сейчас. Он сказал это в тот проклятый день, когда Сивиз, войдя со всеми в освобожденный от сил секты повелителей теней и воинствующих племен офо Альбис, увидел тела погибших офо, эльфов и людей под завалами зданий, которые сам же выбрал для ударов сокрушительной магией. Потому что именно за их стенами крылись начертанные формулы, что, как и на корабле, дисбалансировали магический фон. Сивиз отыскал эти формулы правильно, указал на карте города. Только вот Йарн говорила, что внутри никого нет. А если есть, они выжгут лишь формулы. Врала, конечно. Нарро хотел в этом убедиться и сам чуть не погиб. Только позже понял, что Сивизу не нужны были доказательства, не в его случае, хватило бы одних слов.

Тогда, вместо радостного ликования, слыша лишь стоны умирающих, Нарро возложил всю вину на Йарн. Но Сивиз, тогда еще более ранимый, чем сейчас, готов был казнить себя на главной площади Альбиса. Или в собственной комнате. Сам себя осудив и приведя приговор в исполнение.

Нарро же, тогда еще более холодный и острый, чем сейчас, хотел бы объяснить ему, что если уж Сивиз не может снять с себя вины полностью, то точно заслуживает права на прощение. Сивиз этих слов не дождался. Нарро нашел его уже почти мертвого.

Стормланны – Нарро знает, они однажды его убьют, – словно лезвия: чем острее заточено, тем тоньше и легче ломается.

Тогда было так же страшно, как еще недавно в трюме. Нарро тоже судорожно вдыхал собственную энергию в чужие обескровленные губы, быстрыми, злыми и резкими касаниями, больше похожими на укусы. Едва не умер от магического истощения рядом с ним. Проклял Йарн бесчисленное количество раз. Пообещал себе, что уничтожит ее, если Сивиз не выживет, и неважно, чего это будет самому Нарро стоить.

Но Сивиз выжил. Смотрел на него бессмысленно, путано говорил что-то о том, что понимает: Нарро он теперь отвратителен и тот имеет полное право оставить его. Нарро закрывал ему рот рукой и обнимал, хотя никому до этого не позволял дотрагиваться, а тут прижимался так, чтобы чувствовать, как бьется чужое сердце. Молился Эрне, чтобы не перестало. Эрна его слушала, гладила Сивиза по волосам и целовала в лоб падающими из окна косыми солнечными лучами.

А Нарро говорил ему, что никогда не стал бы спасать того, кто ему противен. И тогда же поклялся, что никогда больше не позволит Йарн его использовать. Поклялся защищать его.

– И все же есть то, чего получить я не могу. – На лицо Сивиза вернулась улыбка, бледная и усталая, но довольно искренняя.

Нарро же подошел к столу, взял в руки нож, подбросил его, перехватил другой рукой в воздухе и одним плавным движением загнал в ножны на бедре.

– Чтобы убить меня, нож тебе правда не нужен, – усмехнулся Сивиз. – Так что можешь расстаться с ним хотя бы в каюте.

– Я эмоционально привязан к этому ножу, я соскучился. – Отчасти это тоже была печальная правда. Другая же причина крылась в том, что тревога так и не отступила до конца. Нарро казалось, что жизни Сивиза может что-то угрожать.

– Вот бы ты по мне так скучал, – трагично вздохнул Сивиз, отклоняясь на подушки.

– Я и скучал. Но намного больше.

Привязанность была глупым раздражающим чувством, не приносившим ничего, кроме тяжести на душе. Нарро не помнил, привязывался ли он к кому-то раньше, до того как Сивиз ворвался в его жизнь. У него не было ни друзей, ни даже близких знакомых. Ему не по кому было тосковать. Он не понимал, что вообще делать с эмоциями, кроме как отрицать.

Но произнести эти слова стоило хотя бы ради реакции Сивиза. Он выглядел так шокированно, будто Леди Йарн появилась здесь и сказала, что возвращает ему все права на наследство, а сама удаляется в изгнание.

– Ладно. Это стоило двух ранений в сердце и пробитого легкого, – выдохнул Сивиз.

«Да он совсем отчаялся», – подумал Нарро и вдруг понял, что на его лице появилась непривычная, слишком мягкая улыбка. Она даже ощущалась как-то странно. Он быстро кашлянул в кулак, чтобы убрать ее со своего лица.

– Скажи мне, что это не затянувшаяся агония, – попросил Сивиз.

– Хочешь проверить, чувствуешь ли ты боль? – Нарро нарочито медленно потянулся к ножу.

– Что ж, это и правда ты. – Сивиз улыбнулся одной из тех улыбок, от которых у Нарро всегда бежали мурашки по спине.

– Это и правда я, – зачем-то повторил Нарро. Зачем-то он опять понизил голос. Зачем-то нагнулся к Сивизу ближе, словно правда собирался ткнуть его чем-нибудь, чтобы убедить в реальности происходящего.

Нарро только сейчас осознал, что стол стоит к кровати довольно близко. Что если он нагнется еще ниже (а именно это он сейчас и делал), если Сивиз немного приподнимется, то… то что? Можно было бы щелкнуть его по носу, чтобы не задавал глупых вопросов. Или сделать еще что-нибудь глупое, чего точно не следует делать по отношению к людям, на которых работаешь. Нарро наблюдал за собой будто со стороны. Все механизмы его внутренней защиты просто сходили с ума от ужаса, но его это не останавливало.

Нарро понял, чем все закончится, хотя так до конца и не осознал, как до этого дошло.

Почти дошло.

Дверь в каюту распахнулась без стука.

* * *

– Так ты все же жив, – сказала Сейлан вместо приветствия.

– Снова тебя разочаровал, да? – Сивиз полулежал на кровати, оперевшись спиной на подушки, и особенно живым, честно говоря, не выглядел.

А вот Нарро обнаружился на столе. Он сидел и крутил нож в руках с настолько незаинтересованным видом, что Сейлан начала подозревать, что чему-то помешала. Что ж, она не раскаивалась.

– Наоборот. Я бы не хотела прибыть в Вольный город с твоим трупом на борту. – Сейлан прошла вглубь каюты так, будто ее пригласили, и села на свободную кровать. Лейси последовала за ней. В этой компании она явно чувствовала себя лишней. Но ничего, пусть привыкает.

– Рад, что ты так обо мне заботишься. – Даже не оправившись после ранения, Сивиз не перестал выдавать свои наглые обаятельные улыбки.

– О тебе есть кому позаботиться. – Сейлан посмотрела на Нарро, и он поймал ее взгляд, не уклоняясь. – Я была крайне груба с тобой в прошлом, вела себя неподобающим образом и не надеюсь на прощение, но все же хочу выразить благодарность. Ты спас жизнь моему брату и помог нейтрализовать преступника. Теперь все Стормланны в долгу перед тобой.

– Кроме нашей матери, – добавил Сивиз.

Сейлан вздохнула.

Нарро задумчиво покрутил нож в руке, потом подбросил и схватил его так, будто был готов метнуть. Сейлан рефлекторно напряглась. Нарро, заметив это, усмехнулся. Раньше Сейлан бы не подумала, что на его лице бывают такие выражения. Так смотрят те, кто знает свою силу, знает, что их могут бояться, но тем не менее не угрожают тебе. По крайней мере, сейчас.

Да, у этого Нарро не было ничего общего с тем эльфом, который прислуживал ей. Сейлан казалось, что перед ней провернули какой-то фокус с подменой, секрет которого она не может понять.

– Не стоит благодарности, Леди Сейлан, защищать Сивиза моя работа. – От Сейлан не укрылось, что он не прибавил к имени брата ни «сэр», ни «господин». – И вы не первая, кто был груб со мной, поэтому я не держу зла.

– Но тем не менее он все запоминает, – добавил Сивиз.

– Но тем не менее да, моя память весьма хороша. – Всего на мгновение взгляд Нарро изменился, в его глазах будто мелькнул отсвет далекого желто-зеленого пламени, манящего, но ядовитого. А потом все исчезло. Но Сейлан поняла – ей никогда не забудут ошибок, но готовы не судить только по ним, если она не повторит их в будущем.

– А теперь рассказывай, зачем действительно пришла, – потребовал Сивиз, – никогда не поверю, что только за тем, чтобы извиниться и узнать о моем самочувствии.

Справедливо. Не в правилах Стормланнов ходить извиняться.

– Все это правда из-за того, что наша мать пыталась тебя убить? – прямо спросила Сейлан. Лейси за ее спиной сдавленно охнула.

– И да, и нет. Мое убийство – лишь плата за то, что Леди Йарн помогла наемнику проникнуть на корабль. Сама она, конечно, об этом не знала. Но тем не менее да, она хотела меня убить. Тебя это шокирует?

Взгляд Сивиза, обращенный на нее, был внимательным, изучающим. Вряд ли даже малейшее проявление эмоций укрылось бы от него, и Сейлан не стала лукавить.

– Да. – Она кивнула, немного помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила: – Я, конечно, знаю, что вы давно не ладите, а мама предпочитает решать проблемы радикально, но… Не думала, что она пойдет на такое. И все же, когда я думаю об этом, понимаю: ее причастность – самый достоверный вариант.

Признать столь ужасные вещи было тяжело. Сейлан буквально выдавливала из себя слова. Она столько лет жила с мыслью, что ее мать – непогрешимый идеал. Рыцарь в сияющих доспехах, борющийся за справедливость и процветание всей страны. Отчасти так и было. Йарн Стормланн действительно старалась на благо страны, но только той, которая будет жить по ее законам и под ее руководством. А неограниченной власти в руках матери Сейлан не могла допустить. Особенно после того, на что она ради этой власти пошла.

– И что же ты теперь будешь делать, сестренка? – Она ожидала услышать в голосе Сивиза насмешку или гордость от сознания собственной правоты, но услышала только легкую печаль. Когда-то ведь мать была идеалом и для него.

– Сначала я помогу Избранному спасти наш мир. А потом вернусь в Урадерн и изменю политику города. – Сейлан быстро глянула на Лейси, ожидая увидеть в ее глазах удивление или испуг, но увидела лишь восхищение. И понадеялась, что не залилась из-за этого краской.

– Амбициозно, – усмехнулся Сивиз.

– Стормланны не размениваются на мелочи. – Сейлан гордо вскинула голову. – Разве ты не этого от меня ждал?

Сивиз неопределенно повел плечом, хотя Сейлан понимала – ему нужен был союзник, способный влиять на систему изнутри. И он, вероятно, всегда знал, что им однажды станет Сейлан, поэтому, уезжая в Альбис, он не позвал ее с собой. От такого вывода было обидно и грустно, но таков уж был ее брат.

– Просто знай, – сказал он, – если ты почувствуешь себя в опасности, стены Белого замка всегда готовы защитить тебя.

Сейлан улыбнулась. Ее брат никогда не бросал слов на ветер, и вот это ей в нем действительно нравилось. Но все же оставался последний вопрос, который стоило прояснить.

– Еще одна вещь, о которой я хотела спросить. – Сейлан глубоко вдохнула, набираясь смелости. – Почему тогда, во время войны за Пустые земли, ты бросил меня в Альбисе?

– Бросил тебя? – Сивиз посмотрел на нее с искренним, чистейшим непониманием. – Разве ты не сама не желала меня больше видеть?

– Я? – удивилась Сейлан. – С чего бы…

– Йарн. – В том, как Нарро произнес это, было столько злости, что ему даже не нужно было повышать голос, у Сейлан и так по спине пробежали мурашки. – Она хотела навредить тебе еще больше. Даже после того, что и так уже…

Нарро не договорил и резко отвернулся, но Сейлан готова была поклясться, что увидела в его глазах желтоватый проблеск. Она вдруг очень отчетливо поняла: Нарро правда готов сражаться за Сивиза с кем угодно. Даже с прославленной Леди Йарн.

И вместе с этим она поняла другое, куда более шокирующее: ее теплые отношения с Сивизом разрушила их собственная мать. Именно она отняла у нее старшего брата, на которого всегда можно было положиться, который всегда бы подставил плечо в трудную минуту. Мама вынудила Сейлан смертельно обидеться на него, убедила, что Сивизу Сейлан больше не нужна. Вообще никому не нужна. Кроме нее, конечно.

Сейлан понимала, она предала Йарн, встав на сторону Избранного. Она обменяла мать на истину. Но истина того стоила.

* * *

«Когда мы говорим о смерти, то обычно мы говорим о своих сожалениях» – эта фраза не шла у меня из головы.

Сожалел ли я?

Я стоял на кормовой палубе и смотрел, как мелкие волны бились о борта корабля, принося с собой клочки белесого тумана. Ветер едва-едва надувал паруса на оставшихся мачтах. Казалось, что корабль почти не двигается, застряв во времени и пространстве. И все же я почему-то знал: мы перемещаемся с огромной скоростью. Это было почти то же чувство, которое возникает, когда летишь на самолете. Ты не чувствуешь ни тряски, ни качки, ни встречного ветра, но все равно ощущаешь, что судно вокруг тебя движется.

Я поднял голову, посмотрев на молочно-белую пелену, заменявшую небо. Понять что-то по ней было абсолютно нереально. Именно поэтому на центральной палубе висели часы, показывающие неискаженное время. Но, к несчастью, моя вспышка повредила магию и в них, поэтому часы стояли. Тем не менее я был уверен, что пару минут назад едва наступило утро, теперь сменившееся днем. Время тоже, казалось, двигалось так же быстро, как и расстояние, и мне это не нравилось. Я терялся. И не понимал, хочу ли, чтобы меня нашли.

– Я знаю, что ты сейчас спросишь, – сказал я, услышав шаги за спиной.

Фрея подошла ближе и встала рядом, также опершись на фальшборт локтями.

– Тогда я знаю, что ты мне ответишь, – Фрея тяжело вздохнула.

– А я знаю, что ты мне на это возразишь.

Наверно, мы могли играть в эту игру довольно долго, но Фрея сдалась первой.

– Потому что ты не в норме, Дей. Даже не в твоем этом странном понятии нормы. И даже не думай отнекиваться.

– Да я вроде и не собирался.

Я посмотрел на Фрею, ее ответный взгляд был удивленным и встревоженным. Такой покорности она от меня явно не ожидала.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – сказала она. – Зачем было бегать от нас? Ты, кажется, говорил, что хочешь быть со мной, когда тебе плохо. Так почему?

«Почему?» – тот вопрос, который преследует меня всю жизнь. Чаще всего я задаю его себе сам. И редко когда могу ответить.

– Потому что мне вроде как не плохо. Мне как-то… – Я неопределенно помотал в воздухе рукой. – Не знаю, как-то никак.

Я вроде как недавно лишил кого-то жизни. Убил его. Я должен был чувствовать раскаяние? Страх? Шок? Отвращение к себе? Удовлетворение? Злорадство? Хоть что-нибудь? Но в душе было пусто, а в голове нарастал белый шум. И только ощущение затухающего пульса никак не исчезало с пальцев.

Разве так должно быть? Хладнокровием я никогда не отличался. Я пытался отыскать хоть какое-то чувство в душе, раз за разом мысленно возвращаясь к сцене убийства, но так ничего и не находил. И даже за это не мог толком на себя разозлиться.

– Дей, – позвала Фрея. – Говори со мной.

– Ты же ко мне пришла, вот ты и говори. – Я улыбнулся, небрежно повел плечом.

– Хорошо, я скажу, – согласилась она, и почему-то это прозвучало немного угрожающе, – скажу, что в убийстве как таковом нет ничего хорошего, и, наверно, всегда есть способ сделать так, чтобы вообще никто не погиб. Но стремясь сделать идеально, чаще всего терпишь самый ужасающий провал. Иногда нам приходится выбирать и идти на крайние меры, потому что иначе можно потерять все.

– Ты когда-нибудь кого-нибудь убивала?

Фрея придвинулась ближе. Я обнял ее за плечи.

– Однажды. В Альбисе. В тот день, когда случился взрыв на рынке и Фриг пропала. Меня тогда отрезало ото всех, и я долго бродила по развалинам. Случайно наткнулась на офо, как выяснилось позже, одного из причастных ко взрыву. Мы были почти ровесниками, но он был крупнее меня и саблей своей владел хорошо. Явно сражался дольше, чем я. Хотелось бы просто обезвредить его и оставить там, но… – Фрея прервалась, поежилась, растирая плечи, будто замерзла. – Это так странно, но для того, чтобы обезвредить кого-то, не убивая, требуется б́ольшее мастерство, чем для убийства. Мне мастерства не хватило. Потом я долго винила себя за это и считала, что теперь я недостойна меча, раз в один день и Фриг не уберегла, и пошла на убийство.

– Ты защищалась, – возразил я, – он бы точно убил тебя, а до тебя он устроил взрыв, в котором многие погибли и пострадали.

– Может, этот офо действительно ненавидел всех нас, потому что был жесток сам по себе. Может, ему просто внушили эту ненависть, не научили ничему кроме. Я не готова судить. Если бы я могла его не убивать, я бы не стала. Заключение преступника всегда предпочтительнее, чем казнь. Но у меня не вышло, вопреки моему желанию. Поэтому я не виню себя.

– Да я вроде как и не чувствую вины. – Я снова попробовал прощупать свои эмоции, осторожно, как трогают лед, только-только схвативший реку. – Я вроде как вообще ничего не чувствую.

Это чертово «вроде как» будто въелось мне в мысли и навязчиво влезало в каждую фразу.

Я вспомнил отражение моих собственных глаз в меркнущих глазах Агаси. Биение сердца, затухающего под пальцами. Чужую руку, оцарапавшую мне щеку.

Картинки вызывали во мне некое чувство, которому я просто не мог дать названия. Не раскаяние, не отторжение и не страх. Скорее уж… непонимание, как я вообще мог сделать что-то подобное? Все это было странно почти до сюрреалистичности. Ведь одна мысль о том, чтобы отнять чью-то жизнь, всегда приводила меня в ужас. И сейчас мне, кажется, тоже становилось страшно.

– Если бы ты ничего не чувствовал, то улыбался и болтал бы без умолку, – сказала Фрея, прервав мои мысли, – а так логика говорит, что твои действия были оправданны, а вот порядочность уверена, что был какой-то другой выход. Это как две волны – они набегают друг на друга и гасят. Внутри тебя шторм, Дей. А ты в самом его сердце, вот тебе и кажется, что ничего не происходит.

Она посмотрела на меня, и я различил в изумрудно-зеленых глазах грусть, глубокую, как океан. Отражение ее собственного шторма.

– Я бы очень хотела взять всю подобную работу на себя, но я понимаю, что одной мне не справиться. Поэтому я рада, что все закончилось, как закончилось, и я не потеряла тебя.

– Ну конечно. – Я самоуверенно улыбнулся. – Тогда бы вам всем миром пришлось срочно задуматься о переезде на какую-нибудь пустую планету.

Фрея больно стукнула меня костяшкой пальца по лбу.

– Ну за что? – Я с обиженным видом потер место ушиба. Ей просто нравится бить меня, да?

– Я сказала, что рада была не потерять не Избранника Эрны, а тебя, Дея, – парня, похожего на стихийное бедствие. Ведь мне нравишься именно ты.

Вот теперь ей стоило сдать назад. Потому что еще одно слово, и я признаюсь ей в любви. И точно все испорчу. Потому что все мои отношения кончаются чертовой драмой. А эти рискуют с нее начаться. Для этого было слишком много причин.

Фрея протянула руку и отвела прядь, лезущую мне в лицо. Я поймал ее ладонь и, поднеся к губам, поцеловал пальцы.

Теперь мне стоило сдать назад. Или хотя бы вдавить тормоза в пол. Но они отказали.

– Фрея, я…

– Вот вы где, – раздался голос Сейлан сзади, – сегодня я просто весь день кого-то прерываю.

И, судя по всему, нисколько об этом не сожалеет.

Глядя на ее ироничную улыбку, я хотел ее придушить, а с другой стороны, был ей даже благодарен. Что ж, Стормланны всегда вызывали во мне противоречивые чувства.

– Капитан сказала, что скоро корабль будет выходить из коридора, и выход этот может быть не самым мягким. Так что всем лучше сидеть по каютам.

– Ну раз капитан сказала. – Я пожал плечом и, так и не выпустив руку Фреи, потянул ее за собой. – Провожу тебя до каюты.

Главное – по пути глупостей не наговорить.

* * *

– Я тебя четвертую, Дей, – сказал Анс, спокойно так, с расстановкой равных пауз между словами. И я даже подивился его самоконтролю.

В него только что чуть не прилетело табуреткой, которую я открутил от пола несколько дней назад. В защиту свою скажу – Ансу стоило дать мне по пальцам еще тогда, но он лишь спросил, зачем я это делаю. И удовлетворился ответом «со скуки». Хотя вот должен уже понять, что я придурок с тягой к разрушению. Вот пусть теперь и уворачивается от летающих по каюте табуреток. А качка была настолько сильной, что даже еще прибитую к полу мебель вот-вот могло начать подбрасывать.

– Не четвертуешь. – Я попытался поймать табуретку, но она каким-то чудом вывернулась из рук. Рейнеке зашипел на нее из-под кровати. – Я тебе для спасения мира нужен.

– Зато после спасения тобой можно распорядиться, как душе угодно.

– Фрея этого не допустит! – Табуретка грохнулась мне прямо на ногу, так что конец фразы перерос в сдавленный мат.

– Я объясню ей ситуацию. Она поймет.

Самое страшное, что да – поймет и проникнется. Мои друзья лучше кого бы то ни было в двух мирах знали, насколько со мной на самом деле сложно жить без применения физического насилия. Но тем не менее как-то справлялись.

Анс легко провел по воздуху пальцами, натягивая невидимые нити, и табуретку намертво пришило к полу. В принципе, от одного изящества его жестов можно было умереть, а враги не падали от этого пачками лишь потому, что не имели вкуса.

– Благодарю.

Я склонил голову так низко, что коснулся лбом злосчастной и трижды проклятой табуретки. А когда распрямился, Анс ответил мне такой снисходительно-покровительственной улыбкой, что я в очередной раз вспомнил о том, что на самом деле он древнее темное божество. По крайней мере, я в это верил, остальные просто глубоко заблуждались насчет его природы.

– Кстати, сколько нас еще будет так мотать? – спросил я.

Когда Сейлан сказала, что выход корабля из коридора может быть «не самым мягким», я ожидал какой-нибудь тряски, вроде турбулентности в самолете, но не вот это вот. «Вот это вот» оказалось полномасштабным штормом, таким сильным, что у меня каждый раз замирало сердце, когда корабль, поднявшись на гребень, резко падал. В иллюминаторы бились пенные волны, они врезались в бока корабля с такой силой, что, казалось, вот-вот разнесут его в щепки.

– Обычно выход из коридора занимает не больше нескольких минут. – Анс устало потер висок, вид у него был не очень, но я сомневался, что дело в простой морской болезни. – Сейчас же мы либо попали в шторм на самом выходе и не можем выплыть из пограничной зоны, либо…

Корабль швырнуло вниз с такой силой, что Анса впечатало в стену, а меня чуть не сбросило на пол. Я едва смог удержаться, другой рукой только чудом успев подхватить Рейнеке, которого выволокло из-под кровати и бросило к ножке стола.

– Либо, – продолжил Анс, приложив руку к ушибленному затылку, – шторм каким-то образом проник в саму приграничную зону, и мы в нем застряли.

– Как это застряли? – переспросил я, чувствуя подбирающуюся панику. Рейнеке всеми когтями вцепился мне в рубашку, его маленькое сердце колотилось как безумное. Он до смерти боялся этой большой бушующей воды.

– Приграничная зона – место, зафиксированное в пространстве, но не во времени. Можно сказать, это самая нестабильная часть коридора. Обычно в приграничье время постепенно приближается к своему нормальному ходу. Но если разница в скорости между временем внутри коридора и вне слишком велика, может случиться всякое.

Объяснения звучали сложновато, особенно для моего мозга, занятого паникой и фантазиями о скорой смерти. Но я представил время в коридоре как некий насыщенный цвет, а время вне – как бледный его оттенок, тогда приграничье было чем-то вроде градиента от одного к другому. Но что-то в этой палитре смешалось неправильно.

– То есть мы, например, можем застрять в зацикленном во времени бесконечном шторме?

– Вполне.

– И что нам тогда делать?

– Молиться? Может, Эрна тебя услышит.

Да я в ее божественном мессенджере уже давно забанен.

– А если серьезно?

– А если серьезно, Аин думает, что отсюда можно как-то выбраться, но придется выйти на палубу. – Анс встал, но его тут же бросило в сторону, и он с трудом удержался на ногах.

Я только чудом подстроился под амплитуду волн и одним рывком преодолел расстояние до двери, буквально повиснув на ней. Рейнеке жалобно посмотрел на меня, но я молча качнул головой, и он с благодарным видом спрятался под кровать. Толку от мокрого перепуганного роскатта не будет, так что лучше пусть сидит здесь, так его хотя бы не смоет.

Открыв дверь, я вывалился в коридор, Анс выскользнул за мной и даже ухитрился поддержать чуть не упавшего меня и закрыть каюту. Почти сразу же из соседней буквально выпала Фрея. Я успел поймать ее за талию, и мы по инерции сделали оборот, почти как в вальсе.

– Станцуем, миледи? – Я улыбнулся.

Фрея ответила мне довольно кислым лицом.

– Боги, Дей, как у тебя сейчас хватает сил на все эти улыбки?

– Ты даришь мне эти силы одним своим присутствием.

Как ни странно, мне правда стало чуть лучше. Благодаря Фрее, которая поддержала меня. И благодаря шторму, который сделался основной проблемой, не оставив времени на рефлексию.

– Продолжите влюбленно ворковать чуть позже, – усмехнулась Аин, с возмутительной грациозностью обогнув нас и выйдя вперед. – На этом корабле слишком много влюбленных парочек. Не рабочая поездка, а романтический круиз.

Романтический круиз, конечно. У меня в голове тотчас заиграла песня из «Титаника». Но если уж идти ко дну, то красиво и под Селин Дион. И в крайнем случае я знаю, как расположиться на огромной плывущей двери вдвоем.

Вперед мы с Фреей пошли так же в обнимку, потому что, как только мы попытались расцепиться, нас тут же бросило обратно друг к другу. Близнецов тоже шатало, но им куда легче удавалось подстраиваться под амплитуду волн. Но одно дело коридор, выйти на палубу – вот что было реально страшно. До этого самое опасное, что нам грозило, – удар о стену, а тут волны перехлестывали через борта, и вылететь прямо в открытое море казалось простейшей задачей. Но близнецы без страха двинулись вперед и помогли нам подняться по лестнице. Мы с Фреей быстро переглянулись, молча убедили друг друга, что не трусим, и вышли на палубу.

Нас тут же обдало ледяной соленой водой, и мы рефлекторно вжались друг в друга. А в следующее мгновение Аин накрыла нас барьером, защищающим от ветра и воды.

– Драматично смотритесь, – сказала она, окинув оценивающим взглядом. Только тогда мы догадались отлипнуть друг от друга.

– Да и на вас без слез не взглянешь, – ответил я, убирая с глаз мокрую челку. Радовало только то, что близнецов тоже успело окатить.

Под барьером шатало не так сильно, но вот проблему видимости он не решал. Вода бежала по нему потоками, из-за чего весь мир выглядел как потекший акварельный рисунок. К счастью, на палубе корабля сложновато заблудиться, и мы смогли добрести до рулевого колеса. Там уже успела собраться небольшая толпа.

Капитан эс Фаэр и ее старший помощник Ирек с трудом удерживали штурвал, корабельный маг же застыл около странного артефакта с непонятным мне назначением. Он был похож на отсеченную горизонтально половинку глобуса с вращающимися серебряными круглыми рамками. На самой поверхности среза было начертано что-то вроде интерактивной карты течений, хотя из-за количества непонятных точек и линий все это больше напоминало атлас звездного неба.

Рядом с артефактом обнаружился Сивиз. Он время от времени касался какой-нибудь рамки, немного поворачивал ее, смещая насечки, или задавал новую траекторию вращения. И хоть их всех тоже закрывал барьер, его работа казалась неуместно размеренной.

Сам барьер держала Сейлан. Ветрами она еще и отгоняла летевшую со всех сторон воду. Толку от этого, правда, было немного, потому что, кроме вздымающихся волн и серости, впереди не было ничего. Будто там снова открывался разлом.

Стоило мне только ступить внутрь барьера Сейлан, как ноги буквально прилипли к полу. Чары Лейси стелились по земле, решая вопрос с качкой, но и ходить тоже стало труднее. Кроме воды, барьер почти не пропускал звуки извне, так что, войдя, мы услышали лишь обрывок разговора. Сейлан о чем-то спорила с Нарро:

– …А ты вообще единственный ничего не делаешь, – сказала она.

– Я здесь только затем, чтобы Сивиз не падал за борт, как видите, Леди, он все еще здесь, значит, я отлично делаю свою работу, – возразил Нарро с поистине аристократическим спокойствием.

– О, еще четверо явились, – «поприветствовала» Сейлан, наградив таким взглядом, будто шторм был исключительно нашей виной.

Но Аин и Анс ее полностью проигнорировали, направившись прямиком к артефакту, а вот я и Фрея остались стоять.

– Так в каком мы вообще положении? – спросила Фрея у Нарро. Сейлан буквально прожгла ее взглядом, негодуя оттого, что обратились не к ней.

– В умеренно плачевном.

– То есть можно начинать плакать? – уточнил я.

– Но умеренно, без фанатизма, – строго сказала Фрея.

Взгляд Сейлан буквально кричал: «Смешно вам?!»

Нарро же быстро глянул на «карту» и продолжил:

– Приграничье всегда поделено на зоны, обычно даже их смену уловить сложно, но сейчас между ними вроде как возникли барьеры. В первый из них мы и уперлись.

– А сколько их всего? – спросил я.

– Здесь – восемьдесят девять, – ответил Сивиз, видимо, краем уха слушавший наш разговор.

– Сколько? – глупо и шокированно переспросил я.

– Мы пройдем их все разом. – Голос Нарро смягчился, став успокаивающим. – Сивиз найдет слабые точки.

– А Аин и Анс свяжут их вместе. – До меня начинало доходить, как работает процесс.

– Уже связали, – неуместно бодрым голосом отозвалась Аин, это был ее любимый тон «я на шаг впереди тебя». – Теперь осталось только пробить брешь.

– Мой звездный час, да?

Аин, конечно, кивнула. Чтобы догадаться, не нужно быть гением. В последнее время все, что связано с разрушениями любого рода, плотно ассоциируется с моим именем.

Аин ухватила меня за руку и подвела к «карте». Теперь рамки не вращались, и в местах их пересечений незнакомые мне символы сияли бледным синеватым светом. Стоило мне коснуться одной из рамок, я разглядел те самые слабые точки, они лежали в разных плоскостях, будто даже на разных уровнях реальности, но я видел нить, связывающую их вместе. Мне нужно было только пустить по этой нити импульс, достаточный, чтобы пробить восемьдесят девять барьеров. Ощущая поднимающуюся внутри энергию, я начинал понимать, что для меня это не так уж и много.

Я почувствовал на себе взгляд Аин и обернулся.

– Что-то не так?

– Да нет. – Она качнула головой. – Просто никак не привыкну к тому, как у тебя взгляд меняется.

В одной из рамок я поймал отражение своих ярко сияющих золотом глаз. Я тоже никак не мог привыкнуть к этому до конца.

– Так я могу?

– Нет, подожди, – сказала она мне, а потом обернулась: – Леди Сейлан, не соблаговолите ли помочь.

– А что, без меня не справитесь? – В ее словах слышалось: «Ну, конечно, даже Избранник Эрны не в состоянии и шагу без меня ступить». Боги, даруйте мне такое самомнение.

– Дей может сжечь нить раньше, чем магия дойдет до последней бреши, нужен амортизатор, – невозмутимо объяснил Анс.

Сейлан явно не понравилось, что ее взяли лишь в роли какого-то «амортизатора», но тем не менее к карте она подошла и коснулась той же рамки, что и я. Через мгновение я увидел, как вокруг нити обвивается что-то вроде смерча, создавая настоящий воздушный коридор. Но происходило это довольно медленно. Или только моей силе так казалось. Корабль снова потянуло вниз, а над нашими головами выше и выше росла огромная зеленовато-серая волна, грозящая скрыть корабль целиком. И я не выдержал.

Это ощущалось так, будто я сам нырнул в поток, созданный Сейлан, почти стал им. Я видел путь, чувствовал кожей все восемьдесят девять точек в восьмидесяти девяти измерениях. Тонкие трещины в непроницаемо-толстом стекле. Волна, закрывавшая горизонт.

– Дей, постой.

Я услышал это отдаленно в шуме ветра, но не понял смысла слов, не понял, к кому они обращены.

Я был ветер, сила и золото. Пущенная из лука стрела, не знающая ничего, кроме пути и цели.

Золотой ураган полетел по серебряной нити. Он рассек многометровую волну, взорвал, окатив нас градом золотых осколков. Корабль тряхнуло, и нас бы всех смыло за борт, если бы магия Фреи и Лейси не удержала нас на месте.

Я кашлял и отплевывался от воды, пытаясь протереть глаза, но мокрыми руками выходило не очень. Из-за соли их еще и начало щипать.

– Никогда больше не делай так! – Сейлан тряхнула меня за плечо, чтобы привлечь внимание.

– Как так? – переспросил я, когда смог издавать что-то, кроме хлюпанья водой в легких.

– Не перехватывай мою магию!

– В смысле не усиливать ее?

Сейлан обиженно поджала губы. Ну конечно, ее сверхсильную и совершенно идеальную магию просто нельзя усилить. К слову, Сейлан очень побледнела, и это после одного-то заклинания.

– Ты, кстати, как, нормально? – поинтересовался я, даже довольно искренне.

– Еще спрашиваешь! – неожиданно зло огрызнулась Сейлан.

Где-то за моей спиной хихикнула Аин. Не думал, что кто-то, только что наглотавшийся воды, может быть таким довольным.

– Познакомься, – сказала она, – это Дей, наш мальчик – убивающее проклятие.

Видимо, перехватив контроль над магией Сейлан, я заставил ее вложить в заклинание больше силы, чем она планировала. А еще я запоздало понял, что и магия Аин подошла бы для «амортизации», но она, похоже, предвидела подобное развитие событий. Так что: «Это Дей, наш мальчик – убивающее проклятие, иногда мы натравливаем его на тех, кто нам не нравится». Аин тоже заслуживала звания темной богини.

Пока Сейлан что-то недовольно ворчала, я оглядел остальных. Они были жалобными, как мокрые кошки, но зато живыми. Шторм тем временем начинал стихать, а небо медленно синело. Выходит, у нас получилось.

– А это еще что?! – новый возглас Сейлан чуть не заставил меня опять перейти в боевой режим, но я быстро понял, что она уставилась на мою руку.

Я тоже решил посмотреть. Пальцы все были в мелких царапинах, словно я крошил ими стекло. Только вот сочились раны не кровью, а золотом. Вроде ничего необычного. Хотя Сейлан же впервые видит мои «откаты». В первый раз я тоже был в шоке.

Я стряхнул золото с руки, как капли обычной воды. Кожа под ним оказалась целой. Но Сейлан так и продолжала ошарашенно смотреть то на меня, то на моих спутников.

– И это, по-вашему, нормально? – спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Нет, но с ним всегда так. – Спокойствие Анса странно контрастировало с почти паникой Сейлан. Она будто не понимала, почему я не умираю прямо сейчас.

– Всегда? – Она снова ошарашенно огляделась, но ее шок разделяла лишь Лейси. – Да он только что стряхнул концентрированную энергию, словно это какая-то грязь!

– Успокойся, это просто излишки, – поспешил заверить ее я, пока Сейлан не настояла на том, чтобы меня закрыли в какой-нибудь больнице.

– У здоровых людей не бывает «излишек» энергии, – упрямо возразила она.

– А я и не говорил, что я здоровый. – От рождения за мной такой гадости не водилось. – Короче, либо так, либо через пару недель я устрою неконтролируемый взрыв размером со сверхновую.

Я махнул рукой и пошел прочь. Раз уж шторм завершился, то нужно было вытащить роскатта из-под кровати и дать ему подышать. По дороге к каюте меня нагнали Фрея и близнецы.

– Сейлан так вроде как выражала заботу, – сказала Фрея, которая считала своим святым долгом защитить от несправедливой обиды даже Сейлан.

– Да, я в курсе.

Но заодно она напомнила, что со мной до сих пор что-то не так. И это «что-то не так» может аукнуться нам всем буквально когда угодно. «В определенном смысле ты никогда не будешь здоров, – сказала мне Уртика, – в худшем случае в какой-то момент энергия начнет утекать, и с какой скоростью, я сказать не могу».

Что ж, пускай утекает. Сделать я с этим ничего не могу, зато хоть не создаю угрозу взрыва. Хотя надеюсь, что со сверхновой я все же преувеличил.

«О нет, мальчик, это не болезнь. От болезни можно исцелиться или хотя бы получить надежду на исцеление. А такое и лечить никто не возьмется, а кто возьмется, тот глупец или шарлатан», – сказала гадалка на торговой улице Сторграда, а потом добавила, чтобы я не оглядывался, ведь смерть уже идет по моим следам.

«Да и силу ты контролируешь лучше. Хотя она уже столько раз разрушалась и создавала себя заново, что я удивлена, как ей вообще можно управлять», – сказала мне невидимая девушка.

Пожалуй, я действительно лучше управлялся со своей магией. Но «она уже столько раз разрушалась и создавала себя заново» – это многое объясняло. Моя магия изначально была не совсем целой, не совсем здоровой. Надолго ли нас обоих хватит? Почему все так или иначе говорят о том, что…

«…что всегда случается в конце».

Меня все-таки пугали эти слова.

* * *

– Шторм кончился, смерть больше не грозит твоему маленькому пушистому тельцу, – объяснял я Рейнеке, которого с трудом выскреб из-под кровати и вынес на палубу.

Роскатт все никак не верил, что шторм утих, и цеплялся за мою рубашку всеми когтями, смотря на воду так, будто она его злейший враг. Очевидно, с плаванием у роскаттов было не очень. По пути нам почти не попадались другие пассажиры, видимо, они разумно рассудили, что до конца поездки из кают лучше не высовываться. А то мало ли.

Поэтому на носу корабля мы стояли в одиночестве. А мне в голову снова полезли сцены из «Титаника».

Когда мы подошли, плотный туман, застилавший горизонт, еще до конца не рассеялся. Но он был белым и мягким, словно мы заплыли в огромное облако, едва окрашенное в золотисто-персиковый. Видимо, за туманом сиял закат.

Когда туман стал прозрачнее, я увидел впереди, довольно близко, очертания города, который уже видел раньше. Немного с другого ракурса, сидя с Фэем под Вечным древом. Но его белые тонкие и легкие здания были мне знакомы. Только вот что-то явно было не так. И это заметил не я один.

Аин нервным жестом создала сильный порыв ветра и сдула весь оставшийся туман, словно штору отдернула. И замерла.

– Так это… Альбис? – спросил я, непонятно на что надеясь.

– Вернее, – выдохнула Аин, – половина Альбиса.

На берегу за морским портом поднимались дома и башни Вольного города Альбиса, сияя золотым и алым в лучах закатного солнца. А рядом с ними, разрезая город на две части, высилась стена плотной непроглядной серости.