Стою ни жива ни мертва, как будто оглушенная взрывом. В голове гулкая пустота, перед глазами пятна. Мысли пробиваются на поверхность с трудом.

Что? Полевой серьезно сделал вид, что мы тут… мы тут… занимаемся непойми чем? Я и он! Мамочки, стыд-то какой! Что теперь будет думать обо мне Жанна? Какая никакая, а она мать девочек, и мне с ней всяко придется контактировать.

Нет, Максим точно ненормальный. Не везет мне с мужиками, и все тут. Отца не было, муж — урод моральный, начальник, вот, для достижения собственных целей ничем не брезгует.

Пытаюсь сбросить с себя хватку и выпрямиться, но Полевой не пускает. Еще и командует мне прямо в ухо:

— Замри, Родионова! — от рокочущих интонаций его тихого голоса у меня мурашки по позвоночнику бегут.

Так и застываю в позе садовода-любителя, развернувшись, так сказать, к лесу задом. Под лесом я Жанну имею в виду. В отражении окна прекрасно видно ее застывшую в проеме двери фигуру. Ну и конечно я не могу не думать о том, что мои пышные «нижние девяносто» с разгромным счетом проигрывают ее натренированным. Буквально высеченным регулярными физическими нагрузками.

— О… Как низко ты пал, Максик, — Жанна за жеманным хихиканьем старается скрыть растерянность, но оторопелые нотки все равно прорываются. — Серьезно, с этой нянькой? Ты бы еще престарелых горничных по углам начал зажимать. Неужели настолько отчаялся?

Чувствую, как после этих слов каменеют руки Полевого, удерживающие меня за шею и за запястья. Однако боли не причиняют, лишь дискомфорт, вызванный испугом и гуляющим в крови адреналином.

— Во всяком случае не настолько, чтобы заваливаться по вечерам в спальню к бывшей со всякими нелепыми просьбами, — скрежещет Макс.

От него столько ярости сейчас исходит, что я чувствую ее на своей коже. Она впивается в открытые участки обжигающим покалыванием. Выкручивает кости и заставляет все внутри сжиматься.

Видимо, спокойствие и равнодушие Полевого к бывшей жене заканчиваются там, где она теряет берега, вторгаясь в личное пространство Максима. И мне трудно винить его или называть лжецом. Любой бы на его месте не выдержал провокации.

Ну и скорее нового босса не трогает сам факт предательства со стороны жены, а вот ее поведение и нынешние поступки — очень даже.

— Слабый аргумент, — парирует Жанна, хмыкая.

— А тут нет желающих с тобой подискутировать.

— Фи, как грубо…

— Проваливай, Жанна! — грозный рык. Который отдается вибрацией во всем моем теле из-за слишком тесного контакта с Максимом. И если хотите знать мое мнение, то вот это уже на самом деле грубо. Впрочем, Полевая активно напрашивалась, так что… — Или мне позвать Андрея, чтобы он еще раз показал тебе твою комнату? Все настолько плохо с памятью?

— Ой, все-все, ухожу. Уже и заглянуть по старой памяти нельзя. Кто ж знал, что ты тут развлечения себе устроишь, как только девочки разойдутся по комнатам. А если бы Машуня чего-то испугалась и к тебе прибежала? Или Кристина с каким вопросом зашла? Запираться надо в таких случаях, Полевой. Ты же взрослый мужик…

— Вышла нахер отсюда! — громогласно, что я аж на месте подпрыгиваю. — И чтобы я тебя до завтра не видел.

Жанна фыркает, но все-таки внемлет голосу разума и оставляет нас. Я слышу звук захлопываемой двери, да и отражение в окне подтверждает, что госпожа Полевая избавила нас от своего общества.

Повисает тяжелая, давящая тишина. Первые несколько минут я не решаюсь прервать ее. Максим Леонидович весьма страшен в гневе. Не хотелось бы облекать его на себя. Но потом все-таки не выдерживаю — спина затекает.

— Вы уже можете отпустить меня, — пищу скромно.

Еще несколько мгновений требуется Полевому, чтобы разжать хватку.

— Ты же понимаешь, что теперь тебе придется задержаться в моей комнате? — говорит он наконец.

Ну еще бы! После общения с этой блогершей вся моя работа насмарку. Теперь хоть по новой массаж Максиму делай, расслабляй человека. Вот же ядовитая стерва! Подождите… или он совсем о другом?

— Чтобы Жанка не подумала, будто после ее визита я стал ни на что не способен, — подтверждает он мои догадки.

— Ну знаете ли… — я пыхчу. Умом вроде все понимаю и даже улавливаю логику, но обида все равно запускает свои щупальца внутрь грудной клетки. — Вы меня используете! — обличающе. — Может, мне еще письменный отзыв для вашей бывшей жены написать? О том, какой вы молодец и вообще… гигант-ударник, — мой голос повизгивает от переполняющих эмоций.

Хотя чему удивляться? Полевой с первой встречи показал себя типом, которому плевать на чувства остальных. Если что пришло в буйную голову, обязательно сделает, еще и тебя принудит поучаствовать. Невыносимый человек!

— Зачем же в крайности ударяться, Ар-рина? — он перекатывает, чуть рыча, на языке букву «р» из моего имени. И в том мне чудится опасность.

Максим поднимается с кресла. Пара плавных осторожных шагов, и вот полуголый опасный хищник нависает надо мной во всей своей красе. От него исходит жар, который оседает на каждом миллиметре моей кожи. Одежда не спасает.

— Я могу вернуть тебе должок, — слышу сквозь окутавший туман. И ничего не понимаю.

— А?..

Максим склоняется ближе, выдыхает прямо в ухо, почти касаясь губами чувствительной кожи:

— Массаж, Рыжуля. Я буду разминать твою спинку, а ты будешь стонать от удовольствия. Поверь, этого окажется более чем достаточно.