* СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 19 декабря 2003 года*

— Примерные потери непосредственно от ударов всех типов — 55 миллионов человек по всему Союзу, — сообщил Виктор Штерн. — Но это не окончательное число и прогнозируется потеря ещё 60–70 миллионов от совокупных последствий ударов, в течение следующего года.

Первые данные сумели собрать только сейчас, по промежуточным результатам спасательно-эвакуационных работ, которые начали ровно через две недели после обмена ядерными ракетами, но не везде — есть зоны сильного радиационного заражения и там работать, пока что, нельзя.

С бомбоубежищами всё прошло не так гладко, как ожидал Жириновский: даже несмотря на то, что эвакуировали огромную массу людей, сами по себе бомбоубежища ничего не гарантировали.

Те из них, что располагались очень близко к эпицентрам взрывов, были гарантированно уничтожены, а те, что располагались рядом, получили серьёзные повреждения, и укрывшиеся в них граждане погибли от облучения.

Где-то повреждались цистерны с водой, где-то заваливало или уничтожало вентиляцию, а где-то, по каким-то причинам, выходило из строя энергообеспечение, что приводило к отключению водоснабжения и фильтрации воздуха.

Всё-таки, при укрытии в бомбоубежищах, всегда присутствует элемент удачи, так как вне власти человека оказаться именно в том, рядом с которым точно не упадёт ядерная боеголовка…

Бригады спасателей эвакуируют выживших граждан из поражённых городов, а под удар попали почти все города с мало-мальски масштабной промышленностью, но проблемой до сих пор является логистика, которую спешно восстанавливают.

ГКО предвидел, что логистические узлы будут целенаправленно уничтожаться, потому что РВСН СССР оказали аналогичную «услугу» всем странам НАТО, в связи с чем были намечены и спланированы резервные железнодорожные и автомобильные маршруты, которые нужно лишь проложить.

Железные и бетонные автомобильные дороги тянут в обход заражённых радиацией территорий, чтобы восстановить полноценную логистическую коммуникацию, которая жизненно необходима для эвакуации граждан в безопасные регионы, а также для транспортировки продовольствия.

Как и ожидалось, безопасными оказались территории восточной Сибири, а также земли Казахской ССР, в которые теперь и будут эвакуироваться граждане.

Несмотря на то, что основные зоны для эвакуации уже определены, по всему Союзу летают тысячи БПЛА-разведчиков с дозиметрами, сопровождаемые отрядами РХБЗ, которые денно и нощно замеряют радиационный фон и ищут условно-безопасные территории.

Кормить все эти массы — это задача уровня ГКО, потому что все цепочки производства, переработки и доставки продовольствия разрушены, а вся надежда на заблаговременно сделанные запасы, которые скоро станут главным сокровищем Советского Союза…

Незначительная часть запасов пострадала от ядерных ударов, но это несмертельно, так как их делали под население численностью 350 миллионов человек, сроком на семь лет.

— Мы что-то можем поделать с этими годовыми потерями населения? — спросил Жириновский.

— Если ты умеешь развеивать радиацию мановением рук… — произнёс Штерн. — Нет, мы ничего не можем с этим поделать — часть населения уже облучилась или поражена радиоактивной пылью. Это неизбежные последствия ядерной войны, Владимир Вольфович, и нам придётся потерять часть населения от этого. А ещё впереди нас ждёт очень тяжёлая зима, которая заберёт многих. Мы делаем, что можем, и мы подготовились лучше всех, но это слишком огромная масса людей — кто-то обречён пострадать.

— Что ж, такова цена… — произнёс Владимир. — Но мы должны сделать больше, чем можем, потому что наши граждане — это наша главная ценность.

Без населения всё это лишается какого-либо смысла, поэтому необходимо сделать так, чтобы уцелело как можно больше советских граждан.

— Товарищ президент, — сказал вошедший в кабинет маршал Варенников. — Запуск из Северного Ледовитого океана — судя по всему, американские или британские ПЛАРБ.

Великобритании больше нет, как страны, а США почти полностью обезоружены и переживают коллапс, но их подводные лодки до сих пор где-то, ждут своего часа.

— Цели? — спросил Владимир.

— Москва, Ленинград, Новосибирск, базы подводных лодок — по ним американцы уже отрабатывали, — сообщил министр обороны.

Скорее всего, у экипажей ПЛАРБ просто нет координат новых целей, поэтому они выпускают ракеты по известным координатам.

Целей для ударов ещё полно, это верно в отношении обеих сторон конфликта, но сбор информации сильно осложнён, а ещё налицо истощение средств доставки: уничтожены практически все шахтные пусковые установки, аэродромы и базы подводных лодок.

У СССР ещё есть множество ПГРК, бивших по КНР, западной части США, а также по Европе, но имеется серьёзная проблема с логистикой — в данный момент, их очень сложно перезарядить.

«Что толку от того, что я громко хвастался о 55 тысячах ядерных боеголовок в арсенале?» — спросил себя Жириновский. — «Мы запустили из шахт, суммарно, около 13 тысяч — больше не получится. Но и этого хватило на всех…»

Вся проблема в средствах доставки, которых всегда меньше. Шахтные пусковые установки, суммарно, выпустили 2009 ядерных ракет, среди которых было 350 «Селенг» с 10 боеголовками в каждой, 640 «Зей» с 4 боеголовками в каждой, 309 «Марх» с 2 боеголовками в каждой, 613 «Воевод» с 10 боеголовками в каждой, а также 97 УР-100 НУ с 6 боеголовками в каждой.

Это значит, что только из шахтных пусковых установок было выпущено 13 390 боеголовок — колоссальное количество, нанёсшее сокрушительный урон враждебным странам.

Но это не всё: ещё 2700 боеголовок были запущены с ракетами с подвижных грунтовых ракетных комплексов, 7250 боеголовок запустили со своими ракетами ПЛАРБ, а ещё 2580 боеголовок были отправлены с ракетами стратегической авиации.

Итого, на удар первой волны было израсходовано 25 920 из 55 000 боеголовок, и оставшиеся уже перевозятся к уцелевшим шахтам, к сохранившим боеспособность ПГРК, а также на резервные базы ПЛАРБ.

Правда, полностью укомплектовать все имеющиеся средства доставки не удастся, так как у СССР осталось всего 10 744 боеголовки для указанных средств, а всё остальное — это тактические ракеты, ядерные снаряды, диверсионные боеприпасы, ядерные мины и так далее.

Оставшегося стратегического арсенала с лихвой хватит, чтобы отправить страны НАТО в каменный век ещё раз, но там уже некого отправлять в каменный век, поэтому перезарядка комплексов и установок производится на всякий случай.

Жириновский поймал себя на мысли, что уже как-то равнодушно отнёсся к тому факту, что по ним снова бьют ядерными ракетами — умом он понимает, что погибнут люди, много людей, но он уже полностью эмоционально перегорел за прошедшие недели.

Часть ракет, конечно же, собьют уцелевшие системы ПРО, но это будет только в Московской области, а остальные города сейчас без какой-либо защиты.

— Убейте их, — приказал Жириновский. — Вышлите туда имеющиеся противолодочные средства и убейте их всех — они сделали свой выбор.

*Итальянская Республика, провинция Пьемонт, коммуна Нови-Лигуре, 21 декабря 2003 года*

— Не так я видел своё путешествие по европейским странам, Сергеич… — проговорил Николай Богатиков.

— Ты уже говорил, раз десять… — ответил ему Иван и взвёл затвор пулемёта.

Переход через Альпы дался им тяжело — там слишком много заражённых зон, которые приходилось обходить, а ещё в швейцарских тоннелях было почти невыносимо холодно, так как зима в этом году стала особенной.

Швейцария, первоначально, отказывалась пропускать отступающие из Франции советские войска, но командование почти всегда на связи и решило эту проблему через ГКО — швейцарские власти получили уведомление, что по их стране не бьют ядерными ракетами только из-за их абсолютного нейтралитета.

Отказ пропустить советские войска в Италию — это, с точки зрения ГКО, враждебное действие, так как каждый день промедления во Франции убивает сотни советских военнослужащих. А по враждебным странам, в нынешних реалиях, стало принято бить ядерными ракетами…

Швейцарские власти не стали долго думать и разрешили проход советских войск по тоннелям, поэтому техника поехала, а пехота пошла.

А в Италии, в это время, царил хаос, из которого на поверхность всплыли различные бандформирования, сражающиеся за себя и против всех.

И эти бандформирования очень враждебно относятся к Советской армии, но не очень хорошо организованы, поэтому к побережью уже проложен условный «зелёный коридор», по которому эвакуируются советские военнослужащие и гражданские лица, которых приказано брать с собой, если они желают поселиться в СССР.

Все крупные города были подвергнуты ядерной бомбардировке, как и все средние и крупные порты, поэтому эвакуация через порт Генуи невозможна, ведь там сейчас большой ядерный кратер…

Средиземноморский флот стоит на Лигурийском побережье и принимает на борт эвакуируемых военнослужащих, которые идут с юга Германии и из Франции.

Через территорию Западной Германии не пройти, так как американцы накрыли её массированными ядерными ударами, как и Восточную Германию — чтобы точно никто не оправился.

«Больше волнует, как там дома…» — подумал майор Варенцов, стреляя в окно дома через дорогу. — «И сумеем ли мы эвакуировать всех?»

На рубежи «зелёного коридора» нападают местные басмачи, желающие разжиться дополнительными оружием и боеприпасами, медикаментами, продовольствием, защитной экипировкой и топливом.

Эти точно для себя всё решили и собираются бороться за своё выживание, любой ценой — даже ценой жизней других.

Басмачи разорили уже четыре конвоя беженцев, убив часть мужчин и забрав себе понравившихся женщин, а также отняв у остальных всё, что сейчас представляет ценность.

Это вынудило командующего эвакуацией генерал-майора Бондаренко выделить силы на сопровождение гражданских конвоев, но основную ставку он делает на мобильные группы из добровольцев, предназначенные для перехвата отрядов басмачей.

Для мобильных групп выделены вертолёты, поэтому Иван иногда испытывает ощущение, будто он снова в Афгане…

— Василич, дай в дверь «Шмелём», — приказал он.

Подчинённый снял с плеча реактивный противопехотный огнемёт, перевёл его в боевой режим, прицелился и выстрелил в парадную дверь дома, из которого всё так же продолжают отстреливаться басмачи.

Громыхнул взрыв, и из окон первого этажа сверкнула яркая вспышка, а затем из них повалил дым.

— Берём дом, — приказал майор Варенцов. — Вперёд!

Отделение пошло на штурм.

Он ворвался в дом через окно и сразу же расстрелял два лежащих тела, у которых в руках были автоматы, а затем продолжил движение.

В соседних комнатах также раздались короткие очереди, а затем кто-то сверху начал стрелять прямо через пол, на что получил ответ в виде шквального огня в потолок.

Когда стрельба стихла, Варенцов отлип от стены и выглянул в коридор.

На второй этаж дома, через лестницу, были закинуты две гранаты, а в ответ прилетела одна, вынудившая Ивана вернуться в комнату и встать за массивным шкафом.

Взрывы гранат раздались одновременно, а затем началась перестрелка, закончившаяся в пользу отряда Варенцова.

Дом был зачищен, собраны девять образцов вооружения: шесть штурмовых винтовок AR-70/90, а также три штурмовые винтовки SC-70/90, отличающиеся от предыдущей версии только металлическим складным прикладом.

Это армейское оружие и уже хорошо известно, как басмачи его получили — это из разграбленных военных складов, а также от разбежавшихся по домам, после начала ядерной войны, солдат Итальянской армии.

Никем не учтённого оружия в Италии сейчас много, слишком много для того, чтобы ситуация здесь стабилизировалась, поэтому спокойно не будет, до самого конца эвакуации.

Варенцов вносит свой вклад, хотя давно мог эвакуироваться и никто бы слова не сказал. Его путешествие по европейской земле началось с Айзенахского коридора…

— Дом обыскать и проверить подвал, — приказал Иван через рацию. — Заканчиваем тут и уходим — нужно успеть к точке эвакуации.

Он вспомнил, что им приказано было уничтожить группу из четырнадцати человек, но пятерых они перебили ещё в самом начале встречи в этой деревне, а девятеро остались лежать в доме, поэтому задачу они выполнили.

Когда всё было закончено, майор Варенцов повёл отделение к точке эвакуации, куда они успели точно ко времени — вертолёт прилетел спустя несколько минут.

«Вроде же, ядерная война, конец всему, но почти ничего не изменилось — мы всё так же убиваем, как до ядерных ударов», — подумал Иван.

— Сергеич, что будешь делать, когда вернёшься⁈ — спросил Николай Богатиков.

— Не знаю! — ответил ему Иван. — Сперва надо вернуться — там посмотрю!

Ирина и дети живы, так как успели эвакуироваться в бомбоубежище, а затем их вывезли в Томскую область, в агрокомплекс А-263, где Ирина устроилась на работу — участвует в строительстве специальных теплиц.

У Ивана с ней был всего один видеосеанс, когда дали два часа спутниковой Интерсети на общение с родными, в ходе которого он понял, что в Союзе сейчас всё совсем не так, как в Италии или Франции. Порядок сохранён, население эвакуируется в безопасные области и обустраивается на заблаговременно предусмотренных и подготовленных территориях.

Идей, что он будет делать, когда всё это закончится, у него нет, но это не особо-то и важно — ему нужно вернуться домой, а дальше он что-нибудь придумает.

«Теплицы строить — чем плохо?» — подумал он, глядя на кроваво-оранжевые небеса в иллюминаторе.

Они такие только утром и днём, а ночью становится непроглядно темно, и он уже давно не видел лунного света…

Бойцы разносят слух, будто так будет следующие лет двадцать, но у Ивана есть надёжные данные из Интерсети, что всё это начнёт постепенно сходить на нет в течение пяти-семи лет. И вот эти пять-семь лет им всем нужно как-то пережить.

Ему хочется верить, что у отечественного руководства есть чёткий план действий, потому что у итальянских властей точно нет никакого плана действий, потому что самих итальянских властей уже нет.

— Надеюсь, моя родимая перенесла ядерные удары и ждёт меня в гараже! — поделился переживаниями лейтенант Богатиков. — Не дай бог, с ней что-то случилось! Не дай бог!

*США, штат Вашингтон, парк Мартен Крик, убежище «Трамп-Шелтер #13», 29 декабря 2003 года*

— Прощай Стиви, — попрощался Даниил Ардалин и выстрелил в затылок своей жертве.

Пуля прервала жизнь Стивена Кристофера Брукса, бывшего биржевого брокера, сколотившего себе целое состояние на экстремальной волатильности рынка в последние несколько лет.

Ещё, по словам теперь уже покойного Майкла Джоуэла Бекермана, Стив Брукс очень хорошо нажился на «советских кодах» — по всем Штатам ходили слухи, будто есть пересылаемые КГБ коды, по которым можно разгадать портфели с беспроигрышными акциями, которые потом останется только купить и озолотиться.

Биржевые брокеры не могли упустить такую возможность, поэтому усиленно поддерживали слухи, как и различные мошенники, бессовестно присваивающие деньги наивных рядовых американцев.

Насколько известно Даниилу, которого обитатели убежища знали под именем Дэниэл Коль, никаких кодов не существует, а всё это — не более чем параноидальная конспирология.

«Хотя, я всего лишь капитан КГБ — мне необязательно знать о таком», — подумал Даниил и пожал плечами.

Под головой Стива растекается лужа крови и это нехорошо, потому что убирать всё это ему, поэтому Ардалин быстро надел на голову Стива толстый полиэтиленовый мешок, а затем, уже без особой спешки, подготовил мешок для трупов.

Строительная компания «Трамп Организэйшн» предусмотрела в своих убежищах не только мешки для трупов на всех обитателей, минус один человек, так как последнему точно не понадобится такой мешок, но и небольшое встроенное кладбище на всех обитателей, тоже минус один человек…

В комнате с кладбищем есть специальные герметичные камеры, в одну из которых Даниилу и нужно поместить усопшего Стива, чтобы он там спокойно разлагался и не мешал остальным обитателям.

Это последний из «неугодных» обитателей убежища, а остальные уже находятся на кладбище, занимая предусмотренные заботливым Дональдом Трампом места, на которых написаны их полные имена с датами рождения. Графа с датой смерти оставалась пустой и никто не стал этого менять.

В сауну, в которой ждал своего часа Стив, заглянул Наум.

— Прикатить тележку? — спросил он.

— Если тебя не затруднит, — ответил ему Даниил.

Наум Ионов, известный другим обитателям убежища, как Ноа Штейн, является старшим лейтенантом КГБ и укрылся в этом убежище не просто так, как и Даниил.

— Долго возитесь, товарищи банкиры, — сказала Анна, сидящая на диване в атриуме убежища.

— Как уж получилось, товарищ адвокат, — разведя руками, ответил ей Даниил.

Её обитатели убежища знали, как Ханну Ашрам, хотя она, всё это время, была Анной Осинской, капитаном КГБ.

Она взяла со стола пистолет Beretta 93R, оснащённый глушителем, и поместила его в кобуру. Роль Анны сегодня — прикрытие Даниила, на случай, если со Стивом всё пойдёт не по плану и он прорвётся в атриум, миновав притаившегося в коридоре Наума.

Но Стив проявил покорность судьбе и не стал пытаться оказать сопротивление и даже не попробовал сбежать.

Из пятнадцати обитателей убежища остались только трое и у этих троих теперь очень много работы: фактически, их работа только началась, потому что есть целый перечень важных целей в радиусе пятисот километров.

«Но сначала нужно выйти на связь с центром и получить необходимое оборудование», — подумал Даниил и затолкал тело Стива в положенное место.

Закрыв дверцу капсулы, он вооружился ключом на ¾ дюйма и закрутил все двенадцать болтов на дверце, что и закупорило могильную капсулу наглухо. Это гарантирует, что никакое давление не поможет газам разложения просочиться наружу.

Вернувшись в атриум, Даниил застал Наума жующим размороженную в микроволновке пиццу «Маргариту».

— Как ты жрёшь эту дрянь? — спросил у него Ардалин.

— Да вкусно же… — ответил ему Ионов.

Местная кухня Даниилу решительно не нравится, потому что всё или слишком сладкое, или слишком жирное, или слишком солёное. Ещё ему не нравится в этой кухне то, что американцы просто обожают полуфабрикаты, в которых нередко сочетаются все три упомянутые «слишком».

«Я должен был быть внедрён в Италию — вот где кухня…» — подумал Ардалин с сожалением.

Но всё было переиграно практически в последний момент, поэтому в Италию отправился кто-то другой, а ему пришлось вылететь из Тель-Авива в Нью-Йорк. И там он, к своему недовольству, узнал, что «итальянская кухня» Нью-Йорка — это почти та же «американская кухня», но подаваемая американскими итальянцами.

А вот Наум является тем, кому еда в Америке очень понравилась: он даже набрал не меньше десятка килограммов жира на местном питании, так презираемом Даниилом.

Учитывая, что Наум и до этого очень любил поесть, судя по фотографии в его водительском удостоверении, эта прибавка особенно заметна — раньше он был наголо бритым амбалом, а теперь он жирный наголо бритый амбал…

— После поболтаете, товарищи банкиры, — сказала Анна. — Надеваем костюмы и выходим. Нужно выкопать нашу «заначку» и выходить на связь с центром.

А вот Анна, как известно Ардалину, тщательно следит за своей фигурой и, в бытность адвокатом, три раза в неделю посещала спортзал, питалась по особой диете, с обязательным приёмом витаминов.

В убежище она себя не запустила, поэтому её часто можно было увидеть в спортзале, а также на кухне, где она сама готовила для себя правильное питание.

— Может, завтра? — спросил Наум, не желающий выходить на мороз.

— Вчера было слишком рано, а завтра будет слишком поздно, — сказала на это Анна. — Надо сейчас — мы и так взяли пять дополнительных дней. А ещё мне не терпится связаться с центром и узнать, как сейчас дела в Америке и дома.

— Ну… — начал Наум.

— Давай-давай, идём, — позвал его Даниил. — Быстро выкопаем «заначку», установим тарелку и вернёмся внутрь.

— Ладно… — ответил Наум. — Только пиццу доем — я быстро!

— П-ф-ф-ф… — закатив глаза, выдохнул Ардалин.

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 31 декабря 2003 года*

— Дорогие товарищи, дорогие сограждане, — заговорил Жириновский. — Через десять минут настанет новый, 2004-й год, который войдёт в историю человечества совсем не так, как все мы желали и надеялись. Десятки миллионов советских граждан уже не встретят этот Новый год, и для многих миллионов наших соотечественников этот новый год станет тяжелейшим испытанием в их жизнях.

Трансляция его новогоднего обращения ведётся по спутниковому телевидению, которое уцелело и доступно на всей территории Советского Союза.

— Я не буду говорить красивых слов о том, что это была не такая уж большая цена — это была огромная цена, — продолжил Владимир. — И заплатили её не мы, советское руководство, а наши с вами матери, отцы, дети, соседи, коллеги и сослуживцы. Заплатить эту цену нам всем пришлось не потому, что мы хотели этой войны. Мы её не хотели и я предпринимал все меры, чтобы избежать её. Мы строили, учили, лечили, мы штурмовали космос, мы растили хлеб, пока за океаном считали, сколько десятков миллиардов долларов может стоить и сколько сотен миллиардов долларов может принести наше уничтожение.

Вчера крылатая ракета «Томагавк», с ядерной боевой частью, сумела пролететь через заслоны ПВО и ударила в третий энергоблок Сибирской АЭС, вероятно, с целью вызвать катастрофу.

Но, к счастью, работа всех АЭС временно приостановлена с момента объявления ядерной угрозы, что была объявлена перед вводом войск в Польшу, поэтому реакторы остановили и эвакуировали успевший остыть радиоактивный материал.

Отработанное топливо же уже несколько лет вывозят в спецхранилища, располагающиеся глубоко под землёй — сценарий ядерных ударов по АЭС предвиделся, поэтому удалось избежать катастрофических последствий.

А последствия могли быть просто жуткими, гораздо более жуткими, чем просто ядерные удары: отработанное ядерное топливо было бы поднято в воздух взрывами и разнесено на огромные пространства вокруг. По оценкам специалистов, одна Чернобыльская АЭС, подвергнись она ядерному удару, заразила бы радиацией не менее 15–20 тысяч квадратных километров.

Все советские АЭС и подверглись ядерным ударам, но заблаговременно налаженная логистика ядерных отходов сделала их относительно безопасными в контексте ядерных ударов, потому что отходы удалены от станций и американцы не смогли бы добраться до них при всём желании.

Из-за остановки всех АЭС, нагрузку по выработке электроэнергии взяли на себя резервные ТЭЦ и прочие классические средства производства энергии, поэтому, когда упали ракеты, в том числе по энергоблокам АЭС, произошло только разрушение конструкций.

Это труд целых поколений советских граждан насмарку, но зато без ядерного заражения огромных площадей на сотни лет вперёд.

— Я знаю, что это будет слабым утешением, но подонки и мерзавцы, развязавшие эту войну, уже наказаны, — продолжил Жириновский. — Мы нанесли ответный удар: я лично передал управление нашими ядерными силами автоматической системе «Периметр-Л», которая зафиксировала массированный запуск, подтвердила его из целого ряда объективных источников, а затем произвела ответный запуск. Дик Чейни, ответственный за начало ядерной войны, собственноручно подписал смертный приговор американским гражданам, так сильно верившим в него — как все вы давно знаете, наша ядерная доктрина с 15 мая 1982 года, не предусматривает превентивного ядерного удара. У нас даже уже давно нет такого механизма, позволяющего инициировать ядерный удар первыми. 15 мая 1982 года, напоминаю для тех, кто успел это забыть: Леонид Ильич Брежнев, в одностороннем порядке, заявил о том, что СССР никогда не нанесёт ядерный удар первым, а будет действовать исключительно в ответ. И я, и президент Орлов, строго придерживались этого обязательства.

У него в руках нет фужера с шампанским, на фоне не панорама Кремля, как обычно, а вид на зимний Байкал.

— Я снимаю с себя ответственность за последствия нашего ядерного ответа, так как вся ответственность лежит на президенте Дике Чейни, инициировавшем удар по Советскому Союзу и союзным нам странам, — заявил Жириновский. — Кровь наших граждан и граждан других стран на его руках. Я бесчисленное количество раз предлагал мирные переговоры, предлагал уступки с нашей стороны, но все мои мирные инициативы были проигнорированы. И все вы видите, к чему всё это привело: Советский Союз в руинах, Европа пылает в ядерном пламени, а Соединённых Штатов уже нет, как государства. Это не победа, но виновники уже наказаны. Я не считаю, что это должно кого-то утешить, но у меня есть убеждённость, что мы всё преодолеем, мы потушим все пожары, мы вновь засеем поля, мы отстроим нашу страну, и вновь продолжим штурмовать космос. Я вижу наше будущее, дорогие товарищи и сограждане: нам нужно стойко перенести тяготы следующих двух лет, сохранить то, что осталось, и начать отстраивать страну, делая её лучше, чем она была прежде. С Новым годом, товарищи.

Трансляция завершилась, и он сразу же встал из-за стола.

— Захар, ты собрал данные? — спросил он у ассистента.

— Да, Владимир Вольфович — все данные у вас на компьютере, — ответил тот.

— Идём, — позвал его Жириновский и покинул конференц-зал.

Работы у него стало чуть меньше, так как он передал должность председателя ГКО СССР обратно Штерну, который легко согласился на это, несмотря на то, что это теперь уже не работа, а суетливое копошение в гигантском нагромождении проблем разной степени разрешимости.

Владимир, сразу после передачи полномочий председателя, занял должность советника председателя, потому что одному человеку руководить разгребанием такого завала задач почти невозможно.

Вторым советником председателя стал Геннадий Орлов, который только недавно покинул «космонавтское» бомбоубежище в Подмосковье — он готовился к полёту на «Мир-3», но эта затея не удалась, поэтому ему пришлось начать заниматься земными делами.

С экипажами орбитальных станций есть проблема — в настоящий момент, все космодромы выведены из строя, причём по ним били особо тщательно и ни один из них больше не пригоден для запусков.

Запас ракет-носителей есть, но их негде запускать, поэтому сейчас ведётся ускоренная работа по строительству новых стартовых столов на резервном космодроме Амур, который получил две крылатые ракеты AGM-86 с ядерными боевыми частями.

Американцы запустили по резервному космодрому целых девять крылатых ракет, но семь из них были сбиты зенитной артиллерией, которая, по большому счёту, оправдала себя полностью — большая часть крылатых ракет была успешно сбита, что подтверждает верность стратегии, выбранной Жириновским.

Был ещё один налёт крылатых ракет на тот же космодром, но и его отразили, причём сбиты были все шесть ракет, поэтому обошлось без дополнительного ущерба.

И как только короткоживущие изотопы отжили своё, на космодром прибыли отряды РХБЗ, начавшие обеззараживать местность, снимать поверхностный слой грунта, а сразу после завершения их работы приехали строительные бригады, которые возобновили строительство.

Потребуется не менее полугода, чтобы подготовить хотя бы один стартовый стол — он позволит отправлять на станции нужные им грузы.

Запускать планируется «Союзы-2» и «Тритоны», которых с лихвой хватит для удовлетворения всех текущих потребностей обеих станций.

А вот со сверхтяжёлыми ракетами всё гораздо сложнее.

Стартовые комплексы для «Энергий», «Ураганов» и «Вулканов-Т», в настоящий момент, построить невозможно, так как уничтожена вся необходимая заводская инфраструктура.

Потребуются годы, чтобы восстановить всю производственную цепочку, а о разработке чего-то нового можно даже не вспоминать — уйдут десятилетия, прежде чем эту тему снова можно будет начать обсуждать.

В связи с этим, всё производство на «Мире-2» и «Мире-3» остановлено — оно и, пока что, не нужно, так как заводов, для которых предназначается всё это сырьё, больше нет, а это означает, что орбитальные станции — это очень дорогой и долгосрочный актив, который необходимо сохранить для будущего.

Последствия ядерной войны пройдут, промышленность восстановится, нормальная жизнь наладится, но новые орбитальные станции Советский Союз сможет производить и запускать ещё очень нескоро, поэтому очень важно сохранить их.

А вот станцию «Мир» придётся затопить, так как теперь обслуживание космической программы стоит слишком дорого и необходимо позаботиться о её оптимизации.

«Утешает ли меня то, что у бывшего противника не осталось вообще никаких космических программ?» — спросил себя Владимир, заходя в кабинет. — «Нет, не утешает. Эти подонки заплатили за всё, по полной цене, но нам от этого не легче».

Он сел за свой рабочий стол, скромное изделие из ДСП, пошевелил мышью и активировал экран.

В присланном письме от Гражданской обороны содержится рапорт о промежуточных итогах радиационной разведки территории Советского Союза, с приложенными снимками и размеченными картами.

Жириновский начал очень внимательно читать этот рапорт, чтобы просто представить истинный масштаб проблем, с которыми им ещё только предстоит столкнуться.

ГО СССР установила 49 «мёртвых зон», куда били особенно интенсивно, и это, в основном, промышленные районы — там будет нельзя жить ещё очень долго, возможно, пару сотен лет, потому что в почве содержится критически много стронция-90 и цезия-137, имеющих период полураспада в 28,79 и 30,17 лет, соответственно.

НАТО била по промзонам боеголовками, настроенными на наземный взрыв, чтобы поразить капитальные железобетонные сооружения, а также сильнее заразить почву радиацией.

Ленинград, Москва, Челябинск, Нижний Тагил, Магнитогорск, Свердловск, Куйбышев, Тольятти, Красноярск, Новосибирск, Тула, Саратов, Воронеж, Караганда, Фрунзе, Ворошиловград, Киев, Горький, Ленинабад, Запорожье, Рубцовск, Минск, Алма-Ата, Могилёв, Самарканд, Ашхабад, Кишинёв и многие другие города — все они пострадали особо сильно, из-за десятков боеголовок разной мощности, упавших на их промзоны.

Восстановить там тяжёлую и добывающую промышленность, в ближайшие десятилетия, не удастся, поэтому придётся строить заводы заново, на новых местах, а также осваивать разведанные, но не разработанные месторождения, практически с нуля.

Погибла, конечно же, далеко не вся промышленность, но НАТО била по всем крупным промзонам, а также по значительной части средних, зато малые промзоны практически не пострадали, в связи с чем стали новой основой советской промышленности.

Для некоторых городов практически ничего не изменилось, кроме неба над головой: Жириновский видел записи с БПЛА-разведчиков, а также от людей снаружи — небо, обычно, либо кроваво-багровое, либо тёмно-оранжевое, либо цвета испорченной крови.

Учёные объясняют это тем, что сажа, поднятая взрывами десятков тысяч боеголовок и масштабными пожарами, фильтрует синие тона солнечного света, пропуская красные тона, из-за чего и создаётся такой эффект.

Это касается северного полушария, пока что, а в южном полушарии небо относительно чисто. Только вот в течение года всё изменится — воздушные потоки распределят всю сажу по всей атмосфере и прикроют Землю от Солнца.

Весна ожидается катастрофической, что Жириновский всегда держит в голове и думает об этом постоянно…

«Посевной не будет», — подумал он с тяжестью на сердце.

Зато в заселённых агрокомплексах строятся массовые теплицы, которые сразу же подключают к реакторному отоплению, что позволяет немедленно начать выращивание насыщенных витаминами культур.

В запасённом продовольствии полно калорий, но вот свежие овощи чистыми калориями не заменить, поэтому идёт грандиозная работа по масштабному тепличному выращиванию овощей и фруктов.

План ГКО СССР предполагает, что до начала лета должны быть построены 8500 гектаров теплиц, чего абсолютно недостаточно, так как для удовлетворения потребностей всего выжившего населения нужны не менее 220 000 гектаров теплиц.

Это, на сегодняшний день, главная задача ГКО — построить такой объём теплиц в течение следующих трёх лет. Если они справятся, то дальше о продовольственной безопасности можно не волноваться.

До войны были построены 55 634 гектара теплиц, в рамках реализации «Пятилетки», но 6957 гектаров были уничтожены ядерными ударами, поэтому в распоряжении ГКО есть только 48 677 гектаров, которые уже работают и выдают продукцию.

«Но как же нас подкосила ядерная война…» — подумал Жириновский. — «Вся наша промышленная мощь, которая могла построить всю эту требуемую площадь за год-полтора, в руинах и её максимум — 8500 гектаров за полгода».

Этого слишком мало, поэтому гражданам выдают заготовленные в огромных количества витаминные порошки, которые нужно добавлять в пищу, чтобы удовлетворять суточную потребность в витаминах и микронутриентах.

«Временное решение, которого должно хватить до того, как мы закончим программу по строительству теплиц», — подумал Жириновский.

ГКО намеренно сократил горизонт планирования до трёх лет, вместо стандартных десяти, потому что потребовалась детализация каждого этапа восстановления: проблема не только со свежими продуктами, но и с размещением эвакуируемого населения, часть которого до сих пор живёт в отапливаемых палатках, с дезорганизацией уцелевшей промышленности, разрушенной логистикой и прочими жертвами ядерных ударов.

По оценке ГКО, за сутки ядерной бомбардировки страна потеряла около 55 % промышленной мощности, что, безусловно, является катастрофой, но не коллапсом.

«В прошлой жизни Директора, если я верно помню, после развала СССР была деиндустриализация, которая привела к потере примерно 60 % промышленной мощности, в среднем по бывшим советским республикам, но постепенно», — припомнил Жириновский. — «А мы потеряли до 55 % промышленной мощности немедленно, за сутки, с потерей десятков миллионов населения».

И снова он, в качестве самоуспокоения, подумал о том, каково же сейчас США и остальным странам НАТО.

В Италии, согласно рапортам от эвакуирующихся советских войск, хаос и анархия, поэтому гражданским населением никто не управляет — какую-то часть этого населения эвакуируют в СССР, в Ялту, на которую американцы не стали тратить ядерные ракеты.

А в Ялте находится глубоководный порт, предназначенный для приёма пассажирских судов, что делает его идеальным не только для эвакуации военнослужащих, но и для приёма судов с беженцами.

Для эвакуации беженцев задействован советский гражданский флот, который вывозит иностранных граждан не только из Италии, но и из других стран.

Людям, фактически, больше некуда бежать и они легко соглашаются на эвакуацию в Советский Союз, а ГКО это выгодно, так как это дополнительные рабочие руки.

Селиться диаспорами им никто не позволит, потому что ГКО не нужны все создаваемые диаспорами проблемы, поэтому после фильтрационных лагерей, иностранцев равномерно распределяют по безопасным регионам.

Но уже видно, что этот приток мигрантов не решит проблему и просадка по населению будет отчётливо ощущаться поколениями.

Да и этот поток пусть и кажется существенным, ведь в день прибывает по 20–30 кораблей, но эти корабли привозят много мертвецов — некоторые беженцы уже получили смертельную дозу радиации и умирают либо по пути, либо в фильтрационных лагерях.

Санитарное захоронение у Ялты увеличивается пугающими темпами, но рядом растёт другое захоронение — ежедневно умирают десятки тысяч облучившихся советских граждан.

Радиация убьёт ещё многих и приём беженцев из Европы, Азии и Ближнего Востока — это лишь бесплодная попытка возместить неестественную убыль.

К тому же, это работает на моральный авторитет Советского Союза, так как вполне можно было бы понять, закрой он границу. Это никому бы не понравилось, но все бы поняли.

Пока что, очень рано говорить о новом устройстве мира, так как есть риск, что никакого устройства не будет, по причине того, что из устойчивых государств останется один только Советский Союз.

— Цена… — прошептал Жириновский.

*Итальянская Республика, провинция Лигурия, метрополитенский город Генуя, 13 января 2004 года*

— Где жужжало? — спросил Иван.

— Сдохло — там фон просто скотский, — ответил оператор БПЛА. — Но басмачи точно не в порту — человек там и часа не протянет. Где-то в городе у них логово…

— Вглубь города мы не полезем, — покачав головой, сказал подполковник Варенцов. — Ладно, пусть дышат своей радиацией, если так хотят.

Его повысили второго января, но это просто слово и новые погоны, так как больше бойцов ему не дали, задачи не изменили и лучше воевать от этого ему не стало.

И всё же, ему было приятно, что командование наблюдает за его успехами, несмотря на экстремальные обстоятельства.

Со дня на день обещают прислать морпехов, которые возьмут «зелёный коридор» под свой контроль и все нынешние его защитники, наконец-то, вернутся домой.

«Как всегда, остальным достаётся всё самое лёгкое», — подумал Иван, идя от позиции операторов к своему взводу.

Все отступающие из Франции войска уже покинули Европу, поэтому «зелёный коридор» отрабатывает свои последние недели.

Тут и басмачи, естественным и противоестественным образами, существенно сократились в численности, из-за чего снизили свою активность до исторически минимальной, и поток беженцев тоже почти прекратился.

Это значит, что почти все те, кто мог, уже дошли до Лигурии и эвакуировались в Союз, поэтому особого смысла в поддержании «зелёного коридора» нет.

«Наверное, доберут остатки, а потом свернут операцию и забудут об Италии», — подумал Иван. — «Эх, наверное, надо просто дать этим басмачам сдохнуть в городе».

Банда басмачей, где-то раздобывших пулемёты, РПГ и ПЗРК, сбила Ми-26, эвакуировавший беженцев, на которых командование навели другие беженцы, была занесена командованием в список на приоритетное уничтожение.

Варенцов, целый подполковник, командующий аж взводом добровольцев, получил приказ выследить и уничтожить конкретно этих басмачей, но сейчас он видит, что это малореально сделать без существенных потерь.

Лезть в города — это гиблое занятие, так как почти по каждому били ядерными ракетами.

У него есть опыт посещения города Алессандрия, в котором американцы ударили по железнодорожному узлу и по промышленной зоне, поэтому фон там отвратительный, но члены предыдущей банды басмачей об этом то ли не знали, то ли пренебрегли этой информацией, поэтому залезли в город.

Иван тогда высадил взвод близко к очагу, поэтому пришлось срочно бежать оттуда — они схлопотали повышенную дозу гамма-излучения, но им повезло, что сели не прямо на очаг.

Возможно, это был пропущенный БПЛА-разведчиками обломок от боеголовки, но это не особо важно — им страшно повезло, что вертолётчики не приземлились на пару сотен метров ближе к очагу.

В любом случае, о судьбе той банды басмачей можно было больше не беспокоиться, так как они ушли в сердце города, а оттуда живому человеку не выйти…

Эта банда тоже ушла в город, как в единственное место, в котором можно спрятаться от мобильных групп защитников «зелёного коридора» — вероятно, они посчитали, что радиация даёт больше шансов.

И они правы, потому что у мобильных групп есть технологическое превосходство, а также превосходство в огневой мощи и мобильности.

А у басмачей есть только гражданский автотранспорт и дефицит всего — иногда Иван возвращается к мысли, что это никакие не басмачи, а последние защитники Италии, отчаянно сражающиеся за независимость своей страны.

Правда, этот аргумент не объясняет, почему они постоянно нападают на конвои беженцев и всегда стараются уклониться от боя с мобильными группами.

— Всё, уходим на точку, — сказал Иван. — Николаич, собирай бойцов и проследи, чтобы больше никто ничего не терял.

— Понял тебя, Сергеич, — ответил старший лейтенант Богатиков. — Мужики, собираем пожитки и готовимся к выходу. Сергеич, а после такого близкого контакта с заражённой зоной, нам дадут подлечиться? Или как обычно?

— Не было у нас сегодня близкого контакта, — произнёс подполковник Варенцов. — Но я спрошу у начальства — может, дадут передохнуть хотя бы пару дней.

Под «подлечиться» Богатиков подразумевает «надёжное средство» от радиации, то есть, алкоголь.

Уже всем известно, что алкоголь не помогает от радиации, но миф очень стоек, потому что есть очень много людей, упорно поддерживающих его.

Командование всё прекрасно понимает, но иногда разрешает «подлечиться от радиации», в качестве мотивационного поощрения личного состава.

— Сергеич, ты — наш человек, — приложив руку к груди, сообщил ему Николай.

— Не обнадёживайся заранее, потому что могут не разрешить, — сказал ему Варенцов. — Я слышал от штабных, будто бы с юга пришли новые банды басмачей…

— Вот сволочи, — с досадой проговорил Богатиков. — Мешают лечиться от радиации — ничего святого у людей…

Наручные часы на левой руке Ивана тревожно запиликали. Это время приёма йодистого калия, но сейчас его принимать нельзя, так как нельзя снимать противогаз.

— Взвод готов к движению, — сообщил Николай.

— Вперёд, — скомандовал Иван.

*США, штат Вашингтон, город Голд-Бар, 20 января 2004 года*

— Интересно… — произнёс Даниил.

— Очень интересно, — согласился с ним Наум.

— Нет, вообще не интересно, — не согласилась с ними Анна, а затем разблокировала электронный планшет. — Нужно ехать к следующему убежищу.

Перед ними лежат вывороченные ворота бомбоубежища «Трамп-Шелтер #12», а в тёмном зеве входа виднеется силуэт повешенного трупа.

Кто-то привёз сюда бульдозер, к которому прикрепили тяжёлые цепи и выворотили ворота, после чего начался штурм убежища, завершившийся, судя по всему, уничтожением обитателей и разграблением складских запасов.

Нападавшие активно вытаскивали из бомбоубежища долгохранимое продовольствие, и проводили раздачу прямо на месте — об этом свидетельствует множество пустых консервных банок, разбросанных по окрестностям, большое количество пустых ящиков и обрывки от пищевых упаковок, носимые ветром по снегу.

— Нам меньше работы, ведь так? — спросил Даниил.

— Времени на проверку убежища нет, поэтому пометим его, как уничтоженное, — ответила Анна. — В машину.

Разочарованный Наум опустил пулемёт М60, закреплённый на «третьей руке» штурмовой версии пассивного экзоскелета VEF от Локхид-Мартин.

Эта аббревиатура расшифровывается как Versatile Exo-Frame, что переводится как «Универсальный экзоскелет» и у этого изделия была очень непростая судьба, так как Локхид-Мартин проиграли в беспощадной битве против Нортроп-Грумман, Рэйтеон и Боинг, за право стать компанией, чей пассивный экзоскелет станет общевойсковым.

Победила компания Рэйтеон, поэтому общевойсковым экзоскелетом стал MEFCO — «Multifunctional Exo-Frame for Combat Operations», то есть, мультифункциональный экзоскелет для боевых операций.

Достать армейский образец на гражданском рынке было почти невозможно, поэтому они не сумели закупить такие, но в Локхид-Мартин не растерялись и начали выпуск своего пассивного экзоскелета для гражданского рынка.

Науму, ответственному в их группе за техническую часть, пришлось значительно доработать свой VEF, в основном, в части оснащения его тяжёлым бронированием, а Даниил и Анна носят стандартную версию, которая полностью их устраивает.

Они вернулись в HMMWV, предусмотренный заботливым и чутким Дональдом Трампом в каждом убежище, построенном «Трамп Организэйшн», потому что он предвидел, что обитателям бомбоубежища может понадобиться куда-то срочно и безопасно съездить.

Наум установил в турель на крыше внедорожника пулемёт ДШКМ, вернее, его китайскую копию, известную в мире как Тип 54 — приобретение этого пулемёта Даниилом заняло кучу времени и стоило ему длинного мотка нервных волокон.

Пулемёт ввезли в США до 19 мая 1986-го года, и он находился во владении у ветерана Вьетнамской войны, который умер в 1993-м году и его имущество, включая коллекцию оружия, распродали родственники, после чего Тип 54 оказался в руках коллекционера оружия, который потом пережил тяжёлый развод в 2000-м году и расплатился с бывшей женой частью своей оружейной коллекции.

Собственно, с этой бывшей женой коллекционера Даниил и связался, с целью купить пулемёт, якобы для собственной коллекции. Она, как оказалось, не питала к этому раритету совершенно никаких тёплых чувств и держала в подвале отнятого у бывшего мужа дома, и согласилась расстаться с «собирающей пыль железякой» за 19 тысяч долларов.

Всё оказалось очень непросто — его проверяли федеральные власти, он пережил длительную пытку бюрократией, заплатил налог и, наконец-то, получил долгожданный и вожделенный пулемёт в собственность.

За несколько месяцев до обмена ядерными ракетами, они втроём закопали «заначку» неподалёку от бомбоубежища — там была и система спутниковой связи, и штурмовые винтовки, и боеприпасы, и пулемёт Тип 54.

Теперь Тип 54 размещён на военном HMMWV, что превращает этот внедорожник в грозную машину для постапокалиптической войны.

Машина поехала к бомбоубежищу «Трамп-Шелтер #15», расположенному в 180 километрах к северо-востоку от Сиэтла.

Оно типовое, потому что Трамп обожает экономить деньги, тоже на пятнадцать постоянных обитателей, с таким же объёмом запасов, рассчитанным на пятнадцать лет.

Но есть бомбоубежища класса «Люкс», с первого по десятое, где запасов рассчитано на 25 лет, для десяти обитателей при двадцати человеках прислуги.

Такое было не по карману ни одному из их троицы, так как Трамп поднял стоимость места до 380 миллионов долларов, да и сами эти десять бомбоубежищ построены где-то на Восточном побережье.

«Интересно, что Трамп будет делать со всеми этими бумажками?» — задумался Даниил, становясь за пулемёт. — «Наверное, засыпал их в бассейн и купается…»

В интернете бурно обсуждали слух о том, что у Трампа самое большое бомбоубежище в США, после комплекса «Рэйвен Рок», и то, никто не знает, какие размеры имеет этот горный комплекс, впрочем, это же можно сказать и о бомбоубежище Трампа.

Военный внедорожник тронулся с места и они поехали по координатам искомого бомбоубежища, обитателей которого обязательно нужно уничтожить, так как у них есть ресурсы для того, чтобы начать упорядочивание хаоса, царящего сейчас в Соединённых Штатах.

Даниил довольно долго общался с остальными обитателями бомбоубежища «Трамп-Шелтер #13», поэтому убеждён, что именно такие люди точно ничего не смогут упорядочить, так как большинство из них впало в депрессию, вело себя очень пассивно и вообще никак не походило на людей, которые способны восстановить цивилизацию.

Но командный центр дал однозначный приказ: уничтожить всех обитателей бомбоубежищ из перечня, а местоположение вскрытых бомбоубежищ обнародовать через радиоэфир, чтобы обитатели поверхности всё разграбили.

Вспомнив это обстоятельство, Ардалин снял с пояса портативную радиостанцию и переключился на одну из волн, по которым вещают советские радиостанции на английском, испанском и французском языках.

В основном, вещаются различные песни на этих языках, с неукоснительным соблюдением разделения по жанрам. Сегодня, как слышит Даниил, день старого американского джаза.

«Ваш джаз нам чужд», — припомнил он слова бывшего президента Орлова. — «О-о-о, это же „Саммертайм“ Эллы Фитцджеральд!»

Композицию он узнал по начальной мелодии и сделал громкость повыше, чтобы лучше слышать песню.

Элла Фитцджеральд и Луи Армстронг великолепно исполнили легендарную песню, а затем началась ожидаемая передача пакета координат.

По этим координатам находятся известные КГБ и ГРУ частные бомбоубежища, которых слишком много, чтобы ими занялись нелегалы.

Желающих узнать, что же находится внутри, по всем Штатам очень много — Даниил в этом абсолютно уверен, поэтому по координатам едут десятки групп обитателей поверхности.

Очень удобно то, что США — это страна с самым вооружённым населением, поэтому побороться за содержимое бомбоубежищ есть кому, и есть с помощью чего…

Слева от пулемёта находится экран, на который выводится картинка с тепловизора, который размещён на метровой высоты штативе и может крутиться на 360°, что позволяет наблюдать за местностью в ИК-спектре — дублёр экрана находится внутри внедорожника, перед лицом Наума, сидящего на переднем пассажирском сидении.

Сеанс передачи координат был завершён и неизвестный диджей включил песню «Мой путь» Фрэнка Синатры.

Машина приблизилась к мосту, ведущему в поселение Рокпорт — это потенциально опасное место, так как очевидно, что мосты являются лучшим местом для организации засад.

Анна остановила внедорожник и Наум начал рассматривать местность через тепловизор.

— Дэнни, ты видишь то же, что и я? — спросил он на английском.

— Конечно, — ответил Даниил.

А видит он расположенное на северном берегу одноэтажное каркасное сооружение за деревьями, лишившимися листвы — внутри тепло, то есть, там точно есть люди.

Ещё люди есть за деревьями, стоящими на том же берегу, несколько человек, скрывающихся то ли в овраге, то ли в окопе. Одно точно — они вооружены.

— Убьём их? — спросил Наум.

— Объезда нет, поэтому придётся, — ответила Анна. — Дэнни, работай.

Даниил взвёл затвор пулемёта, прицелился в здание и рассёк его двумя очередями крест-накрест, а затем отстрелялся по окопу или оврагу, не являющемуся серьёзным препятствием для крупнокалиберных пуль.

По ним открыли ответный огонь, но Ардалин хорошо видит все вспышки на экране, поэтому ему не составило труда перебить всех стрелков, которые ещё и облегчили ему работу, когда бросились в паническое бегство.

Это противостояние закончилось за несколько десятков секунд, и Даниил больше времени потратил на перезарядку пулемёта.

Удостоверившись, что на той стороне больше никого нет, они проехали мост и обнаружили большое скопление автомобилей за лесополосой, расположенной за частным домом.

Это и дома на колёсах, и гражданские внедорожники, и обычные легковушки, но почти все они объединены общим признаком — лобовые стёкла пробиты пулями.

— А кто-то не терял время зря, ха-ха-ха! — проговорил Наум и недобро рассмеялся.

— Такая форма бизнеса, — равнодушным тоном ответил ему Даниил.

— Глядите в оба глаза — нам нужно проскочить Рокпорт, — сказала Анна.

Они благополучно преодолели небольшой населённый пункт, в котором ещё осталась жизнь, но вся эта жизнь поспешила побыстрее убраться в лес или спрятаться в подвале, чтобы не схлопотать пулю за просто так.

Даниилу жаль тратить пули зря, ведь он отдал за каждый патрон по 76–88 баксов, поэтому его философия была проста: если человек не является прямой угрозой, то такие дорогие патроны на него тратить не нужно.

Поставщик боеприпасов брал дорого из-за объёма — всё это ему нужно было скрытно доставить в сельскую виллу Ардалина, где Даниил увёз все эти ящики в заброшенный лесной домик за 750 километров от виллы, и хранил там почти год, до тех пор, пока не станет ясно, что незаконная сделка прошла не замеченной ФБР или АНБ.

Хлопот с этим пулемётом и патронами к нему у Даниила было много, но теперь, неожиданно для всех, все его мучения оправдались кратно.

Они беспрепятственно проехали через микропоселение Коркиндейл, а затем проехали мимо Марблмаунта, после которого свернули на неприметную дорогу, которая и ведёт к «Трамп-Шелтер #15».

И судя по наличию старых следов шин на снегу, кто-то в сторону бомбоубежища ездил. Даниилу сложно сказать точно, но ощущения подсказывают ему, что тут проехала, максимум, пара-тройка машин.

«Если и это бомбоубежище разорили, то нам же легче», — подумал он. — «Но что-то я сомневаюсь…»

Наконец, они подъехали к входу в бомбоубежище и обнаружили множество автомобильных следов, а также признаки попыток вырвать ворота автомобильными лебёдками.

Все попытки завершились неудачей и кульминацией стал обрыв троса — обрывок с крюком так и остался лежать.

Анна остановила машину в трёхстах метрах от входа, поставив её так, чтобы Даниилу было легче контролировать дорогу.

— Мы вскроем ворота, — сказала она, выйдя из машины. — Наум, идём. Бери набор.

Ардалин развернул турель в сторону дороги и начал караулить вполне возможных преследователей.

Наум вытащил из багажника сапёрный набор и понёс его к входу, а Анна выстрелила из своей Беретты с глушителем по камере наружного видеонаблюдения, размещённой над входом.

Термитный заряд был установлен на точное местоположение замка, скрытого десятимиллиметровой толщины стальным листом, являющимся обшивкой ворот бомбоубежища.

Даниил мельком посмотрел на ход работ и поймал момент, когда термит заработал и начал прожигать отверстие для заряда тротила.

Наконец, громыхнул взрыв.

— Готово, — сообщила Анна по рации. — Подгоняй машину.

Когда Даниил подъехал, ворота уже были открыты и он просто загнал машину в ангар, где стоит ещё одна такая же, но без пулемёта и тепловизора.

— Ну, готовы? — спросил Наум, задвинувший ворота за Ардалиным.

— Анна, взрывай дверь, — сказал Даниил. — Наум, лучше убери пулемёт и возьми щит.

Осинская установила заряды на двери, а Ионов положил отстёгнутый от «третьей руки» пулемёт в машину и вытащил из неё тяжёлый противопульный щит, а в правую руку взял чехословацкий пистолет-пулемёт Scorpion vz.61.

Обитатели бомбоубежища уже знают об их проникновении, поэтому обесточили лифт и выключили свет, но это им уже никак не поможет.

Даниил вскрыл лифтовую дверь и посветил фонарём в шахту — лифт расположен где-то на полпути к убежищу, то есть, примерно в двадцати метрах.

«Это никуда не годится», — подумал он и снял с пояса болторез.

Спустившись в шахту лифта, он прикрепил себя страховочным карабином к лестнице, а затем начал перекусывать болторезом тросы, держащие лифтовую кабину.

Когда все двенадцать тросов были перекушены, кабину больше ничего не держало, но она проехала лишь метров восемь, а затем её наглухо зафиксировали специальные тормоза.

— Анна, твоя часть, — сказал Даниил.

Конструкторы бомбоубежища предвидели, что кто-то попытается проникнуть внутрь, поэтому кабина лифта служит дополнительной защитой от вторжения снаружи.

Для того чтобы затруднить проникновение, кабина лифта оборудована бронированным днищем, которое будет слишком тяжело и долго пилить, но у их команды есть спецсредства…

Анна спустилась на кабину и установила заряды взрывчатки сначала снаружи, а затем и внутри кабины, после чего спокойно поднялась обратно и нажала на кнопку дистанционного взрывателя.

По ушам хлопнул взрыв, поднявший дым по шахте, а затем раздались стон и скрип металла.

Ардалин посмотрел в шахту и увидел, что кабина медленно едет вниз, а затем резко ускоряется и падает с грохотом.

— Идём, — сказал Даниил. — Наум, ты первый.

Они спустились на крышу упавшей кабины по служебной лестнице.

Стоило Науму только начать поднимать крышку, как по кабине открыли интенсивный огонь, что тоже было ожидаемо.

— Давай, Анна, — сказал Наум. — По команде.

— Открывай! — ответила та.

Ионов приоткрыл крышку и в лифтовую кабину влетели две дымовые гранаты M18 с жёлтым дымом.

Почти сразу после этого, Наум открыл люк настежь и аккуратно закинул гранату M67 в коридор, а затем ещё одну и ещё одну.

Громыхнули три взрыва, в коридоре началась паника, чем и воспользовалась троица вторженцев: первым в кабину спрыгнул Наум, который загородил вход щитом, а за ним спустилась Анна и только после неё Даниил.

Наум открыл беспокоящий огонь из пистолета-пулемёта, прямо в жёлтый дым, а Анна закинула в коридор ещё три гранаты М67.

— Вперёд, — приказал Ардалин, положивший М16 на верхнюю кромку щита Ионова.

По пути им встретился труп упитанного мужчины в костюме химзащиты, который сразу же получил порцию пуль в грудь и одну в голову.

Движение по задымленному коридору проходило медленно, потому что им нельзя нарываться на шальные пули — остановились они у первой двери.

Согласно планировке, там должен быть медпункт и хранилище медикаментов, но постоянно там никто не находится.

Анна закинула туда гранату, а Наум подпёр дверь щитом.

Хлопнул взрыв, и изнутри донеслись болезненные вскрики, что послужило причиной для закидывания внутрь второй гранаты. После второго взрыва крики утихли, поэтому группа продолжила движение.

Пожарная вытяжка работает на максимальной мощности, поэтому дым сравнительно быстро вытягивается из помещений, благодаря чему видимость в коридоре улучшается, и группа начинает торопиться.

Зачищая помещение за помещением, они добираются до атриума, из которого можно попасть куда угодно — архитекторы предполагали, что это место будет пространством для общих собраний обитателей бомбоубежища.

Тут предусмотрен большой экран и множество колонок на стенах, которые позволяют превратить атриум в небольшой кинотеатр, а если нужно, то в подсобке, рядом с кабинетом президента бомбоубежища, находится кафедра для выступлений.

Дональд Трамп лично написал инструкции и видел самоуправление в своих бомбоубежищах демократическим, с коллективным голосованием по каждому важному вопросу и выборами президента бомбоубежища каждые четыре года.

Наум занял позицию у входа в атриум, а Даниил и Анна начали готовить осколочные гранаты — это будет последний штурм этого бомбоубежища, потому что больше его обитателям бежать некуда.

— Прекратите! — раздался из динамиков испуганный мужской голос. — Давайте договоримся! Мы можем отдать вам часть наших припасов! Нам незачем убивать друг друга!

— Ребята, я узнаю этот голос… — произнёс Наум. — Это же Джастин Тимберлейк!

— Да? — спросила Анна и вынула предохранительную чеку из гранаты. — Тогда запомни его таким.

Она начала закидывать в атриум гранату за гранатой, с той стороны начали доноситься хлопки и испуганные вопли, а затем Наум прикрыл дверной проём щитом и позволил Даниилу стрелять.

Штурмовая винтовка М16 загорохотала, люди, укрывающиеся за баррикадой из мебели, начали падать, а затем Наум пошёл на штурм, небыстрым шагом, чтобы Анне и Даниилу было удобнее прикрываться его щитом и телом.

По ним стреляют в ответ, в слепой надежде зацепить кого-то просто случайно, но защитники убежища быстро закончились.

Пороховой дым и дым от взрывчатки начали затягиваться в воздуховоды, а в атриуме повисла тишина.

— Я на прикрытии, — сказал Даниил. — Наум, Анна — проверяйте помещения.

Уже видно, что они перебили практически всех, включая и Джастина Тимберлейка, лежащего спиной на баррикаде. К его чести, он погиб с оружием в руках — рядом лежит дробовик Remington 870.

Из других знаменитостей, тут обнаружился Тайгер Вудс, известнейший игрок в гольф, который лежит за баррикадой из вещевых шкафчиков, которые оказались не в состоянии защитить его от пуль.

— Все помещения зачищены, — сообщила Анна. — Но теперь нужно придумать, что делать с детьми.

— Это ты сама решай, Аннушка, — ответил ей Даниил. — Штурмовая часть закончена — возвращаю тебе командование.

— Какая же ты скотина, Даня, — произнесла раздражённая Анна. — Их тут всего трое — заберём с собой и передадим морпехам.

Центр уведомил их, что советская морская пехота заняла город Порт-Таунсенд, который не бомбили ракетами специально ради того, чтобы его можно было занять и контролировать залив Пьюджет, ведущий к разбомбленному Сиэтлу.

Даниил думал об этом и пришёл к выводу, что советское руководство хочет наладить эвакуацию американских граждан в Союз, так как люди есть люди, то есть, потенциальные советские граждане, даже несмотря на то, что американцы.

В Порт-Таунсенд их группе разрешено прибывать для пополнения боезапаса и получения медицинской помощи, поэтому им ничего не мешает забрать с собой детей и доставить их в город, после чего больше не думать об их дальнейшей судьбе.

— То есть, они взяли детей сверх лимита? — с лёгким удивлением спросил Наум, закончивший стаскивать тела в атриум.

Тут собрались все пятнадцать покойников, то есть, трое детей — это дополнительная нагрузка на мощности бомбоубежища.

В их бомбоубежище было только десять взрослых — это обязательное условие, поэтому некоторые обитатели бросили своих жён или мужей, а также взрослых детей, лишь бы выжить самому или самой.

— Да, получается, что так, — сказал Даниил. — Прикати тележку и начнём захоронение.

Пока Анна держала под контролем детей, они с Наумом погрузили тела в могильные капсулы, запечатали их, а затем взяли моющие принадлежности и отмыли пол от крови и людской требухи.

Следы штурма так просто не удалить, но атриум и коридор начали выглядеть более прилично. Всё ещё видно, что тут кто-то воевал, но зато стало непонятно, сколько было жертв.

И Тимберлейка пришлось положить в одну капсулу с какой-то женщиной, потому что сыграл пресловутый трамповский «минус один», из-за чего капсул всего четырнадцать.

— Мы нашли костюмы, — сообщил Наум Анне и показал пакеты.

Даниил посмотрел на троих детей: двое белые, мальчик и девочка, возрастом примерно по десять лет, а одна чёрная, возрастом не более четырнадцати лет.

— Помоги мне одеть их, а ты, Даня, на контроле, — приказала Анна.

Через двадцать минут они уже поднялись на поверхность и загрузили детей во внедорожник.

— Вообще-то, у нас график… — заметил Наум.

— Операцией командую я, — ответила ему Анна. — Мы доставим их на пункт эвакуации и, заодно, пополним боекомплект.

— Контакт, — сообщил им Даниил, стоящий в турели.

На площадку перед убежищем приехали японский внедорожник и дом на колёсах.

Из последнего высыпали вооружённые люди, которые растерянно уставились на HMMWV. Это явные гражданские, вооружённые карабинами и дробовиками, одетые в зимнюю одежду и носящие на лицах гражданские противогазы.

Наличие на них противогазов — это одно из проявлений действующего естественного отбора, ведь те, кто не носил противогазы, но активно колесил по региону, до сегодняшнего дня не дожили…

— Эй, люди! — крикнул один из гражданских. — Мы не хотим проблем! Просто поделитесь с нами частью припасов! Нам совсем нечего есть!

— Подойди сюда, и поговорим! — сказал ему Даниил.

Его заменил в турели Наум, а сам он вышел из внедорожника и прошёл к ожидающему его переговорщику.

Лица не разобрать, из-за противогаза, но видно, что это белый мужчина с карими глазами.

— Мы уезжаем отсюда, — сразу же начал Даниил с козырей. — Можете забрать со складов всё, что сможете увезти, но советую поторопиться.

— Почему вы уезжаете? — спросил американец. — И почему нам лучше поторопиться?

— Есть очень высокий риск, что координаты бомбоубежища прозвучат в радиоэфире, — ответил ему Ардалин. — И тогда сюда стянется вся округа — выжить тут будет невозможно, так как это бомбоубежище не удержать. Мы забрали то, что нам нужно, поэтому предлагаю спокойно разъехаться и забыть о существовании друг друга. Так будет меньше жертв.

— Там что-то осталось? — спросил американец.

— Осталось, — подтвердил Даниил. — Хранилище припасов рассчитано на пятнадцать лет для пятнадцати человек. Никто не уедет отсюда недовольным.

— То есть, вы не претендуете на остатки запасов? — с сомнением уточнил американец.

— Мы взяли достаточно, — ответил Даниил. — Можешь отправить несколько человек внутрь, чтобы они удостоверились во всём.

— Джейк, Джон и Пенни, заходите в убежище, — скомандовал американец по рации. — Проверьте его на безопасность.

Трое гражданских, вооружённых карабинами, осторожно проследовали к убежищу, причём один из них, время от времени, оглядывался на Наума, боясь, что тот передумал и сейчас расстреляет их в спины.

— Тебя как зовут? — спросил американец, когда его подчинённые исчезли в воротах бомбоубежища.

— Это не имеет значения, — ответил Даниил.

— Ты же из военных? — продолжил опрос его собеседник.

— Это тоже не имеет значения, — ответил ему Даниил.

— Том Лоулор, — представился американец. — Живу тут неподалёку.

Ардалин промолчал.

— Куришь? — спросил Том и вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку.

— Не советую снимать противогаз, — покачав головой, произнёс Даниил.

— Почему? — недоуменно посмотрев на него, спросил Том.

— Сиэтл и Ванкувер недалеко, — ответил ему Ардалин, — а радиоактивная пыль распространяется на огромные пространства.

Лоулор убрал пачку и зажигалку обратно.

— Советую выбросить и пачку, и зажигалку, так как они могут быть покрыты пылью, — посоветовал ему Даниил. — Курить можно только в местах, в которых ты точно уверен, и только сигареты из пачки, распечатанной тобою лично. Это небольшая рекомендация, следование которой поможет тебе продержаться чуточку дольше.

— Не знал… — признался Том. — Так какие у вас планы?

— Я упустил момент, после которого мы с тобой стали приятелями, Том, — произнёс Ардалин. — Сейчас твои люди вернутся с благими вестями, вы зайдёте в бомбоубежище, чтобы насладиться чистыми водой и пищей, а мы уедем отсюда в неизвестном вам направлении. И тебе лучше будет забыть о том, что ты нас вообще видел когда-либо — так твоя жизнь станет безопаснее.

— Ладно, — пожав плечами, ответил ему Том.

А далее всё получилось ровно так, как и сказал Даниил: возбуждённые и обрадованные разведчики вернулись, рассказали Тому о том, что увидели, а затем все тринадцать человек, приехавшие к бомбоубежищу, спустились внутрь, оставив свои машины без присмотра.

— Мне кажется, мы можем ехать, — сказал Даниил.

— Да, поехали, — произнёс Наум. — Я проголодался.

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 1 марта 2004 года*

— Так поставьте на границе проклятые крематории, вашу мать! — раздражённо выкрикнул Жириновский.

— Нельзя, — ответил Штерн. — Очень многие беженцы заражены радиацией, поэтому дым от крематориев будет радиоактивным, как и прах. Стронций-90 химически ведёт себя, как кальций, поэтому включается в структуру костей и сохраняется в прахе. У нас имеются специальные крематории с фильтрами, но все они уже задействованы для расчистки городов.

Проблема беженцев, возникшая сразу же на следующий день после обмена ядерными ракетами, за прошедшие месяцы не только не утихла, но и усилилась, так как всё больше и больше беженцев приходят к советским границам и просят принять их.

Принять их — это вообще не проблема, так как нужная инфраструктура выстроена и они уже спасли сотни и сотни тысяч человек, но проблемой стали трупы.

Беженцы идут по заражённым территориям, нередко без средств индивидуальной защиты, поэтому облучаются и заражаются радиацией, из-за чего гибнут по дороге, на границе или уже в фильтрационных лагерях.

— Тогда что вы предлагаете? — спросил Владимир. — Просто игнорировать проблему?

— Они будут продолжать умирать, десятками тысяч в день, — покачав головой, произнёс Штерн. — Если мы не решим проблему и продолжим игнорировать её, то заразим радиацией пограничную территорию. Нужно согласовать выделение подразделений РХБЗ и строительных бригад для строительства бетонных братских могил, которые замедлят просачивание радионуклидов в почву.

— Трогать РХБЗ нельзя, — сказал на это Жириновский. — И строителей тоже — мы и так не укладываемся в план.

— Поэтому я и пришёл с этим вопросом к тебе, — ответил Виктор Штерн. — Нужно что-то с этим делать, иначе всё усугубится.

Жириновский начал обдумывать проблему.

— Трудармия, — произнёс он. — Выделим временно безработных, чтобы работали вместо строителей и РХБЗшников. Обучить их правильно рыть могилы и правильно заливать их бетоном, ну и что там ещё делается, и пусть копают массово, за щедрую оплату.

Войска РХБЗ, как-то спонтанно и незаметно для всех, стали новой элитой Советской армии, потому что их видно на экранах чаще всего, они занимаются спасением населения от главного врага, то есть, от радиации, поэтому широкая общественность не только узнала, что такие войска вообще существуют, но и полноценно осознала их жизненную необходимость для спасения страны…

— Это может иметь серьёзные последствия для трудармейцев, — сказал Виктор Штерн. — Возможны инциденты с заражением.

— Нужно сделать так, чтобы инструкторы РХБЗ передали им часть своих компетенций, — ответил на это Владимир. — Пусть обучаются правильно рыть и обустраивать могилы, под присмотром ограниченного числа РХБЗшников. Ты сам сказал, что проблему надо срочно решать, поэтому вот тебе решение.

— Да, это похоже на решение, — согласился с ним задумавшийся Штерн. — Ладно, внесём корректировки в наши планы на трудармейцев… До встречи.

Председатель ГКО покинул кабинет Жириновского, оставив того наедине с рапортами о положении дел с эвакуацией беженцев из сопредельных стран.

Есть примерная оценка общего числа эвакуированных по всем каналам: около 800 тысяч человек. Из них, если верить ещё одной оценке, погибло на советской территории или на границе, по состоянию на сегодняшний день, около 150 тысяч человек.

И вот эти 150 тысяч нужно где-то хоронить, а ещё есть неизвестное количество покойников, лежащих по ту сторону от советской границы, и ими тоже нужно заниматься, так как долгоживущие радиоизотопы не знают государственных границ.

«К счастью», до сих пор держатся стабильные морозы, как в самые лютые зимы прошлых лет, несмотря на то, что на дворе 1 марта и уже должно становиться чуть теплее, но не становится, а лишь холодает, то есть, миллионы тел лежат замороженными и не распространяют изотопы в почву.

Только вот так будет не всегда, и это верно не во всех регионах: в прибрежных районах происходят климатические аномалии, когда днём +10–15°C, а ночью −10–15°C, что ускоряет разложение тел из-за частых циклов заморозки и разморозки. Вот там сейчас и происходит санитарная катастрофа из-за многих миллионов гниющих тел…

Но большая часть территорий Советского Союза скована морозами.

Жириновский открыл в Сети страницу с актуальной погодой по городам и регионам.

В Москве −18°C, в Ленинграде −17°C, в Челябинске −24°C, в Новосибирске −27°C, в Якутске −42°C, в Киеве −8°C, в Самарканде −2°C, в Ташкенте 0°C, во Владивостоке −17°C, и в остальных городах Союза температура тоже ниже характерной для конкретных регионов.

В Средней Азии уже должны быть стабильные плюсы, но там околонулевые температуры, что делает невозможной посевную.

Никто и не планировал ничего сеять, потому что с такими аномальными минусами и внутрисуточными колебаниями, увы, ничего хорошего из земли не вырастет — страна всецело полагается на отапливаемые теплицы.

Согласно расчётам климатологов, сажа продолжает распространяться по атмосфере и пиком похолодания станет осень-зима 2004-го года, но после пика не будет спада, а ожидается «плато», то есть, будет стабильно холодно, на протяжении лет, без особых изменений.

Это не отменит смену сезонов, просто сезонная температура, в среднем, будет ниже той, что была до войны.

Климатологи утверждают, что вегетационный период в Северном полушарии уже сократился на 70 %, что делает традиционное сельское хозяйство почти полностью неэффективным, но после зимы 2004-го года, согласно их расчётам, вегетационный период сократится ещё сильнее и растениям останутся только 10 % времени тепла на рост и созревание.

В таких условиях ничего съедобного не вырастить, поэтому голод неизбежен и умрут не десятки, не сотни миллионов, а миллиарды людей.

И всё же, эти аномальные холода ограждают всю территорию Советского Союза от санитарного коллапса, но это отсрочка с вымогательским процентом, потому что вечно продолжаться такое не может и тела нужно хоронить, как можно быстрее.

«Чейни, сукин сын…» — припомнил Жириновский человека, который виновен (1) во всём происходящем сейчас. — «Как же мне хочется узнать, сдох ли этот подонок, или до сих пор коптит нашу, загрязнённую сажей, атмосферу…»

Одно известно точно: федеральное правительство больше не управляет Соединёнными Штатами и всё выжившее население полностью предоставлено само себе.

И эта долгожданная абсолютная свобода, почему-то, никому не понравилась, поэтому есть множество желающих сбежать из Штатов, в тёплые, но удушающие, объятия Советского Союза.

Эвакуация выживших гражданских с территории США осуществляется с обоих побережий, силами ВМФ СССР, на мощностях советского гражданского флота — дорога до уцелевших советских портов длинная, но эвакуируемых кормят и оказывают им медицинскую помощь, что не очень-то помогает в случае с облучившимся людьми.

Сухогрузы и теплоходы привозят некоторую долю мертвецов, которых потом приходится хоронить, так как сбрасывать их за борт нельзя, из соображений заботы об океанической фауне, которая, обязательно, попробует съесть заражённые трупы, из-за чего облучится и умрёт.

Но это капля в море, потому что мировые океаны и все моря ждёт двойной удар, первая часть которого уже начала своё действие.

В основе пищевой цепочки водной фауны находится фитопланктон, который находится под солнечным светом, проводит фотосинтез, его едят некоторые рыбы и морские млекопитающие, этих рыб и млекопитающих едят хищные рыбы и млекопитающие, и система поддерживается.

Но примерно 150 миллионов тонн сажи, прямо сейчас, пока Жириновский читает этот отчёт, распространяются по атмосфере и поглощают солнечный свет, который недополучают не только сухопутные растения, но и фитопланктон.

Это значит, что очень скоро еды в океанах и морях станет не хватать, поэтому начнётся постепенное вымирание водной фауны.

И будто этого мало, спустя пять-семь лет, когда сажа осядет, а она осядет — это неизбежно, «неожиданно выяснится», что она, в результате химических реакций, происходивших в атмосфере всё время её присутствия там, истончала озоновый слой.

Тот самый озоновый слой, о котором так сильно переживали учёные всего мира, будет истончён до критических значений, поэтому под Солнце будет нельзя выходить следующие двенадцать-пятнадцать лет, так как это будет чревато солнечными ожогами и целым перечнем видов рака кожи.

Это будет вторым ударом по морским обитателям, поэтому есть высокий риск сокращения биоразнообразия.

В целом, советские учёные прогнозируют вымирание 50–70 % видов на планете Земля, в основном, из-за коллапса пищевых цепочек.

«Тёмные десятилетия ждут всех нас…» — подумал Жириновский.

*Турецкая Народная Республика, ил Стамбул, Босфорский пролив, 13 марта 2004 года*

Пассажирский теплоход «Фортуна» медленно проходит через пролив, а подполковник Иван Варенцов стоит на палубе и наблюдает за проплывающими мимо руинами через окуляры противогаза.

Без ОЗК выходить на палубу нельзя, а все помещения, в которых разместили пассажиров, герметизированы, с обязательным централизованным запиранием дверей.

Связано это с тем, что Босфорский пролив очень узок — около километра в самом узком месте, поэтому до палубы может долетать местная пыль.

Стамбул, в настоящий момент, полностью необитаем, а все его прошлые обитатели давно эвакуированы в СССР, в степи Казахской ССР, где до сих пор масштабно строят агрокомплексы.

Транспорт для эвакуации беженцев уже прошёл глубокую модернизацию, чтобы доставлять всех эвакуируемых без новых порций облучения.

И Иван находится сейчас на палубе только потому, что состоит в команде по обеззараживанию палубы — как только они зайдут в Чёрное море, ему нужно будет тщательно смыть с палубы и всех остальных поверхностей всю пыль.

Как только обеззараживание будет завершено, каюты разблокируют и разрешат гражданским и военнослужащим праздно шататься по палубам и заседать в столовой.

— Хреново выглядит, — произнёс подошедший к Варенцову капитан Богатиков.

Николая снова повысили, на этот раз за героические действия при эвакуации уцелевших жителей деревушки Солиньяно, на которых насели басмачи с гор.

Эта деревушка располагается далеко от «зелёного коридора», а в горах неподалёку засела крупная банда басмачей, терроризирующая все окрестные поселения и, иногда, заходившая в «зелёный коридор», с целью нападения на конвои беженцев.

Взвод Варенцова прилетел в Солиньяно и ему сильно не повезло, так как запущенные БПЛА-разведчики обнаружили приближение примерно роты басмачей, среди которых были бывшие военные, едущие на БТР.

Тогда ещё старший лейтенант Богатиков сумел уничтожить почти три десятка басмачей из своего АГС-40, а затем расстрелял ещё четверых из своего АК-01, в связи с чем Варенцов ходатайствовал о награждении Николая Орденом «Красного Знамени», но ходатайство отклонили и дали Богатикову капитанское звание и орден «Красной Звезды».

— Ты, кстати, доволен наградой? — спросил Иван.

— А чего мне быть недовольным-то? — с удивлением спросил тот в ответ. — Когда ещё капитана получил бы… А так, глазом моргнуть не успеешь, как уже майор! А там и подполковник недалеко! Ну и после подполковника, думаю, недалеко и до полковника. И я же ветеран Третьей мировой войны — наверное, уважат и дадут генерал-майора?

— Я бы так далеко не заглядывал, — произнёс Варенцов.

— Почему бы не заглянуть? — спросил Богатиков. — Было бы просто отлично, после всего, что уже пережито, спокойно сделать карьеру в войсках… И ты лучше передумай свои думки — надо оставаться в армии, всеми правдами и неправдами. Ты же вон, за борьбу с басмачами, подполковника уже взял — тебе до полковника один маленький шаг! А там и генерал! Генерал-майор Варенцов — это же звучит, нет?

— Нет, с меня хватит армии, — покачав головой, ответил Иван. — Пусть уже сложно представить, что может быть хуже Третьей мировой, но в Афгане я думал, что хуже Афгана ничего быть не может… Оказалось, что может быть и похуже. В Югославии я думал, что вот теперь-то точно хуже уже не будет, а потом я попал в ЮАР. И после ЮАР я подумал, что… Ты уже, наверное, понял.

— Да, всё понятно, — произнёс Богатиков. — Мужики болтают, будто бы грядёт масштабное сокращение армии — будто бы собираются сократить основную массу войск, а упор сделать на погранслужбе и внутренних войсках. Слышал что-нибудь об этом?

— Читал в Сети, — ответил Варенцов. — Логику действий руководства я понимаю, я бы так и сделал, но вот слухам верить не стоит.

— То есть, ничего такого у вас, старших офицеров, не проскакивало? — уточнил Николай.

— Нет, не проскакивало, — покачав головой, ответил ему Иван.

Все теряются в догадках о том, какая же судьба ждёт Советскую армию, но если судить логически, то сухопутная армия практически не нужна, так как воевать уже не с кем — в мире больше нет никаких армий, кроме советской.

Если держать этот факт в голове, то советскому руководству имеет смысл держать очень ограниченный контингент сил быстрого реагирования, которого хватит на скоротечную войну с заведомо более слабым противником, а упор сделать на внутренние войска, для поддержания порядка, ВВС и ВМФ.

«Теперь-то ВМФ СССР, если я всё верно понимаю, стал важнейшей силой в руках Советского Союза», — подумал Варенцов, глядя на медленно отдаляющиеся руины Стамбула. — «Теперь-то он может проецировать силу на оставшиеся организованными государства — он не позволит никому начинать или продолжать войны, потому что в мире больше не осталось силы, способной пойти наперекор его политической воле».

— Надо избежать дембеля и удержаться в войсках, — убеждённо произнёс капитан Богатиков. — Мне совсем не улыбается наблюдать за ростом помидоров и огурцов в теплицах или расчищать руины городов…

А вот Иван уже готов сменить форму на комбинезон сельхозработника, а карабин на шпатель. Война для него закончилась, почти во всех смыслах, и по-настоящему понял он это лишь когда получил слабую дозу облучения.

Им всем сказочно повезло, что вертолёт приземлился на сотню метров дальше — приземлись он ближе к источнику радиации, они бы уже были мертвы и лежали сейчас в итальянской земле, в герметичных пластиковых пакетах, в бетонных братских могилах…

«Сотни тысяч так и полегли», — подумал Иван. — «А кто-то вернулся домой и умер уже там, выплёвывая свои внутренние органы».

В Европе осталось очень много незахороненных тел советских военнослужащих, за которыми обязательно вернутся — президент уже сделал заявление об этом. Он сказал, что им нужно только оклематься, и как только Советский Союз перестанет харкать кровью, он вернётся в Европу и заберёт всех своих павших.

Ещё Жириновский честно предупредил граждан, что впереди всех ждут очень тёмные и очень тяжёлые времена, поэтому никому нельзя расслабляться и необходимо утроить прилагаемые к труду усилия.

В целом, прошлое обращение Жириновского, несмотря на несколько мрачных реплик, можно назвать жизнеутверждающим.

На экране выступал бледный и осунувшийся человек, мало напоминающий того экспрессивного крепкого мужика, не лезущего за словом в карман — по нему видно, что он мало спит и работает, как проклятый, что не удалось замаскировать гримёрам.

А вот Иван считает, что раз власть сохранилась, раз Жириновский всё ещё управляет страной и не бросил свои войска в Европе, то это значит, что надежда ещё есть.

«А если есть надежда, то прорвёмся», — решил для себя подполковник Варенцов.

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 10 апреля 2004 года*

— Да что вы все от меня хотите, подонки⁈ — разъярённо выкрикнул Жириновский. — Мы дали вам столько кораблей, сколько можем дать!

— Товарищ президент, но у нас начался голод, и мы остро нуждаемся в транспорте для скорейшей эвакуации населения… — произнёс посол Косуки Ирабу. — Мы лишь просим ещё хотя бы три десятка сухогрузов и достаточно топлива…

— Да нет у меня свободных сухогрузов! — ответил ему Владимир и вытащил из кармана пачку сигарет. — Мы можем дать немного еды, но забрать её должны вы сами!

В Японии ситуация достигла критического уровня — американцы отомстили японцам за «предательство» и уничтожили почти всю портовую инфраструктуру, а также почти все промышленные зоны.

Большая часть населения выжила, но остров Кюсю был захвачен мятежниками, которые немедленно объявили о независимости — это какие-то то ли анархисты, то ли либералы. В любом случае, Советский Союз не вступает с ними в контакт, так как и без них хватает проблем.

Японская премьер-министр Такако Дои не только выжила, но и сохранила контроль над островами Сикоку, Хонсю и Хоккайдо, и почти сразу начала бомбардировать Жириновского мольбами о помощи.

А Жириновский смог предложить только эвакуацию части населения в СССР и в наименее пострадавшие страны.

СССР готов принять не более 35 миллионов японцев, для заселения ими Сибири и Казахской ССР, с условием, что все эти люди станут гражданами Советского Союза, для чего им придётся отказаться от гражданства Японии.

И то, при нынешних темпах эвакуации, до конца этого года удастся эвакуировать до 10 миллионов человек, а голод уже начался, так как Япония завозит практически всё своё продовольствие.

Даже если бы американцы не били по Японии ядерными ракетами, это не изменило бы эту катастрофическую ситуацию: продовольствия недостаточно, запасов уже практически нет, а ещё страна находится в Северном полушарии, поэтому посевной в Японии тоже не будет.

Жириновский бы с удовольствием забрал себе и пятьдесят миллионов японцев, чтобы возместить хотя бы часть потерь населения, но есть предел пропускной способности логистики, который не преодолеть.

А возмещать есть что: за прошедшие 133 дня погибли около 43 миллионов советских граждан, сверх первоначальных 55 миллионов.

Это около 100 миллионов человек, погибших от ядерных ударов и лучевой болезни — им взамен удалось получить жалкие 1,3 миллиона бывших иностранных граждан, которых интегрировали в медленно гибнущую советскую экономику…

Раньше он полагал, что вывод советской экономики из штопора в 90-е годы — это самое сложное дело, которое выпало на его жизнь, но за эти 133 дня он понял, что полагал очень скромно и опрометчиво.

Выведение советской экономики из термоядерного штопора — вот тяжелейшая задача всей его жизни. Если он справится с этим, а пока что, не очень похоже, что он справляется, то ему будет по плечу задача любой сложности…

— Сухогрузов нет, но еду вы получите, — повторил Жириновский. — Снимайте часть своих судов с маршрутов эвакуации и везите продовольствие — принципиальное решение у вас есть, поэтому согласуйте с министром Бессмертных.

— Я выражаю вам свою предельную признательность от лица всего японского народа, — ответил ему посол, а затем упал на колени и поклонился.

— Оставьте это, — попросил его Владимир.

В Приморском крае сейчас не протолкнуться от японцев, так как их доставляют на Сахалин, а оттуда, морскими паромами через пролив Невельского, доставляют в Приморский край, где железными дорогами и автотранспортом везут в агрокомплексы и уцелевшие города.

— Мы никогда не забудем того, что вы сделали для нас, Владимир-сан, — ещё раз поблагодарил его посол и покинул кабинет в полупоклоне, спиной вперёд.

Жириновский сел обратно за стол и закрыл лицо ладонями.

Бессмертных активно взаимодействует с уцелевшими странами и требует начать приём беженцев из Японии, КНР и Европы, но всё выглядит так, будто без ВМФ СССР тут не обойтись.

Придётся начать оказывать военное давление на другие страны, чтобы они делились кораблями и продовольствием, необходимыми для спасения особо уязвимых стран — мировой голод только набирает обороты.

Военно-транспортная авиация уже «бомбит» территорию КНР, провалившуюся в безудержный коллапс, гуманитарной помощью, к которой прилагаются инструкции и карты с указанием «мёртвых зон», которые следует обходить.

Это вселяет во Владимира надежду, что кто-то продержится на этих пайках и сможет добраться до Монголии и Советского Союза — сейчас он рад любым рабочим рукам.

«Людские потери растут…» — подумал он, испытывая от этого почти физическую боль. — «Плохо подготовились…»

Он понимает, что к ядерной войне невозможно хорошо подготовиться, но уже видно, что надо было делать лучше, чего делать не надо было, а что надо было делать в первую очередь.

Слегка «извиняет» их то, что ядерная война произошла впервые в истории, поэтому то, что теперь уже очевидно, было совсем неочевидно в мирное время.

В США, по данным от всё ещё действующей нелегальной агентуры, происходит коллапс не хуже, чем в КНР и Европе: люди мрут от голода, холода, радиации и в отчаянных стычках за остатки ресурсов.

Гаськов сообщил, что все известные бомбоубежища уже уничтожены либо агентурой, либо выжившими американцами, поэтому риск восстановления централизованной власти сведён к минимуму на следующие двадцать-тридцать лет.

Соединённые Штаты после этой войны уже не восстановятся и уже есть смысл возвращать агентуру домой, но эвакуацию гражданских необходимо продолжить.

На всё это спасение вроде бы чужих людей расходуются советские ресурсы, но ГКО имеет очень большой горизонт планирования, поэтому прекрасно представляет, как аукнутся все эти людские потери в ближайшем будущем.

Да, технологии автоматизации производства не утрачены и производство больше не будет «съедать» основную массу рабочих рук, но если не пытаться возмещать потери из всех доступных источников, то впереди Советский Союз ждёт сначала стагнация, а затем упадок.

Штерн убеждает его, что ситуация с экономикой СССР не настолько ужасна, как представляется Жириновскому и ему необходимо поумерить пыл.

Владимиру известна позиция Штерна, который видит в Японии не спасение экономики СССР, а её усиление: по его словам, автоматизация производства не делает потерю населения настолько критической, пусть и не отменяет сам факт катастрофы, а у японцев, в среднем, выше уровень технической подготовки специалистов, которых и нужно постараться перевезти и сделать советскими гражданами.

По мнению Штерна, Жириновский поддаётся эмоциям и переживает вялотекущую фазу синдрома спасителя, который очень хочет всем помочь, несмотря на то, что не может.

И Владимир, внутренне, понимает, что Штерн прав и с Советским Союзом, в долгосрочной перспективе, всё будет в порядке, но чувства не отменить, а он чувствует, что нужно помочь большему числу людей, потому что это его долг, как человека, облечённого властью.

Возможно, на него очень сильно повлияли снимки «акров мертвецов» из города Фучжоу — американцы взорвали над городом нейтронную боеголовку, истребившую десятки тысяч человек.

Власти города пытались избежать санитарной катастрофы, поэтому вывезли часть тел в поля, подальше от города, и эти поля кто-то из офицеров генштаба назвал «акрами мертвецов».

«Нужно брать себя в руки и прекратить метаться», — обретя твёрдую решимость, подумал Жириновский. — «Всем не помочь, от решений, принятых на основе эмоций, больше вреда, чем пользы, и мне нужно принять тот факт, что я почти ничего не могу сделать».

Ему психически очень больно принимать такое, но он осознаёт, что нужно принять старый врачебный принцип: спаси тех, кого можно спасти.

Он взял телефон и набрал кабинет маршала Варенников.

— Валентин Иванович, — заговорил он, когда министр обороны поднял трубку. — Прекращайте планировать операцию по военно-морскому давлению на страны из перечня. Да, больше не нужно. Прибережём этот козырь на будущее — возможно, ещё пригодится.

*США, штат Юта, поселение Раш Вэлли, 23 апреля 2004 года*

— Мы тащились сюда ради этого? — спросил недоумевающий Наум.

— Кто же знал, что на них нападёт Синалоа? — задал Даниил встречный вопрос. — Ты знал это, когда мы ехали сюда?

— Нет, не знал, — ответил Наум.

— Тогда какие вопросы? — спросил Ардалин. — Всё, пора заканчивать.

Он вскинул пистолет и сделал три последовательных выстрела в затылки троим боевикам картеля Синалоа. Наум тоже вскинул пистолет и казнил оставшихся троих.

— «Пеперони» захотелось… — произнёс Ионов, засылая в извлечённый из пистолета магазин недостающие патроны.

— Опять ты о своей дряни… — недовольно пробурчал Даниил. — В Италии нет такой пиццы — если ты попросишь такое в, скажем, Неаполе, тебе просто набьют морду!

— Но в Америке же есть, — возразил Наум. — И я хочу сочную американскую пиццу «Пеперони»…

— Ты безнадёжен, Наум, — ответил ему Даниил и направился к Анне, ожидающей их у HMMWV.

— Только зря гнали сюда автобус, — сказала Осинская.

Они поймали радиосигнал из Раш Вэлли, и связались с местными выжившими, которые попросили их помочь с эвакуацией в штат Вашингтон, откуда они могли бы эвакуироваться в Союз.

Пусть у Порт-Таунсенда стоит большой палаточный лагерь, в котором беженцы долго ждут своей очереди на эвакуацию, но это хоть какая-то надежда, питающая очень многих.

Их троицу, ввиду выполнения основной задачи, предложили эвакуировать в Союз ближайшим рейсом, но они коллективно решили, что хотят ещё поработать в Штатах, поэтому им быстро нашли работу — поддержка эвакуации выживших.

Это должна была быть относительно спокойная и безопасная деятельность, всяко безопаснее, чем штурм и зачистка бомбоубежищ, но вмешался картель Синалоа, вернее, его отделение в США.

Боевики картеля грабят мирных жителей, похищают женщин и чувствуют себя просто отлично, так как они больше всех выиграли от воцарившейся анархии.

Всего в Раш Вэлли нагрянули двадцать боевиков, но теперь в живых не осталось ни одного, ведь последних шестерых они только что казнили.

Но боевики успели сделать главное — они убили всех жителей поселения, поэтому получается, что троица жгла бензин абсолютно зря.

«Нет, Наум, как я вижу, получил большое удовольствие от убийства картельщиков», — подумал Даниил, становясь за турельную установку внедорожника.

— Может, закончим с картельщиками? — спросил Наум.

— А с ними можно закончить? — задала ему вопрос Анна.

— Ну, наверное, можно, — ответил Ионов. — Мы знаем, где они засели, поэтому надо лишь навести на них авиацию или БПЛА-камикадзе, а затем добить всех, кто выжил. Так будет меньше суеты — спокойно эвакуируем всех, кто тут остался, и поедем, наконец-то, в Неваду. Я очень хочу в Неваду, в Лас-Вегас…

— Теперь тебе не удастся просадить миллион за один вечер, — напомнил ему Даниил.

Ионов сам рассказал, что однажды прилетел в Лас-Вегас с кейсом, содержащим в себе миллион долларов США, и спустил все эти деньги в отеле-казино «Ривьера», с целью просто попробовать и понять, что люди в этом находят.

Но он ничего не понял, поэтому вернулся в Нью-Йорк и продолжил делать вид, будто работает банкиром.

«Мы очень долго притворялись…» — посетила Даниила интересная мысль. — «Чужие личности стали частью нас…»

— Да я не ради этого, — сказал Наум. — Лас-Вегас мне нравится гораздо больше, чем Нью-Йорк, поэтому хочется ещё разок прогуляться по Стрипу.

— Так что делаем? — спросила Анна.

— Я считаю, что нужно избавиться от боевиков картеля, — сказал Наум. — Они мешают нам работать, поэтому начальство будет недовольно. А начальство лучше не злить.

— Может, передадим эту задачу морпехам? — предложил Даниил. — Это же их работа — подавлять все признаки организованного сопротивления?

— Мне больше нравится идея с авиаударом и добиванием выживших, — поделился мнением Ионов.

— Боевиков картеля слишком много, чтобы мы могли разобраться с ними самостоятельно, — сказала Анна. — Передадим задачу морпехам, а сами вернёмся в убежище.

— Кайфоломы… — пробурчал недовольный Наум.

— По машинам, — приказала Анна.

Они направились в обратный путь, к своему бомбоубежищу, в котором их ждут Натаниэль и Адриана, пожилая пара, которую они взяли к себе по просьбе Наума, вызванной тем, что Адриана умеет печь пиццу, и они с мужем держат кур, которые переехали в одно из технических помещений в убежище.

Путь им предстоит неблизкий, целых 1200 километров, но по пути будут два крупных опорных пункта морской пехоты ВМФ СССР — они осуществляют поддержание видимости порядка в части штатов на побережье, что должно облегчить эвакуацию.

Видимость порядка поддерживается, но эвакуация не облегчается, так как по всем Штатам распространился голод, усугубляемый аномально низкими температурами, а также обилием оружия на руках у населения.

Тела погибших встречаются повсеместно, за счёт чего пробавляются местные хищники, но большую часть тел никто не тронет, потому что их слишком много, а это значит, что санитарная катастрофа, буквально, заморожена — когда начнёт теплеть, все эти тела, неизбежно, загниют.

К этому моменту Даниил хотел бы уже быть в Советском Союзе и больше никогда не вспоминать об этой части своей биографии…

Местные выжившие уже прозвали эту бесконечную зиму, которая не закончилась даже весной — «Чёрная зима».

По спутниковому телевидению, а именно по «Голосу Советского Союза», прерывая показ фильмов, сериалов и развлекательных шоу, дают информационные блоки, в которых исчерпывающе поясняют, что ждёт планету дальше.

Тепла в Северном полушарии не будет следующие лет шесть-семь, поэтому лучше не тратить силы на посевную, которая не принесёт плодов, а скооперироваться, реанимировать добычу угля и производство энергии, после чего взяться за массовое строительство отапливаемых теплиц, которые дадут какую-то еду.

Ардалин иногда посматривает передачу «Живой стендап» на канале «Голос Советского Союза», потому что все эти тупые шуточки расслабляют психику и дают необходимую ему разрядку, но даже там не обошлось без последствий ядерной войны.

Оказалось, что любимый стендапер Даниила, Габриэль Иглесиас, более известный под псевдонимом Флаффи, умер от лучевой болезни.

Иглесиас известен тем, что в юности сфотографировался с Фиделем Кастро во время встречи мигрантов из Мексики на Кубе.

Жилось семье Габриэля очень тяжело, поэтому его мать решила вернуться из Калифорнии в Мексику, а уже там откликнулась на призыв Кастро, который начал зазывать людей на свой остров.

Именно там, на Кубе, Габриэль сделал свою карьеру в стендапе, когда прошёл конкурс в «Голос Советского Союза», в отделение для Соединённых Штатов Америки.

Примерно тогда, с первого его выступления, за ним начал следить Даниил — ему даже не пришлось ничего специально узнавать, так как Иглесиас выложил всю свою биографию, в юмористической форме, на втором выступлении «Живого стендапа».

«Жаль парня…» — подумал Ардалин с сожалением. — «Хорошо шутил и человеком был неплохим».

Куба подверглась массированному ядерному удару, но уже известно, что власть сохранилась, а вещание «Голоса Советского Союза», штаб-квартира которого находилась в Гаване, продолжилось.

Остров Свободы уцелел, Фидель ещё стоит у штурвала, поэтому Куба будет жить и стойко перенесёт все невзгоды. Эксперты считают, что Куба легче всех перенесла ядерные удары и, благодаря тропическому климату, сохранит сельское хозяйство и сможет поставлять излишек продовольствия в голодающие страны.

А сам Фидель заявил, что будет помогать продовольствием, в первую очередь, союзным странам, с максимальным фокусом на СССР, который сейчас делает очень многое, чтобы помочь окружающим странам.

«Никогда не привыкну к этим закатам», — подумал Даниил, глядя на небо болезненно зелёного цвета.

Анна говорит, что это «опаловый зелёный», а Наум описывает наблюдаемую картинку, как рвотно-болотные небеса.

Закаты теперь такие — иногда они имеют кроваво-красный цвет, иногда оранжевый, а иногда вот такой, нездоровый оттенок зелёного, с плавным переходом в розовый цвет, который Анна называет лавандовым.

— Контакт, — сообщил Даниил по рации.

Он увидел группу из двух десятков пешеходов, идущих вдоль трассы. Возглавляют эту колонну трое вооружённых людей.

— Вижу, — ответила Анна. — Наум, стой.

Их небольшой конвой остановился посреди трассы.

— Держи их на прицеле, Даня, — приказала Анна.

Ардалин взвёл пулемёт и навёл его на замерших беженцев.

— Отправьте старшего сюда! — крикнула им выглянувшая из внедорожника Осинская.

Беженцы колебались пару десятков секунд, но затем один вооружённый чернокожий мужчина повесил свой Ругер Мини 14 на плечо и приблизился к ним, напряжённым взглядом поглядывая на направленный на него Тип 54.

— Кто такие? — спросила вышедшая из HMMWV Анна.

— Просто люди, — ответил негр в дешёвом противогазе.

— Просто люди уже давно мертвы, — возразила ему Осинская.

— Значит, нам всем повезло, — пожав плечами, ответил явный лидер этих беженцев.

— Куда движетесь? — спросила Анна.

— Пару дней назад мы поймали сигнал из Раш Вэлли, — ответил негр. — Они сказали, что у них достаточно еды и есть чистая вода, но их слишком мало, чтобы защитить имеющееся.

— Там больше ничего нет, — сообщила ему Анна. — Мы только оттуда — нашли там только мертвецов и боевиков из Синалоа. Теперь там остались лишь мертвецы.

— Картель уже здесь? — с тревогой спросил негр.

— Уже давно, — ответила ему Анна. — Вы очень сильно рисковали, когда шли сюда. Но вам повезло — мы отправляемся на побережье, в Порт-Таунсенд. Можем подбросить вас дотуда.

— А чего вы тогда забыли здесь? — нахмурившись, спросил лидер беженцев.

— Мы забыли здесь жителей Раш Вэлли, — ответила ему Осинская. — Но нам всем не повезло, поэтому мы не успели.

— Мы не можем доверять вам, — сказал негр.

— Извини, что вмешиваюсь, — заговорил решивший вмешаться Даниил. — Но если бы мы хотели вас убить, то я бы мог сделать это в любой момент, парой очередей. Рабов сейчас держать бессмысленно, а брать вас ради развлечения — это просто кормить голодные рты.

— Тогда зачем? — спросил негр.

— Варианта доброй христианской помощи ты не рассматриваешь? — усмехнувшись, спросил Даниил в ответ.

— Бог ушёл из Америки и забрал всех добрых христиан с собой, — ответил на это негр. — Теперь по этим проклятым землям скитаются только грешники и безумцы…

— Считай нас, кем хочешь, — пожав плечами, ответила ему Анна. — Но выбор у вас невелик: либо идти в Раш Вэлли, чтобы встретиться там с разведчиками картеля, либо ехать с нами и попытать свою удачу.

— Выбирать тебе, — добавил к её словам Даниил.

— Мне нужно посовещаться с остальными, — сказал негр.

Анна кивнула ему, и он вернулся к своей группе.

— Как думаешь, они уже опускались к людоедству? — спросил у Даниила вставший рядом с внедорожником Наум.

— Ну, этот парень ещё морализаторствует, — ответил Даниил. — Все встреченные нами людоеды очень много болтали, но религиозного морализаторства от них я никогда не слышал.

Тяжёлый голод всегда идёт рука об руку с актами каннибализма, поэтому на их долгой дороге иногда встречаются настоящие каннибалы, чокнувшиеся на почве голода и беспросветного ужаса…

Наконец, лидер беженцев вернулся.

— Мы согласны, — сказал он. — Но скажите мне — кто вы?

— Безумцы и грешники, что скитаются по этим проклятым землям, — ответил ему Наум.

— Мы хотим спасти как можно больше людей, — сказал Даниил. — Разве непонятно?

*СССР, Туркменская ССР, Марыйская область, город Ленин, 30 июня 2004 года*

— Сердечно поздравляю вас всех с открытием! — воскликнул Жириновский и залпом выпил стакан гранатового сока.

Город Ленин — это город, построенный за рекордные полгода, в экстремальных условиях ядерного постапокалипсиса.

В настоящий момент, его население составляет 83 тысячи человек, и оно непрерывно растёт, так как прибывают новоиспечённые граждане из сопредельных стран.

Национальный состав пёстрый: 28 тысяч человек — русские, украинцы и белорусы, 17 тысяч человек — китайцы, 16 тысяч человек — японцы, 9 тысяч человек — туркмены, 6 тысяч человек — казахи, 5 тысяч человек — корейцы, а также 1 тысяча человек — итальянцы.

Случайных людей тут нет — всё это нефтяники, добывающие газ из давно разведанного, но не освоенного месторождения природного газа и нефти. По оценкам специалистов, в недрах этого месторождения, названного Ленинским, скрываются 25 триллионов кубометров природного газа и около 350 миллионов тонн нефти.

Основные месторождения нефти и газа разбомблены американцами и британцами, поэтому жизненно важно было наладить добычу на новых месторождениях.

Можно было бы использовать имеющиеся неподалёку города, в качестве опоры, вместо строительства новых городов, но американцы желали уничтожить саму возможность возобновления добычи, поэтому разбомбили и города, превратив их в радиоактивные руины.

Пришлось принимать тяжёлое решение и подвергать людей суровым испытаниям…

Жириновский подошёл к первому нефтянику в ряду, повесил ему на грудь медаль «Серп и Молот», а затем крепко пожал ему руку.

Нефтяники работали в адских условиях, когда логистика была практически парализована, грузы доходили через раз, техника выходила из строя и чинилась на месте, подручными материалами, а страна, в это время, задыхалась и медленно умирала от лучевой болезни…

Это настоящий трудовой подвиг, поэтому Жириновский не жалеет наград и привилегий героям.

Он считает себя обязанным посетить каждую критически важную стройку, чтобы лично наградить всех причастных, потому что эти люди, буквально, спасают страну.

С переработкой сырья проблема тоже решается, потому что без неё нет смысла в добыче, а это ведёт к тому, что страна снова надрывается, перенапрягает силы и ударно трудиться, с целью выбраться из радиоактивной ямы.

Штерн оказался прав: острой нехватки рабочих рук не возникло, благодаря глубокой автоматизации производств — это действующие заводы были уничтожены, а вот сотни тысяч новейших станков, специально спрятанных по складам, уцелели, за вычетом небольшого процента потерь.

Производство реанимируется, заводы восстают из мёртвых, с прежними именами, но новыми цехами и станками, поэтому важнейшим направлением является добыча сырья и топлива, без которых ничего не будет работать.

— А теперь банкет! — заявил Бегли Сердарович Атаев, председатель Верховного Совета Туркменской ССР. — Товарищи, прошу всех в банкетный зал!

Жириновского проводили первым и усадили за главный стол, вместе с награждёнными нефтяниками.

— Товарищ президент, — обратился к нему Курбан Кочумов, начальник бригады. — А какова судьба американского правительства?

Этот вопрос волнует очень многих советских граждан, если верить метрикам Сети — они хотят знать, каков риск новой ядерной войны и добит ли враг.

— Это хороший вопрос, — начал Жириновский. — Могу ответить на него категорично: Соединёнными Штатами, в настоящий момент, не управляет никакое правительство.

Никто не знает, где сейчас находится Дик Чейни со своим госаппаратом, но хорошо известно, где его точно нет. А нет его в горном комплексе «Рэйвен Рок», нет на объектах NORAD, он отсутствует на объектах Минобороны и даже не появлялся в бункерах федерального правительства.

Он будто растворился бесследно, но его ищут многие, чтобы связать и доставить в Москву, вернее, в Подмосковье, где решено провести церемонию капитуляции Соединённых Штатов и подписать мирный договор.

В этом нет никакого практического смысла, но есть смысл символический — это не победа Советского Союза, но зато поражение Соединённых Штатов, что очень важно осуществить для укрепления национального единства советского народа.

Найден и схвачен целый ряд генералов, кое-кто из федерального правительства, но Дика Чейни и Джорджа Буша-младшего всё ещё интенсивно ищут.

Известно, что Секретная служба эвакуировала Джорджа Буша-младшего в неизвестном направлении, сухопутным транспортом, но…

— А как скоро начнёт улучшаться климат? — спросил ещё один нефтяник, Игорь Петрович Клинских.

— Я владею ровно той же информацией, что и вы — теплеть станет через пять-семь лет, — ответил Жириновский. — Но потом будет новая напасть — озоновый слой истончается, и Солнце начнёт жечь нас без пощады. Лет через тридцать-сорок, если снова не будет ядерной войны, климат полностью восстановится. С этим ничего не поделать, поэтому нам придётся пережить всё это. Я-то до тридцатых-сороковых годов уже не доживу, но сделаю всё от меня зависящее, чтобы наша молодёжь дожила.

— Это тост! — воскликнул вставший со стула председатель Атаев. — Выпьем, товарищи!

*СССР, Казахская ССР, Павлодарская область, город Южная Тула, 19 июля 2004 года*

— … да слёг он вечером, а утром — всё, — продолжал объяснять Никита Дубянский. — Я бы вышел, но, сам понимаешь…

— Ладно, Михалыч, — сказал Иван Варенцов. — Выйду на смену, раз такое дело.

— Спасибо, Сергеич! — сердечно поблагодарил его Никита. — С меня магарыч!

У него умер тесть, что сейчас вообще не редкость, потому что, по данным от правительства, с 21 ноября по начало июля в Союзе погибло и умерло 108 миллионов человек, то есть, почти треть населения.

Люди продолжают гибнуть, из-за холода, болезней, радиации, что усугубляется общей скудностью пайков, которых слишком мало, чтобы компенсировать затраты энергии, что хуже всего сказывается на людях в возрасте.

К концу года обещано повышение калорийности пайков для всех — к тому моменту это должен позволить план, но до этого славного времени ещё нужно как-то дожить.

Продовольствие везут из стран, не пострадавших от ракет, но не бесплатно — ходят слухи, что Жириновский распечатал золотой запас и покупает продовольствие за золото.

Из теплиц сложно сказать, каково положение дел в стране, но в Сети только и разговоров о том, что это Жириновский держит морду кирпичом и говорит всем, что всё нормально.

Люди просто не могут понять, как может быть «всё нормально», когда с экранов и новостных страниц демонстрируют статистику, в которой чёрным по белому написано, что погибло и умерло 108 миллионов человек…

— Я пойду тогда, Сергеич… — сказал Никита. — Магарыч не заржавеет — клянусь!

— Да не надо, — отмахнувшись, ответил ему Иван. — Я же всё понимаю.

— Ещё раз спасибо тебе! — вновь поблагодарил его Дубянский и вошёл в буферную зону теплицы.

А Варенцов вернулся к работе: он тут один на всю теплицу и должен успеть собрать созревший урожай, обрезать лишние побеги, а также удалить повреждённые листья.

Также ему нужно следить за тем, чтобы со шмелями, опыляющими растения, всё было в порядке и они нигде не застряли — тут применяется опыление шмелями, которые работают с томатами гораздо лучше пчёл.

В теплице орудуют три сотни шмелей, и они тут на балансе, чуть ли не как штатные работники.

Ещё Иван должен следить за работой автоматики, которая, конечно, предупреждает о неисправностях центр управления тепличным комплексом, но сотрудники на месте находятся ближе и могут устранить типичные неисправности без вызова ремонтной бригады.

Тепло сюда подаётся по трубам, от атомного реактора, работающего в подземном комплексе, защищённом от ядерных боеголовок метровыми слоями железобетона и грунта, поэтому температура внутри комфортна и для растений, и для людей.

Варенцов весь апрель работал на стройке, в лютый мороз, и даже получил лёгкое обморожение рук, поэтому разницу он чувствует очень хорошо и даже рад, что его перевели в теплицы.

Но стройки не прекращаются ни на день, несмотря на отвратительные погодные условия, так как есть план, который необходимо выполнить в срок — для того, чтобы минимально прокормить оставшееся население, нужны 220 000 гектаров теплиц.

Кто-то говорит, что уже надо на треть меньше, но это очень чёрный юмор и за такое, обычно, получают в зубы — это очень болезненная тема для каждого советского гражданина…

«Ох, чуть не забыл», — вспомнил Варенцов и вытащил из кармана комбинезона пакетик с витаминным порошком.

Оторвав верхнюю часть пакетика, он засыпал витаминную смесь в рот и недовольно сморщился от очень кислого вкуса.

Есть новая инструкция, требующая, чтобы граждане жевали порошок всухомятку, потому что старая инструкция оказалась не очень продуманной: из-за того, что в старой инструкции было написано, что надо развести порошок в холодной воде, кто-то недополучал витамины, так как разбавлял его в кипятке.

Кипяток разрушает часть витаминов, это даже объясняли по телевизору и на информационных страницах в Сети, но потом ГКО плюнул на всё и выпустил новую инструкцию, из-за которой приходится жевать порошок так.

Иван прошёл в южную часть теплицы и выбросил пакетик в урну, а затем вернулся к растениям и продолжил работу.

«Совсем не Италия, конечно, но я рад», — подумал он. — «Ирка рядом, дети ходят в школу, никто не стреляет из руин и никуда не надо лететь, чтобы убить кого-то».

Варенцов, начав работу на стройке, быстро понял, что просто забыл, каково это — жить мирной жизнью. С самого Афгана он только и делал, что воевал.

Возвращаясь мыслями к этому периоду своей жизни, он, невольно, предался ностальгии, ведь тогда всё в мире было нормально, даже несмотря на то, что он ходил по жарким пустынным горам и убивал духов.

«ЮАР — вот это были времена…» — подумал он, обрезая повреждённые листья. — «Страна на подъёме, экономика бьёт рекорды, население растёт, на орбите „Мир-2“, а я… а я воюю».

Сейчас он испытывает сожаление о том, что потратил часть своей жизни на бессмысленные войны, которые не дали ему ничего, кроме шрамов, болезненных воспоминаний и, наверное, нескольких очень надёжных друзей.

«Ох, что же это я сегодня такой забывчивый?» — спросил себя Варенцов и вытащил из портфеля на столе планшет.

Включив планшет, он открыл «Экран» и нашёл там канал Невиктора, который до сих пор ведёт Юра Цой, его старый однополчанин.

— Здравствуйте, дорогие выжившие! — приветствовал своих зрителей Цой. — Мне недавно сказали, что пора выбираться из моего бункера под солнечный свет… И вот, как раз, об этом я и хочу поговорить с вами сегодня.

Слушая слова Юрия о том, что Солнца практически не видно из-за слоя сажи и кучи химикатов в атмосфере, и о том, что из бункеров вылезать рано, так как на поверхности радиоактивные бури и очень холодно, Иван завершил работу с обрезкой и проконтролировал ход полива.

Закончив с этим, Варенцов приступил к фасовке созревших плодов по ящикам, их фотографированию и герметизации многослойной обёрточной плёнкой.

Помидоры получились просто великолепные, и они скоро отправятся в центральное хранилище, а оттуда разъедутся в разных направлениях.

Зазвонил телефон в кармане комбинезона.

— Да? — ответил Иван на вызов и продолжил оборачивать очередной ящик. — О, здоров, Артемьевич! Да, конечно! Прямо сейчас слушаю. А чего мне на тебя смотреть? Я твою обрюзгшую и бледную рожу не видел, что ли? Ха-ха-ха! Нет, мы оба знаем, что ты из своего бункера и носа не высунешь, пока запасы не кончатся!

Цой построил бомбоубежище автономностью на срок до 24 месяцев, через строительный кооператив, в самой глубинке Алтая, и не забыл оборудовать своё новое жилище антенной спутниковой Интерсети, что позволило ему оставаться на связи.

Таких убежищных сидельцев, по подсчётам ГКО, не менее трёх миллионов человек, которые продолжают сидеть под землёй и ждут, когда же всё наладится как-то само.

В числе подобных сидельцев также и иностранные миллиардеры, которых не трогает правительство, так как придерживается взятых на себя обязательств: деньги были заплачены, поэтому услуга должна быть оказана.

Кажется полнейшей глупостью сидеть в бетонных коробках, когда на поверхности полно мест, где можно безопасно жить, но, в целом, Иван их понимает — сидишь в тёплом и сухом месте, питаешься из долгохранимых запасов, иногда принимаешь ультрафиолетовые ванны в специальной комнате, а когда совсем нечего делать и не хочется спать, читаешь книги из огромной библиотеки или смотришь фильмы…

— Да хрен ты куда приедешь, мне-то не рассказывай! — сказал Иван. — Лучше сиди там в своём подвале и клепай свои ролики — уж очень гладко стелешь! О, у меня неисправность. Позже наберу тебя!

Одну из створок подачи тепла из системы климат-контроля заело, поэтому Варенцов срочно побежал к уже локализованному месту и вручную расшевелил створку, после чего всё вновь заработало.

Достав из набора инструментов камеру-щуп, он скрутил с трубы специальный колпачок и просунул щуп в трубу, после чего рассмотрел обе створки. Насекомых не видно, пыли тоже нет, а это значит, что неисправность в чём-то другом.

Он открыл журнал неисправностей и написал комментарий, описывающий, что именно произошло и как он это устранил — когда придёт время техобслуживания, ремонтники уже будут знать, куда именно нужно лезть в первую очередь.

Закончив работу на сегодня, Иван вошёл в бытовую зону, поздоровался со сменщиком, переоделся в свою одежду, после чего прошёл через буферную зону и оказался на улице.

А улица встретила его ветром со снежной крупой — на уличном термометре −3°C, и местные говорят, что это вообще не нормально и сейчас должна стоять летняя жара, прерываемая летними дождями.

Иван дошёл до остановки и дождался маршрутки, на которой доехал до центра бывшего агрокомплекса А-160 — теперь это город, называемый Южной Тулой, из-за того, что здесь проживают, в основном, бывшие жители Тулы.

В самой Туле больше никто не живёт, так как там экстремальный радиационный фон — не во всей, но в промзонах выжить невозможно.

«Должно пройти лет двести, прежде чем мы сможем вернуться в сожжённые города», — подумал Иван, заходя в подъезд своего дома. — «Эх, до этого никак не дожить…»

Это означает, что для нынешних поколений все эти огромные территории потеряны навсегда — к ним даже нельзя приближаться, если дорога своя жизнь.

Открыв дверь квартиры ключом, Иван вошёл в прихожую и разулся.

— Ваня, это ты? — раздался голос Ирины из спальни. — Щи в холодильнике — разогрей и поешь. Дети на кружках в клубе.

— Да-да, я, — ответил ей Иван. — Хорошо себя чувствуешь?

— Не очень, — ответила жена. — Знобит…

— Лекарства принесли? — спросил Иван и прошёл в спальню.

— Да, врач всё принёс и осмотрел, — ответила Ирина, лежащая на кровати, под толстым одеялом.

— Куриный суп тебе сварить? — предложил Иван.

— Свари, — ответила Ирина и закашляла. — Ох…

Она простудилась пару дней назад, а теперь температурит и кашляет — связано это с мерзкой погодой, никак не желающей улучшаться.

— Витамины выпила? — спросил Иван.

— Выпила… — ответила ему жена.

— Я скоро, — сказал ей Иван и направился на кухню.

За боевые действия в Европе и за добровольческую службу по охране «зелёного коридора» его щедро вознаградили, поэтому сейчас у него на электронном счету целых 876 тысяч рублей.

Даже до ядерной войны это было целым состоянием, а сейчас их даже просто не на что потратить, поэтому он тратит эти деньги на еду, которая сильно подорожала — суточный паёк-то всем выдают бесплатно, а вот если хочешь что-то сверх положенного, то придётся раскошелиться.

Он и раскошеливается, без лишних колебаний тратя свои деньги на доступное на рынке продовольствие.

«Когда-нибудь это закончится», — подумал Варенцов, помещая замороженную курицу в микроволновку. — «Солнце взойдёт и всё наладится — надо лишь дотерпеть».

Он сумел пережить «тёплую» фазу Третьей мировой, выжил в её «горячей» фазе, выбрался из Европы, а теперь находится дома — таких, как он, очень немного.

Многие навсегда остались в Европе, кого-то уже никогда не найдут, а кто-то умер уже дома, поэтому он считает, что ему очень сильно повезло.

Приготовив бульон, он принёс его в спальню и начал кормить им Ирину с ложки.

— Соли мало положил, — сказала она ему.

— Да, — согласился с ней Иван.

— Заберёшь детей с кружков? — спросила жена.

— Конечно, — ответил ей Иван. — Купить тебе фруктов?

— Не надо, в холодильнике есть апельсины, — сказала она.

— Ну, ладно, — произнёс Варенцов, а затем посмотрел на часы. — Пора идти в клуб. Выздоравливай, дорогая.

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 9 августа 2004 года*

Жириновский вытащил из кармана испаритель и сделал серию затяжек.

— Рано ещё перебираться на поверхность — слишком много волокиты с коммуникациями, а сейчас такое не к времени, — произнёс он. — Будем сидеть тут, пока не отстроим новую столицу.

Новой столицей СССР было решено выбрать Краснокамск, который решили не переименовывать.

Расположенная недалеко Пермь разрушена тремя ядерными боеголовками, две из которых были мощностью по 300 килотонн, а одна оказалась нейтронной.

Камскую ГЭС удалось сохранить в целости, благодаря трём КАЗ «Мозырь-МК», сбившим все направленные на неё боеголовки, а вот город уже не спасти — выжившие жители эвакуированы в агрокомплексы Казахской ССР, и в городе больше никого нет.

Зато на Краснокамск никто и ничего не направлял, поэтому инфраструктура цела и граждане продолжают жить в своих домах.

План ГКО предполагает, что в Краснокамске будет построен железнодорожный узел, который возьмёт на себя всю нагрузку от разрушенного пермского железнодорожного узла — частично это уже есть, но инфраструктуру будут расширять, и трафик будет масштабирован.

А как только наладится дело с железной дорогой, город будет интенсивно отстраиваться, до размеров столицы — это стратегически выгодное место, недалеко от У-33, в котором сейчас и находится правительство СССР, а ещё этот город стоит на Каме, с судоходным доступом к Балтийскому, Чёрному, Каспийскому и Белому морям.

Пусть тут не так тепло, как раньше было в Москве, но сейчас нигде не тепло, поэтому ГКО СССР принял решение — из стратегических соображений, новая столица будет в Краснокамске.

— Я просто спросил, а так, мне без разницы, — сказал Орлов. — Но я пришёл не за этим. Есть информация об Амуре?

— Кто о чём, а Гена об Амуре… — пробурчал недовольный Жириновский. — Работа ведётся, стол есть, но запуски начнутся не раньше, чем через два месяца. Логистика всё ещё ни к чёрту, поэтому процессы идут медленнее, чем хотелось бы.

Космодром Амур почти готов к возобновлению советской космической программы — орбитальные станции нужно снабжать, а ещё очень нужно эвакуировать оттуда экипаж и заменить его новым.

В числе желающих и подходящих, естественно, Орлов, который должен был отправиться на «Мир-3», согласно плану, но вмешалась ядерная война.

— Поскорее бы, — произнёс он. — Скучаю по невесомости.

— Нужно будет запускать, потихоньку, фармацевтический модуль, — сказал Жириновский. — Запасы-то конечны…

Больше всех советскую медицину интересуют препараты филграстим, пегфилграстим и сарграмостим, которые помогают людям, пережившим радиационное облучение — произведённые на орбите версии дают меньше побочных эффектов, дольше хранятся и действуют на 20–25 % эффективнее «земных» версий.

Они стимулируют организм вырабатывать больше лейкоцитов, которые радиация убивает в первую очередь. Без лейкоцитов иммунитет слабнет, что повышает риск тяжёлых инфекций.

У Советского Союза есть внушительные запасы этих препаратов, но только 20 % из них были произведены на орбите, а всё остальное было произведено на Земле и сейчас поднимается вопрос о том, чтобы возобновить орбитальное производство.

Это сверхсложная задача, так как сейчас проблема не в том, чтобы произвести что-то на орбите, а в том, чтобы доставить на неё сырьё и потом вернуть на Землю продукцию.

«Энергии», «Вулканы-Т» и «Ураганы» Советский Союз запускать не может, так как нет стартовых столов, а инфраструктура разрушена. Это значит, что нужно больше времени, а препараты желательно получать уже сейчас, так как накопленные запасы не безграничны.

И орбитальные антибиотики тоже нужны, и орбитальный инсулин нужен — всё это делалось не ради каких-то рекордов и пальм первенства, а ради советских граждан, поэтому возрождение космической программы является одним из приоритетов ГКО.

«Просрали всё — экологию, ресурсы, людей…» — подумал Жириновский с озлобленностью. — «Но ничего — того, что осталось, должно хватить на восстановление, а дальше мы уже посмотрим».

Вчера ему пришли данные о том, что происходит в остальном мире и они его ужаснули: по оценкам специалистов, на планете погибло около 2,3 миллиарда человек.

В Японии от голода и холода погибло уже свыше 70 миллионов человек, в Индии, исключительно от голода и борьбы за еду, погибло больше 700 миллионов человек, а в КНР погибло около 600 миллионов человек.

Люди массово гибнут в Африке, на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии, в Европе — цепочки поставок продовольствия были разорваны ещё в начале войны, а потом начался год без посевной, накопленные запасы истаяли и теперь смерть свободно ходит по домам.

На планете Земля, до 21 ноября 2003-го года проживало 6,5–6,6 миллиарда человек, а по состоянию на 8 августа 2004-го года в живых остались примерно 4–4,2 миллиарда, но ещё ничего не закончилось и голод продолжается.

Эвакуация граждан из наиболее пострадавших стран продолжается, причём теперь беженцев принимают все страны Латинской Америки, Австралия, Новая Зеландия и островные государства с профицитом производства продовольствия.

Во многих пострадавших странах уже нет никаких властей — можно было ожидать, что будет постепенное восстановление порядка, но в Индии нет ничего и близко похожего, как и в США, а вот в КНР порядок восстанавливается в южных провинциях и на островах.

«Надо было закладывать в план больше продовольственных запасов», — с сожалением подумал Жириновский. — «Это же люди и они гибнут».

— Да, хочется поскорее убраться отсюда, от всех этих проблем… — произнёс Орлов.

— Всё равно придётся возвращаться назад, — сказал на это Владимир.

— Но это когда будет — через полгода, — ответил ему Геннадий. — За это время изменится практически всё.

— Да нихрена не изменится, — возразил ему Жириновский. — Ты приземлишься на Землю и обнаружишь, что мы находимся во всё той же заднице. Как же мне хочется увидеть нормальное небо…

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 9 марта 2005 года*

— Почему всегда так? — спросил раздражённый Жириновский. — Сколько мы потеряли?

— Всю месячную продукцию производственного модуля «Янтарь-1», — сообщил Юрий Павлович Семёнов.

— Ох… — тяжело вздохнул Владимир и закрыл лицо ладонями.

— Мы предупреждали, что возможны сбои, — сообщил ему Семёнов. — Гораздо лучше было бы сфокусировать все силы на строительстве инфраструктуры для «Урагана». «Ураганы» отточены и сбоев не дают.

— Но трижды ведь сработало! — воскликнул Жириновский. — Нужно лишь добиться безотказности — это ваша работа!

В НПО «Энергия», ещё до ядерной войны, разработали спускаемый аппарат, предназначенный для доставки продукции с орбитальных станций на Землю — нарекли его «Таганка-1».

Суть аппарата — преодоление атмосферы и активация тормозных двигателей, а затем управляемая вертикальная посадка на специальную морскую площадку.

Но в этот раз произошёл сбой, поэтому спускаемый аппарат, на максимальной скорости, врезался в воду, и всё, его больше нет, как и грузов, что он вёз.

— Мы прилагаем все усилия, но нам дали слишком мало времени, — ответил Семёнов.

Место хранения всех имевшихся многоразовых спускаемых аппаратов было подвергнуто интенсивной ядерной бомбардировке, поэтому все они уничтожены, в связи с чем «Энергия» построила сразу пять новых, которые и начали курсировать на орбиту и обратно.

Поднимают их «Тритонами», производство которых уже восстановлено и наращивает масштаб, но производство даже одной такой ракеты обходится очень дорого — гораздо дороже, чем раньше.

Государственная пропаганда использует факт активизации космической программы в качестве символа возрождения Советского Союза, но Жириновский считает, что теперь не перед кем метать бисер и пропаганде лучше объяснить населению, почему в такой критический период государство тратить непомерные деньги на космос.

«А ведь это такие сравнительно недорогие штуки — ядерные боеголовки…» — подумал Владимир. — «Зато последствий от их применения столько, что ещё нескоро разгребём…»

— У нас есть телеметрия, поэтому мы установим причину отказа маневровых двигателей, — пообещал ему директор НПО «Энергия».

— Постарайтесь, — попросил его Жириновский. — Мы не можем позволить себе провалы — не сейчас.

Семёнов покинул его кабинет и после него сразу же вошёл генерал армии Гаськов, с папкой в руках.

Председатель КГБ сразу же сел на диван и достал пачку сигарет.

— Сразу начну с хорошей новости — найдено тело Дика Чейни, — сообщил он. — Местные жители схватили агента Секретной службы, который навёл их на машину в лесу — врио президента застрелился по дороге в новое бомбоубежище и это произошло ещё в прошлом году. Это значит, что у нас в руках есть следующий по очерёдности врио президента — госсекретарь Кондолиза Райс. Правда, её нужно как-то привести к присяге, но это решаемый вопрос.

Спикер Палаты представителей мёртв, как и Временный президент Сената, а сами органы уже давно не действуют, по причине гибели значительной части конгрессменов и сенаторов.

А вот Кондолиза Райс не просто выжила, но и прилетела в Порт-Таунсенд на гражданском вертолёте и сдалась советским морпехам, после чего её сразу же доставили в У-33. О судьбе Дика Чейни и Джорджа Буша-младшего она ничего не знала, но теперь всё само прояснилось.

Джордж Буш-младший, к глубочайшему сожалению Жириновского, был застрелен в ходе восстания обслуживающего персонала в бомбоубежище «Трамп-Шелтер #3» — он взялся за оружие и получил пулю в лоб от своей бывшей горничной.

Выяснила всё это нелегальная агентура, взявшая элитное бомбоубежище штурмом — пленные «революционеры» были допрошены и казнены, а затем тело бывшего президента было выкопано из могилы и сфотографировано, для объективного контроля.

— Ну, теперь все фрагменты мозаики на своих местах, — сказал Жириновский. — Осталось найти действующего федерального судью и привести Кондолизу к присяге, да, с этим будут проблемы…

— За сто тонн продовольствия нам нашли труп Дика Чейни, — произнёс Константин Эдуардович. — За федерального судью, я думаю, можно назначить награду в пятьдесят тонн. Да, этого хватит.

На все Соединённые Штаты было 860 федеральных судей разных уровней, но, согласно Конституции США, федеральный судья опционален, так как в тексте указывается лишь то, что президент должен быть приведён к присяге.

Это значит, что достаточно будет присутствие любого человека, имеющего право принимать присягу, то есть, согласно законам США, это может сделать даже нотариус и присяга будет считаться легальной.

Но Жириновскому нужно, чтобы была проведена торжественная церемония дачи присяги врио президента США, а сразу после этого должно пройти подписание акта о капитуляции.

Может показаться, что это мелочно и гадливо, но есть исторический прецедент, из-за которого у СССР были проблемы с Японией, которая отказывалась подписать мирный договор из-за территориальных споров.

Сейчас у Жириновского есть лучшая возможность, чтобы США, де-юре, признали поражение в войне, и в будущем было меньше юридических проблем, если появится какая-то другая страна-правопреемница Соединённых Штатов.

Новые власти, конечно же, могут попробовать оспорить акт о капитуляции и мирный договор, утверждая, что президент Райс будет подписывать всё это под принуждением, но есть опции, как это можно сильно смягчить, а ещё, спорный акт лучше, чем никакой, поэтому это нужно сделать.

А сильное смягчение Жириновский предполагает организовать с помощью создания марионеточного государства на территории бывших Соединённых Штатов, с Конгрессом, президентом и прочими сопутствующими — в его видении, для этого придётся взять под военный контроль штат Флориду.

Там можно учредить США, но не Соединённые, а Социалистические Штаты Америки, и Райс должна будет досидеть свой президентский срок именно во Флориде.

Владимир обсуждал этот вопрос с юристами и дипломатами: они пришли к выводу, что акт о капитуляции и мирный договор — это разовое действие, а вот новые США могут накопить «длящуюся легитимность», что подкрепит легитимность акта и договора, вследствие чего их будет гораздо тяжелее оспорить.

Минобороны полностью на стороне Жириновского, так как Варенников очень хочет получить опорную базу в США, с перспективой самодостаточности этого государственного образования, что облегчит и удешевит ситуацию с контролем прилегающих регионов.

А вот Штерн выступает против, так как это экономические риски и трата и без того ограниченных ресурсов на политические проекты с сильно отложенной или даже негарантированной выгодой.

Но Жириновский смотрит далеко вперёд и видит, что новые США могут стать полюсом притяжения, стабильности и легитимности, который напрямую воздействует на все потенциальные центры притяжения людей и ресурсов, оттянув часть этих благ на себя.

Никто в СССР не хочет, чтобы США восстали из пепла ядерной войны и потом вновь чинили неприятности, и Жириновский убеждён, что этот процесс нужно взять под контроль и направить в нужном направлении.

— Объявляй награду за любого живого федерального судью, — произнёс Жириновский. — За Чейни заплатили?

— Сто тонн долгохранимого продовольствия были сброшены авиацией по указанным координатам, — ответил Гаськов. — Никто не ушёл обиженным — я даже велел добавить туда, от себя, десять ящиков водки «Московской» и пять ящиков чёрной икры. Всё-таки, эти люди очень хорошо поработали — провели следственные мероприятия и потом нашли машину…

— Ты сказал, что это хорошая новость, — произнёс Жириновский. — Но есть плохая?

— Есть и плохая, конечно же, — кивнув, ответил председатель КГБ. — В Румынии что-то зреет. Есть разведданные о том, что новые власти набирают войска и готовятся к чему-то. Вряд ли они рискнут нападать на нас, потому что это самоубийство, но вот Югославия под угрозой.

— У Слободана ситуация и так отнюдь не сахар, — сказал Владимир. — Подробности?

— Пока что, никаких подробностей, — ответил ему Гаськов. — Просто есть факт — полевые командиры активно набирают добровольцев в свои ряды и аналитики почти уверены, что они собираются идти на Югославию, за её продовольствием. Возможно, это будет просто большой набег, а возможно, что-то посерьёзнее. Наверное, следует отправить в Югославию морпехов или десантников. Но это уже сами решайте — моё дело маленькое.

— Югославская армия может и сама справиться с набегами или с чем-то посерьёзнее, — произнёс Жириновский.

— Но это же политический вопрос, — возразил Гаськов. — Я передал информацию о происходящем коллегам из СГБ Югославии, но подумал, что тебе нужно знать — вдруг ты захочешь продемонстрировать всем, что СССР оберегает своих союзников или что-то в этом духе.

— Обсудим это на заседании ГКО, — сказал принявший решение Жириновский и поднял трубку стационарного телефона. — Всё это расходы-расходы-расходы… Но политика…

*СССР, РСФСР, Пермская область, город Краснокамск, Дворец Правительства СССР, 21 марта 2005 года*

— … и просто держи в голове, что ты получишь в результате, — тихо напутствовал Жириновский Кондолизу Райс.

Та коротко кивнула и поставила подпись в мирном договоре между СССР и США.

Юридически всё оформлено безукоризненно, а условия, по нынешним временам, очень мягкие: контрибуция в виде золота из госрезервов стран НАТО, так как с несуществующих США больше нечего взять. Также президент США, от лица своего государства, признаёт единоличную вину Соединённых Штатов Америки за развязывание Третьей мировой войны, вину за миллиарды погибших, и подтверждает курс на строительство социализма в Социалистических Штатах Америки.

Новые США ещё предстоит учредить, так как во Флориде до сих пор анархия, с бывшими гражданами, убивающими друг друга за остатки пищи, и островками порядка, охраняемыми морской пехотой ВМФ СССР, но сегодня не день их учреждения.

По договорённости с Жириновским, Кондолиза Райс станет новым президентом США, и срок её полномочий начнётся в день их учреждения.

Впереди её ждёт очень тяжёлое время, так как во Флориде придётся с нуля выстраивать государственность, вновь заселять заброшенные города, а также справляться с последствиями абсолютного беззакония.

Эксперты дают разные оценки нынешней численности населения бывших США, но есть среднее значение — примерно 40–50 миллионов человек. И часть вот этих разрозненных групп выживших президенту Кондолизе Райс предстоит как-то сконсолидировать во Флориде, чтобы начать строительство нового государства.

Будет материальная и военная поддержка от СССР, поэтому ей не придётся заманивать людей на пустырь, но, тем не менее, работа будет очень тяжёлой и, в первое время, крайне неблагодарной.

И всё же, она сочла, что это гораздо лучше, чем жить в СССР и работать в теплице или на ином производстве, поэтому довольно-таки легко приняла предложение Жириновского.

Владимир встал и пожал ей руку, после чего их многократно сфотографировали журналисты.

Трансляция подписания акта о капитуляции и мирного договора ведётся на весь мир, поэтому все узнают об официальном закреплении поражения США и юридическом подтверждении уже состоявшегося факта — в мире осталась только одна сверхдержава…

— Наши люди поддержат тебя административно, Кондолиза, — сказал Жириновский, ведя госпожу президента в банкетный зал.

— Я думала, что мне дадут определённую степень автономности, — произнесла она, садясь за стол.

— Определённая степень автономности у тебя будет — я гарантирую это, — заверил её Жириновский, севший рядом. — Но эту степень будем определять мы. И, в настоящий момент, больше всех от нашей административной поддержки выигрываешь именно ты, а не кто-то ещё. Тебе же лучше, если в основе новых США будут цифровизация и автоматизация, а не ваша предыдущая модель управления и производства.

— Но… — начала президент Райс.

— Но уже потом, когда ситуация стабилизируется, ты получишь свою долгожданную власть, — перебил её Владимир. — Твой первый президентский срок должен пройти под лозунгом «Восстановление сельского хозяйства».

— Первый? — удивлённо спросила Кондолиза.

— А ты как хотела, дорогуша⁈ — вместо ответа спросил Жириновский. — Думала, что можно отделаться одним президентским сроком и потом уйти на покой? Нет, я вижу в тебе потенциал минимум на два срока. За следующие десять лет ты должна будешь восстановить сельское хозяйство и промышленность во Флориде, чтобы столичный штат стал опорой для экспансии на соседние штаты.

Врио президента США не нашла, что ответить на это, и задумалась.

— Тебе выпала судьба стать отц… тьфу ты… матерью-основательницей новых США… — тихо добавил Жириновский, накладывая греческий салат себе в тарелку. — Такой шанс выпадает один раз в истории, нескольким людям на всей планете, а ты вообще будешь одна. Кстати, ты не находишь символичным, что первый президент новых США будет чернокожим и сразу женщиной? Не об этом ли влажно мечтали все эти теперь уже мёртвые либералы и феминистки?

— Это усугубляющий фактор, а не достижение, — сказала Райс.

Владимир довольно улыбнулся, так как ему стало приятно от того, что она мыслит рационально.

— Не переживай об этом, — попросил он её. — На страже твоей власти будут находиться полк морской пехоты ВМФ СССР и целый отдельный полк СпН ГРУ ГШ ВС СССР.

— Мне ничего не говорят эти аббревиатуры, — призналась Кондолиза.

— А зря, — покачав головой, произнёс Жириновский. — Надо знать своих лучших в мире друзей.

*США, штат Флорида, город Орландо, мэрия, 9 июня 2005 года*

— Да, не тот уже Орландо, совсем не тот… — неодобрительно покачав головой, проговорил Даниил.

На улицах очень оживлённо: грузовики возят строительные материалы, автобусы возят рабочих с объекта на объект, по тротуарам ходят люди, а по всему городу кипят стройки.

Орландо избран столичным городом новых США, а аппарат президента занял здание мэрии, которую теперь называют Белым домом, но только до тех пор, пока не будет построено отдельное здание, по образу и подобию ныне не существующего Белого дома в Вашингтоне.

До строительства нового здания, правда, ещё очень долго, так как только на полноценное восстановление функциональности Орландо уйдёт около двух лет, а может и больше.

— Не тот, — согласился Наум, стоящий рядом.

Они на крыше мэрии и поднялись они сюда с целью перекурить и отдохнуть от суеты, что не утихает внутри здания.

— Сачкуем? — спросила поднявшаяся на крышу Анна.

— Перекур, — ответил ей Наум и показал тлеющую сигариллу.

Для того чтобы попасть в Орландо, им не пришлось ехать через все Штаты, что проделать крайне маловероятно, так как это будет не поездка, а очень длинная последовательность стычек с выжившими, в ходе которой можно неиллюзорно погибнуть.

Вместо этого они бросили поиск недобитых боевиков картеля на юге Невады и поехали в Порт-Таунсенд, откуда вылетели прямым рейсом в Орландо.

Центр дистанционно погладил их по голове, назвав самой результативной группой оперативников на всём Западном побережье, и дал приказ осуществлять охрану первого лица США, а также выполнять деликатную работу, которую она может поручить.

— Похоже, что у нас будут проблемы с местными латиносами, — сказала Анна.

— У нас? — уточнил Даниил.

— Да, с чего это? — спросил Наум.

— Проблемы с латиносами будут у Кондолизы, — пояснила Осинская. — А нас приставили к ней, чтобы решать проблемы, поэтому проблемы будут у нас. Приходила делегация от крупной группировки из Тампы — похоже, что Кондолиза не смогла с ними поладить.

— Нужно будет сделать что-то конкретное? — спросил Даниил и щелчком отправил бычок в полёт с крыши.

— Пока рано говорить о чём-то конкретном, — ответила ему Анна. — Я просто поддерживаю вашу осведомлённость о происходящем, чтобы вы потом не ходили с открытыми ртами и не разводили руками.

— Спасибо, Аннушка, — улыбнувшись, поблагодарил её Наум.

— Наверняка, нужно будет убрать нескольких особенно несговорчивых, — предположил Даниил.

У него вызывает лёгкое недоумение то, что местные до сих пор строят из себя что-то независимое и суверенное, несмотря на то, что уже всем известно, что за спиной Кондолизы стоит полк морской пехоты, с танками, БМП и артиллерией, а самое главное — с высокотехнологичной разведкой.

А скоро, в дополнение, прибудет отдельный полк СпН ГРУ, который пусть и предназначен для подготовки из местных добровольцев полноценной армии, но сам по себе является силой более грозной, чем полк морпехов, особенно в нынешних условиях.

При таких переменных, нужно стараться договориться поскорее, пока президент Райс не решила, что дешевле попросить своих покровителей оказать на несговорчивых более ощутимое давление.

«Наверное, они вообще не воспринимают её всерьёз, считая безвольной марионеткой», — подумал Даниил. — «И пусть так, но Союз за её спиной ведь настоящий, и его особо ничего не сдерживает от применения насилия».

Усугубляет всё то, что со временем президент Райс получит в своё распоряжение Армию США: во Флориду доставляются трофейные американское оружие, бронетехника и авиация, необходимые для оснащения вооружённых сил.

СпН ГРУ прибудет сюда именно для этого — будут набираться добровольцы, из которых сформируют полноценные подразделения разных родов войск.

И будет даже собственная авиация: в военной части Международного аэропорта Орландо Даниил видел три AC-130U Spooky, являющихся представителями класса «ганшипов», то есть, воздушных носителей орудий — они идеальны для борьбы против плохо оснащённого противника.

Советскому руководству, скорее всего, заведомо ясно, что новые США будут воевать с бывшими согражданами из других штатов, поэтому оно и озаботилось оснащением их привычным вооружением.

— Кстати, кто-нибудь узнал, как здесь с радиацией? — спросил Наум.

— Всё в порядке, — ответил ему Ардалин. — Сюда вообще не прилетали боеголовки. А вот Тампа, Майами и Джексонвилл — вот к ним лучше не приближаться.

РВСН били по портовой инфраструктуре, чтобы полностью обезвредить ВМС США и отрезать страну от океанов самым надёжным способом. А Орландо находится в самом сердце полуострова, поэтому не имеет выхода к океану и порта.

Благодаря тому, что по городу не били ядерными боеголовками, уцелел Международный аэропорт Орландо, на который теперь ежедневно прибывают советские военно-транспортные и пассажирские самолёты, привозящие сотни тонн грузов и тысячи пассажиров.

Но основным каналом снабжения выбран порт Канаверал, который и принимает сухогрузы, теплоходы и топливные танкеры из Советского Союза.

Больше такой поддержки нет ни у кого в бывших Штатах, поэтому Даниил уверен, что у новых США получится стать новым политическим и экономическим центром континента и, в течение следующих нескольких десятилетий, объединить рухнувшую страну.

— Слушайте, а чего мы не уехали обратно, когда нам предложили? — спросил Наум.

— Наверное, потому что нам нравится эта работа? — предположила Анна. — Тебе же тут нравится?

— Ну, нравится, да, — после недолгого раздумья, ответил Ионов.

— Тогда зачем задаёшь такие вопросы? — спросила Анна, поправив своё каре.

Наум лишь пожал плечами и затянулся сигариллой.

— Мне больше нравится то, что мы будем, наконец-то, заниматься чем-то по-настоящему важным, — поделился Даниил. — У меня есть стойкое предчувствие, будто мы получили шанс войти в историю новых Штатов…

— Два еврея и одна еврейка… — произнесла Анна.

— Только по паспорту же, — возразил ей Ионов.

— Бить будут совсем не по паспорту, — парировала она.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Даниил и достал из пачки новую сигарету. — А я уж подумал, что у тебя вообще нет чувства юмора, Аннушка.

— Кто бы говорил… — произнесла Осинская и направилась к двери, ведущей на лестницу. — Заканчивайте перекур и спускайтесь в мой кабинет — поможете мне разобраться, что такое «директор по связям со СМИ» и что я должна делать.

— А мне тоже непонятно! — сказал Ионов. — Мне ничего не объяснили и я вообще не знаю, что делает министр финансов!

— Ты же учился в Гарварде, Наум! — возмущённо воскликнул Даниил.

Его назначили главой Аппарата Белого дома, что, скорее всего, является фикцией, так как Центр недвусмысленно дал понять, что они тут для ответов на деликатные вопросы, а не для поднятия Америки с колен.

— Не на министра финансов! — ответил ему тот.

— Да какие сейчас финансы… — пренебрежительным тоном проговорила Анна. — Не волнуйся, а то давление подскочит. Это лишь прикрытие и скоро прилетят люди, которые разбираются во всём этом. Они и будут делать всю официальную работу за нас. А наша работа остаётся практически той же, что и раньше.

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 1 июля 2005 года*

— Слободан, что ты там устроил⁈ — спросил Жириновский, крепко сжимающий телефонную трубку. — Какие ещё контртеррористические действия⁈ Ты что, думаешь, что я ничего не вижу⁈ Немедленно отводи свои войска на исходные! Узнаю, что со стороны Югославии продолжаются боевые действия — тебе лучше не узнавать, что будет в таком случае! Ты с ума сошёл⁈ Никто и ничего не поймёт, потому что там нет никого, с кем можно разговаривать и договариваться! Отводи войска и впредь сиди тихо — сейчас всему миру нужны тишина и спокойствие. Понял меня? Вот и хорошо. Конец связи.

Югославия подвергается набегам со стороны бандформирований из Румынии и Венгрии, имеющих очень разную степень организованности — это прямое следствие провала большого наступления банд, случившегося в апреле.

Населения в Европе осталось мало: по оценкам экспертов, если убрать из расчётов СССР, то там сейчас живут 85–100 миллионов человек, от довоенных 533 миллионов.

По ГДР есть сравнительно точная статистика потерь — социалистическая Германия потеряла 6,3 миллиона человек из 21,8 миллиона изначального населения.

А вот ситуация с людскими потерями в ФРГ гораздо хуже — у Жириновского есть статистика от ГДР и она указывает, что из 63,1 миллиона человек войну, холод и голод пережили примерно 6 миллионов человек.

ФРГ, как страна, больше не существует, а выжившее население до сих пор продолжают переселять в ГДР, на незаражённые территории.

В Югославии войну пережили 6,8 миллиона человек из изначальных 12 миллионов населения, что позволяет Милошевичу ошибочно полагать, что он теперь «естественный лидер» на Балканах.

Он уже закидывал в беседах с Жириновским крючки на тему послевоенного устройства мира и, судя по всему, повторяет ошибку Тито, допущенную им в отношении Сталина — он думает, что «МЫ с Жириновским победили в этой войне и НАМ теперь решать, как всё будет устроено».

Это не последняя их напряжённая беседа, так как Милошевич ведёт какую-то свою политику: на территорию Румынии и Венгрии заходить было необязательно, потому что налётчики обретаются в приграничье, где их довольно-таки нетрудно уничтожить, но Слободану мало уничтожения бандформирований…

Судя по всему, он хочет оттяпать «ничейные» земли, чтобы построить новую Югославию, возможно, в масштабах всех Балкан, включая и Грецию. Но он, явно, не понимает, что сейчас не время завоёвывать территории — сейчас нужно сохранить то, что имеешь.

— Екатерина Георгиевна, вызовите ко мне министра Бессмертных и генерала армии Гаськова, — нажав на кнопку на селекторе, попросил Жириновский.

Министр внешних отношений и председатель КГБ явились в его кабинет спустя несколько минут — весь аппарат власти до сих пор живёт и работает в одном подземном комплексе, несмотря на существование официальной резиденции в Краснокамске. Связано это с тем, что из У-33 до сих пор гораздо удобнее управлять всеми процессами, поэтому Владимир решил, пока что, ничего не менять.

— Милошевич начинает вести свою игру, — заговорил он. — Эдуардыч, тебе нужно выяснить, как далеко он зашёл и на что готов пойти ради этого. А тебе, Александр Александрович, нужно побеседовать с послом Югославии и официально предупредить Милошевича, что надо вести более сдержанную политику.

Ему очень важно, чтобы всё стало тихо, потому что у него есть план — он хочет создать Мировое содружество наций, правопреемницу ООН, для чего необходимо выстроить миролюбивый образ страны-победительницы.

Через МСН можно будет более удобно организовать помощь населению пострадавших территорий, а это значит, что можно будет ослабить давление на экспортёров продовольствия, оказываемое сейчас СССР. Бизнесменов очень тяжело побудить делиться, поэтому Жириновскому приходится заставлять их — сейчас СССР перераспределяет продовольствие, благодаря чему убыль населения на планете замедляется, но не останавливается.

Согласно результатам компьютерного моделирования, если всё будет идти так, как идёт, а оно будет, население планеты сократится до 2,7–2,8 миллиардов человек, что катастрофично.

У СССР и почти всех стран Восточного блока дела будут идти значительно лучше, чем в среднем по миру, но они тоже переживают неестественную убыль населения, все, кроме Капской республики и НДР Коса, по которым никто не счёл нужным ударить ядерными боеголовками…

Правда, у этих двоих есть тревожная напряжённость с Оранжевой республикой, Трансваалем и Королевством зулусов — возможны конфликты.

«Капская республика и Коса — единственные страны, массово строившие бомбоубежища абсолютно напрасно», — подумал Жириновский.

Главный ресурс сейчас — это еда, которой, несмотря на экологические обстоятельства, на планете производят больше, чем нужно для прокорма имеющегося населения, но вся проблема в распределении.

Советский торговый флот, с момента начала ядерной войны, увеличился на 937 %, за счёт реквизиции грузовых судов у других стран — ГКО СССР выстроил гибкую логистическую систему, которая развозит еду по всему миру, загружая её там, где её много, и выгружая её там, где её не хватает.

Но просто доставить еду в порт недостаточно, потому что во многих местах уже давно нет никакой власти, поэтому отгрузка продовольствия ведёт лишь к тому, что оно попадает в руки местных бандитов и большая часть населения его даже не видит.

В связи с этим, Жириновский задействовал Советскую армию и ВМФ, которые самостоятельно занимаются распределением продовольствия, что обходится Советскому Союзу дорого, но это единственный работающий способ распределения еды.

Зато есть положительный момент: в процессе распределения продовольствия набираются желающие переехать в Союз, поэтому в прошлом месяце был достигнут профицит населения, впервые с момента начала войны, но это не рождаемость превысила смертность, а прибывающие мигранты со всего мира.

— Мне нужно оказать давление? — уточнил Бессмертных.

— Нужно добиться, чтобы Милошевич прекратил буянить, — ответил Жириновский. — Нам всем очень сильно повезло, что на Ближнем Востоке всё прошло мимо внимания мировой общественности…

А на Ближнем Востоке объединённая армия Ирака и Сирии уничтожила Израиль, как государство. Советские ядерные боеголовки упали и на Израиль, из-за его союзнических отношений с США, но начатая ещё при Нетаньяху и завершённая при Шароне система бомбоубежищ позволила сохранить более половины населения и действующий режим.

Главная ошибка, допущенная Шароном — он инициировал ядерный удар по крупным городам Ирака и Сирии, что не возымело должного эффекта, то есть, режимы Басиля аль-Асада и Кусея Хусейна не рухнули, а в ответ было начато полномасштабное вторжение.

Сирийская и Иракская армии быстро расправились с ЦАХАЛ, за счёт качественного и количественного превосходства, установили в Израиле просоветский режим и на Ближнем Востоке всё вернулось на круги своя, то есть, к сверхсмертности от голода и политической нестабильности.

Всем было не до этого, поэтому пусть все и заметили, что Израиль теперь не совсем тот, что раньше, но политических последствий для СССР это не несёт — во всяком случае, никто не проявил серьёзную обеспокоенность, как в случае с Милошевичем.

«Проклятая постапокалиптическая политика…» — подумал Жириновский с ненавистью. — «Да успокойтесь вы все уже — мы в жопе и у нас есть только один путь наружу! Зачем вы упорно пытаетесь остаться в ней⁈»

— Я подготовлю ноту, — сказал Бессмертных.

— А если выяснится, что у Милошевича наполеоновские планы? — спросил Гаськов. — Что тогда делать?

— Будем договариваться, — ответил Жириновский. — Мне нужно, чтобы он заткнулся хотя бы на год или лучше два — МСН должна заработать, должна начать распределять продовольствие, а потом мы посмотрим, что можно сделать со Слободаном. Если он не угомонится…

— Я тебя понял, — произнёс Гаськов.

— Сделаю всё, что в моих силах, — сказал Бессмертных.

— Это всё, что я хотел сказать, — сообщил Владимир. — Продолжаем работать.

Визитёры покинули его кабинет, а он сел за компьютер и начал просматривать электронную почту, на которую присылаются отчёты, рапорты, запросы и прочие бюрократические формы.

Сейчас их стало заметно меньше, чем раньше, особенно в первый год: ситуация стала поспокойнее и постабильнее, поэтому срочные проблемы возникают крайне редко.

Но всё же, в день бывает минимум одно письмо, заставляющее его поволноваться. Сегодня тоже есть такое письмо: рапорт о положении дел на монгольско-китайской границе.

А там уже почти полгода идут вялотекущие боевые действия, вызванные тем, что крупным бандам из бывшей КНР нужны продовольственные ресурсы МНР.

Банды эти сформированы бывшими командирами НОАК, из бывших профессиональных солдат, поэтому Монгольской народной армии противостоят силы, имеющие бронетехнику, тяжёлое вооружение и сравнительно высокую организованность. Единственное, у китайских банд нет авиации, но это слабое утешение.

Банд много, они многочисленны, и они считают, что можно попытать счастья с МНР и добыть себе продовольствие, причём основания у них веские: Монгольская народная армия, до Третьей мировой войны, насчитывала 25 000 человек личного состава.

Только вот китайские бандиты не знают, что в МНР объявлена мобилизация, в ходе которой армия будет увеличена до 60 000 человек, что позволит отразить это полустихийное вторжение и укрепить границу.

Монголия тоже пострадала от американских ракет, но в ней было практически нечего бомбить, кроме построенных при поддержке СССР добывающих предприятий, поэтому армия сохранилась в целости, как и практически всё население. Страна политически стабильна и имеет хорошие запасы продовольствия, поэтому есть кому и чем воевать.

Но, если верить рапорту от Генштаба, ситуация на монгольско-китайской границе уже почти стабилизирована — разбит крупный рейд басмачей из Синцзяня и Внутренней Монголии, в ходе чего было убито до 1500 басмачей.

К удивлению Жириновского, в рапорте содержатся сведения о применении монголами в наступлении кавалерийских подразделений, что есть нонсенс, учитывая нынешнее насыщение их армии бронетехникой.

«Ладно, я думаю, уже можно забыть о монгольских проблемах», — подумал он. — «Они справляются с защитой своей границы и наше вмешательство не требуется».

А возможности советских вооружённых сил, тем временем, сокращаются день за днём, так как продолжаются всеобщая демобилизация и расформирование кадровых частей.

Больше такая огромная армия не требуется, так как вряд ли кто-то захочет начинать новую войну против единственной в мире ядерной державы, относительно недавно победившей в Третьей мировой войне.

По плану ГКО, Вооружённые Силы Советского Союза будут сокращены до 1 900 000 человек личного состава, с упором на Внутренние войска МВД, штатную численность которых решено увеличить до 400 000 человек.

Советская армия будет сокращена ещё сильнее, чем сейчас — до 160 000 человек, то есть, до 10 дивизий, которых будет вполне достаточно для выполнения оборонительных задач.

Пограничные войска КГБ расширяют, как и Внутренние войска МВД — до 300 000 человек личного состава, в связи с тем, что границы стали очень проблемными.

ВВС СССР планируется сократить до 250 000 человек, а ВБС СССР расширить до 200 000 человек, а вот всё остальное, то есть, 590 000 человек — это ВМФ СССР.

Военнослужащие из Советской армии, не желающие уходить на гражданку, массово переводятся в ВМФ, где расширяется штат морской пехоты, которая очень нужна для задач по поддержанию порядка на логистических маршрутах и на прибрежных территориях бывших государств.

Ситуация уникальна — ВМФ нужен, как никогда, поэтому уже возобновлено строительство новых кораблей разных типов, а в следующем году будет заложен новый атомный авианосец.

Всё это не увеличение флота, а восполнение потерь — сейчас у СССР есть лишь шесть авианосцев и два из них до сих пор на ремонте, так как получили повреждения во время войны.

Можно было всё бросить и думать только о себе, но Жириновский отказался от этой идеи и теперь Союз тратит огромные ресурсы на восстановление военно-морского флота, чтобы не позволить миру окончательно скатиться в анархию.

Случаи пиратства уже были, поэтому торговый флот нужно защищать, потому что если оставить всё это без ответа, то явление расцветёт и станет массовым.

Командование ВМФ, конечно же, хочет себе побольше БПЛА-носцев, так как все там до сих пор восхищены тем, что у них в руках есть очень дешёвое средство для нанесения практически неограниченных конвенциональных стратегических ударов.

Но БПЛА-носцы не очень хорошо проецируют военно-морскую мощь, поэтому плохо годятся для защиты гражданского флота, в связи с чем упор делается на эсминцах, крейсерах, ракетных фрегатах, сторожевых кораблях, тральщиках и десантных кораблях.

«Очень дорого, но жизненно необходимо», — подумал Жириновский с сожалением.

Раньше никто бы не поверил, что советский ВМФ безраздельно доминирует по всей планете, но сейчас это реальность — он, сильно потрёпанный и лишённый большей части баз, остался достаточно крупным, чтобы флоты не участвовавших в войне стран смотрелись, на его фоне, блёкло и неубедительно.

«Теперь главное — пропихнуть проект Мирового содружества наций», — подумал Жириновский, листая отчёт о ходе строительства серии новых АЭС. — «Переложим ответственность за распределение продовольствия на сами страны, чтобы не сидели у меня на шее».

Ещё у него есть несколько идей по восстановлению государственности на некоторых территориях, чтобы было с кем работать, потому что иметь дело с перманентно сражающимися между собой бандами выживших, мягко говоря, неудобно и, в большинстве случаев, технически невозможно.

Всё это масштабные планы, которые нужно выполнить, чтобы попытаться воссоздать хотя бы подобие мира, что был до дня, когда упали ядерные боеголовки.

*СССР, РСФСР, Пермская область, город Краснокамск, Дворец Правительства СССР, 27 декабря 2005 года*

— Поздравляю, Александр Борисович, — сказал Жириновский и пожал руку Белявскому.

2 декабря 2005 года состоялась премьера фильма «Гарри Поттер и Кубок огня» — он вышел гораздо позже, чем все того хотели, но экономика не позволяла начать съёмки, ведь почти все заготовленные декорации сгорели в ядерном пламени в Подмосковье.

«Мосфильм» был вынужден строить всё с нуля, что отняло много времени, но зато актёрский состав и технический персонал не пострадали, поэтому, когда всё было готово, съёмки стартовали.

В умах советских граждан кино — это элемент светлого прошлого, поэтому фильм очень ждали и когда он вышел, в кинотеатрах было не протолкнуться. В них до сих пор не протолкнуться, потому что многие ходят на сеансы по два-три раза.

И вот, за третий фильм, ставший кассовым хитом, уже принёсшим казне 1,1 миллиарда рублей, что несколько удивительно, так как население Союза сократилось на 137 миллионов человек, актёрский состав решено щедро наградить.

Белявский, исполнивший роль Альбуса Дамблдора, получил уже второе звание Героя Социалистического Труда, а Горелкин, сыгравший Гарри Поттера, удостоился звания Народного артиста СССР, став самым юным актёром, удостоившимся этого звания, ведь ему всего шестнадцать лет.

Олег Янковский, сыгравший Воландеморта, тоже получил сегодня звание Героя Социалистического Труда, как и весь актёрский состав: Александр Балуев, сыгравший Северуса Снейпа, Алиса Фрейндлих, сыгравшая Минерву Макгонагалл, Александр Абдулов, сыгравший Сириуса Блэка, болгарский актёр Стефан Данаилов, сыгравший Игоря Каркарова, Константин Хабенский, сыгравший Барти Крауча-младшего, Дмитрий Харатьян, сыгравший Люциуса Малфоя, и многие другие.

— Вы все, товарищи, проделали огромную работу, особенно вы, товарищ Меньшов, — сказал Жириновский. — Я до сих пор в восторге от всего, что происходило на экране! Гениально!

— Спасибо, товарищ президент, — поблагодарил его Владимир Меньшов. — За то, что сделали этот фильм возможным.

Это Владимир продавил выделение четырёхсот миллионов рублей на возобновление съёмок — Штерн не сильно возражал, но пытался сократить бюджет до двухсот миллионов.

Полного объёма, то есть, шестисот миллионов, которые планировались изначально, до войны, добиться не удалось, поэтому фильм получился не настолько зрелищным, каким предполагался.

И всё же, фильм в чём-то выиграл, так как это позволило Меньшову больше внимания уделить драматургии, в чём он давно признанный мастер.

В любом случае, все расходы на фильм отбились в первую неделю проката, а потом началась чистая прибыль, идущая не столько от проката, сколько от тематических товаров, массово выпускаемых лёгкой промышленностью.

Жириновский был уверен, что это будет успех, и не прогадал — теперь запланирован фильм «Гарри Поттер и Орден Феникса», по одноименной части цикла, которую Роулинг дописала ещё в 2003-м году.

Она всё так же торчит в своём бомбоубежище и не желает покидать его, так как убеждена, что снаружи радиация и смерть, но она согласилась, чтобы специалисты провели ей в убежище спутниковую Интерсеть.

Никто не стал насильно выдворять её из убежища, потому что сделка есть сделка, и, к тому же, так она полностью посвящает себя написанию «Принца-полукровки», который должен быть закончен к началу весны следующего года.

— Надо отметить это событие, товарищи, — сказал Жириновский. — Прошу пройти в банкетный зал…

Его, в целом, удивляет то, как ведут себя бывшие миллиардеры, запершиеся в бомбоубежищах: они очень сильно боятся выходить на поверхность, так как не хотят рисковать потерять всё, что имеют, а имеют они запасы продовольствия и безопасное пространство для жизни.

Снаружи же, по распространённому среди них мнению, их ждёт СССР, крайне радиоактивный и полный одичавших советских граждан, готовых убить ради бутылки минералки — заверения, что на поверхности всё обстоит совсем не так, увы, не работают.

Но Владимир к их поведению равнодушен, так как их наличие или отсутствие не меняет абсолютно ничего — это были старые контракты, за которые были заплачены реальные деньги, превратившиеся затем в бесполезную бумагу.

За доллар, фунт стерлингов, немецкую марку или франк сейчас ничего не купить, потому что их больше никто не гарантирует и они ничем не обеспечены. Мировой резервной валюты больше нет, поэтому в ходу исключительно золото.

Все предложения по превращению советского рубля в мировую резервную валюту ГКО решительно отверг, потому что это противоречит генеральному плану.

Да, можно выиграть от высокого статуса рубля престиж, авторитет, получить ограниченное влияние на оставшиеся страны мира, но это подразумевает какую-то степень взаимной интеграции, а ГКО работает в направлении достижения автаркии Восточного блока от всего остального мира.

Гораздо выгоднее сохранить нынешнее положение вещей, потому что мировой валютой снова стало золото, по причине уничтожения Ямайской системы на корню, а больше всего золота сейчас именно у СССР.

Сейчас в резервах лежат 5713 тонн золота, накопленные за время деятельности Жириновского — до войны было 5947 тонн, но 234 тонны уже потрачены на закуп продовольствия для нуждающихся.

Очень скоро будут осуществлены специальные операции на территориях ныне не существующих государств, в ходе которых в СССР будут перевезены золотые резервы всех стран НАТО, согласно мирному договору с США.

Только из США предполагается вывезти около 6500 тонн золота — это не покроет весь понесённый СССР ущерб, но очень сильно поможет ему при строительстве новой мировой экономики.

С учётом запланированного изъятия золотых резервов всех стран НАТО, должно получиться около 23 000 тонн золота в золотом резерве СССР, что создаёт практически абсолютное доминирование в мировой торговле.

Всё дело в том, что такой золотой резерв фактически даёт обладателю преимущества контроля над резервной валютой, но без недостатков, ей присущих: не нужно проводить интеграцию с капиталистическими экономиками, «открывать рынок» и заниматься прочей ерундой, очень сильно похожей на внесение в цифровую плановую экономику рыночных элементов.

«Нужно лишь дождаться, когда золото будет физически перевезено и дальше начнётся очень долгая экономическая игра с оставшимися игроками», — подумал Жириновский и нанизал на вилку кусок лосося. — «Они вынуждены использовать золото, потому что бартер им крайне неудобен, а валютной альтернативы нет, тогда как солидная часть золота будет у нас».

Это игра «в долгую», и ГКО проследит за тем, чтобы у СССР всегда были доминирующие золотые запасы, что позволит контролировать мировую экономику, при этом, почти не открываясь ей.

ГКО планирует создать «новую» валюту — сертификат МВО СССР, который будет обеспечиваться золотом и использоваться исключительно для внешнеэкономических торговых взаимодействий.

Фактически, запланировано создание новой Бреттон-Вудской системы, но контролировать её будет МВО, которому законодательно запретят эмиссию сверх реально имеющегося запаса золота, что должно, учитывая, что мировая экономика сейчас не просто не растёт, а стремительно уменьшается, обеспечить устойчивость этой системы.

По расчётам ГКО, её гарантированно будет достаточно на следующие 50 лет, с большим избытком, поэтому единственным способом поддержания её устойчивости будет постепенное включение в советскую экономику всё новых и новых стран, с целью исключить их из золотого обмена.

— Товарищи, я поднимаю этот фужер шампанского за гениальный фильм и его грандиозный успех, а также за всех вас! — провозгласил Жириновский, подняв фужер.

*СССР, РСФСР, Пермская область, город Краснокамск, Дворец Правительства СССР, 30 июня 2009 года*

— Что это ещё за вопрос такой? — спросил раздражённый Жириновский. — Я сам отвечу — это дурацкий вопрос! Что значит «сколько вы ещё намерены сидеть в президентском кресле?» Выборы в ноябре — меня там не будет, и я даже не приду голосовать!

— Значит ли это, что вы не будете баллотироваться на следующий президентский срок? — уточнила журналистка.

— Что у вас за издание? — спросил начавший злиться Жириновский. — Вас что, по объявлению на работу взяли⁈ Я прямым текстом сказал: меня на следующих выборах не будет, и я даже не приду голосовать!

— Интерсеть-издание «Народная трибуна», — ответила растерянная журналистка.

— А, да-да, это многое объясняет… — покивав, произнёс Владимир. — Я ответил на ваш вопрос? Тогда следующий. Вы!

— Интерсеть-издание «День», Андрей Петров, — назвался журналист. — Если вы не баллотируетесь, то кто станет следующим президентом?

— Здесь есть кто-то не из интерсеть-изданий? — оглядев зал, спросил Жириновский. — Что за тупые вопросы вы мне задаёте⁈ Ну, вот я откуда знаю, кто будет следующим президентом⁈

Его такие мелочи уже не волнуют, потому что он отсидел один президентский срок сверх максимального лимита, потому что выборы, из-за непрекращающегося чрезвычайного положения, не проводились.

Но в марте этого года был Съезд Народных Депутатов СССР, который сформировал Верховный Совет СССР, а Жириновский отменил своим указом чрезвычайное положение.

Это означает, что в ноябре пройдут президентские выборы, на которых будет избран новый президент и Жириновский, на этот раз, не знает, кто это будет — Орлов хочет попытать удачу и у него есть все шансы на победу.

— Следующий вопрос, — сказал Владимир. — Вы!

— Луис Эстрада, «Орландо Таймс»! — представился журналист. — Как, по вашему мнению, будет проходить формирование Объединённой Арабской Республики? Ожидаются ли какие-то сложности и насколько крепким будет этот союз Сирии, Ирака, Иордании и Египта?

Это решение Басиля аль-Асада, Кусея Хусейна, Али Амани и Мустафы Амера, лидеров указанных стран, обсуждалось на серии заседаний ГКО, так как оно имеет политические риски и, по геостратегическим соображениям, это невыгодно Советскому Союзу, ведь так формируется очень крупный игрок на Ближнем Востоке.

Впрочем, есть мнение, что долго этот союз не продержится, так как если иорданский Али Амани и египетский Мустафа Амер — это ведомые, то вот Басиль аль-Асад и Кусей Хусейн — это сильные лидеры, очень плохо идущие на компромиссы.

В итоге, решено было не мешать им и посмотреть, что из этого выйдет, так как, вместе с этим, у будущей ОАР есть очень глубокая интеграция в советскую экономику, поэтому не пройдёт и пары десятков лет, как всякая разница между СССР и ОАР сотрётся.

— Вот, наконец-то, пошли хорошие вопросы! — обрадованно воскликнул Жириновский. — Итак, слушайте и записывайте моё мнение…

Пресс-конференция проходит в специальном зале Дворца Правительства СССР, стоящего на берегу Камы, время полуденное, поэтому за окном ярко светит Солнце.

Правда, светит оно слишком ярко, поэтому если слишком долго стоять под ним, то можно схлопотать меланому или какой-то другой рак кожи.

Связано это с тем, что ультрафиолетовый индекс равен 35, хотя раньше максимальной отметкой было 11, что считалось экстремальным значением.

Озоновый слой, как и прогнозировалось, истончился до беспрецедентных значений, поэтому ультрафиолет нещадно жарит поверхность планеты, что уже сказалось на всём.

На улице нельзя ходить без защиты, работающие на свежем воздухе люди, обязательно, обмазываются толстым слоем специальных солнцезащитных кремов, но больше всех страдают не люди, а флора и фауна планеты.

Особенно жаль Владимиру фитопланктон в морях и океанах, потому что фитопланктон, сильно сократившись в численности, пережил «ядерную зиму», а вот «ядерное лето» он может и не пережить.

Признаки того, что его стало мало, видны невооружённым глазом: моря и океаны начали мутнеть. Связано это с тем, что в воду постоянно попадает пыль, которая не должна являться проблемой, так как их перерабатывал фитопланктон, поглощавший из частичек полезные вещества, а бесполезные выводил из себя в виде тяжёлых катышков, падающих на дно.

Но фитопланктона стало слишком мало, поэтому пыль не успевает перерабатываться, из-за чего океаны и моря постепенно мутнеют.

Озоновый слой, если не начнётся новая ядерная война, должен восстановиться до безопасного уровня примерно к 2016-му или 2018-му году, то есть, ждать ещё долго, но в историческом масштабе — это миг.

Какая-то часть фитопланктона должна выжить, но даже если не выживет, то советские учёные уже выработали резервный план: в специальных баках содержатся и размножаются все известные виды фитопланктона — в любом случае, их будут сбрасывать в океаны, когда УФ-индекс упадёт до приемлемых значений.

— Всё, конец пресс-конференции, — сказал Жириновский, когда вопросы пошли по второму кругу. — Рад был увидеться — прощайте!

Он покинул зал и направился в свой кабинет, в котором встал у окна и уставился на небо.

«Ну, по крайней мере, не та отвратительная кровавая хтонь, как раньше», — подумал он, глядя на безоблачное голубое небо.

Сажа, большей частью, уже осела, поэтому есть только отдельные места на планете, где небо до сих пор имеет странный и нездоровый окрас.

Неделю назад прошли похороны маршала Варенникова, который был уже глубоко в отставке и умер в своей квартире, в полукилометре от Дворца Правительства — годы напряжённой работы и одна Суточная война подорвали его силы, хотя, по мнению Жириновского, 85 лет — это достойный возраст.

«Осталось доработать до января и всё», — подумал он. — «Наконец-то, смогу уделять больше времени моей любимой… то есть, второй моей любимой…»

«Эпоха империй III» выйдет 15 сентября, из-за чего он изнывает в нетерпении, ведь он немного поиграл в раннюю версию и был в полном восторге.

А пока, он уделяет доступный максимум времени «Эпохе империй II», которая, увы, не стала событием века, несмотря на то, что заслуживала этого, как ни одна другая игра — она вышла через два года после ядерной войны. Люди тогда думали совсем о другом, как и сам Жириновский, поэтому игру очень сильно хвалили и даже был поставлен рекорд продаж, но истинная слава к ней пришла гораздо позже.

Лучшим доказательством того, что игра получилась великой, является то, что в неё до сих пор играют миллионы игроков, несмотря на то, что повыходило очень много игр того же жанра, среди которых было немало достойных конкурентов.

И сейчас Жириновский борется с соблазном бросить всё и запустить партеечку…

— Владимир Вольфович, к вам товарищ Орлов, — раздался голос Екатерины Георгиевны из встроенного в стол динамика.

— Ох… — тяжело вздохнул Жириновский, а затем нажал на кнопку на селекторе. — Запускайте, конечно же.

— Слышал, что творится в Индии? — спросил вошедший в кабинет Геннадий.

— Конечно же, — ответил Владимир. — Дураки…

— Того же мнения, — согласился с ним Орлов. — Ну, по крайней мере, они выбирают смерть, которая им по вкусу.

— Вот сколько мозгов должно быть у человека, чтобы он решился полезть в Мумбаи? — спросил Жириновский.

Индия, постепенно, возрождается: благодаря работе властей Шри-Ланки, юг континента взят под контроль и там начали восстанавливаться государственные институты.

Демократическая Социалистическая Республика Шри-Ланка, как полноправный член Восточного блока, получила необходимую поддержку от СССР, поэтому не переживала радикального сокращения численности населения вследствие голода и беспорядков.

В декабре 2004-го года там произошло мощное землетрясение, вызвавшее цунами, но и тогда СССР оказал помощь и последствия разрушений всё ещё продолжают устраняться.

Но власти Шри-Ланки, несмотря на неблагоприятные факторы, начали работу с выжившими на юге Индии и учредили программу по поощрению переселения и освоения богатых природными ресурсами регионов.

И, естественно, параллельно с освоением регионов, Шри-Ланка начала стремительно пополнять свой золотой резерв, чтобы улучшить собственные позиции в Ульяновской системе, ведь только от размера золотого резерва зависят экономические возможности страны. Эта зависимость прямая, поэтому существует неформальная рейтинговая таблица, на вершине которой находится СССР, с 37 962 тоннами золота в резервах.

Собственно, поэтому в Индии очень быстро собрали всё доступное золото, переплавили и отлили в слитках, которые сразу же пошли в госрезерв.

Но есть одно место, Клондайк XXI-го века — хранилище Резервного банка Индии в городе Мумбаи. Там хранилось около 30 % золота от индийского государственного резерва, то есть, около 100–130 тонн.

Только вот по Мумбаи был нанесён пакистанский ядерный удар, причём с особой ненавистью, то есть, комбинированный — город сильно заражён и к хранилищам не подобраться из-за множества очагов смертельно опасной радиации.

Но индусы, желающие разом и сильно обогатиться, придумывают новые способы, чтобы проникнуть в хранилище и забрать всё это золото.

— Смертников у них всегда хватало… — произнёс Орлов.

— Да и чёрт с ними, — махнув рукой, сказал на это Жириновский. — Если кто-то вытащит их, я только порадуюсь — дополнительный объём в обороте.

Ульяновские правила игры общеприняты, так как все 96 существующих и признанных стран подписали Ульяновский договор, установивший сертификат МВО в качестве единственной валюты, используемой в международных сделках.

Во многих странах мира эти сертификаты даже стали параллельной валютой, так как они не могут обесцениться, из-за обеспечения золотом, в отличие от национальных платёжных средств.

В 32 странах сертификаты МВО — это вообще единственное платёжное средство, так как это возрождённые государства, созданные при участии Южного содружества, то есть, Австралии, Новой Зеландии, Филиппин и Папуа-Новой Гвинеи.

Неприятный факт, который Жириновский узнал только через четыре года после ядерной войны — Елизавета II выжила и теперь формально царствует в Австралии, Новой Зеландии и возрождённой Канаде.

В последней сейчас около двухсот тысяч населения в трёх городах и паре сотен сёл, она ничего собой не представляет в промышленном и сельскохозяйственном смысле, а существование её целиком зависит от Южного содружества.

Международная политика после ядерной войны значительно упростилась, потому что военно-экономическую гегемонию СССР никто больше не оспаривать, но сложности в международных отношениях всё ещё есть и их не устранить.

Режимы в капиталистических странах, как ни посмотри, недружественные, потому что Австралия и Новая Зеландия вряд ли когда-нибудь простят, что СССР нанёс по ним удары ядерными боеголовками, в рамках ответа на агрессию НАТО.

Но торговля продолжается, потому что, до недавнего времени, СССР было нужно производимое этими странами продовольствие, для снабжения пострадавших стран, а теперь ему, вроде как, ничего от них не нужно, но уже устоялось сотрудничество и его нельзя отменить просто по желанию.

«Выживи в ядерной войне США, а не СССР, все эти сильные и независимые страны бы хлебнули горюшка полным черпаком», — подумал Владимир. — «Но им всем очень сильно повезло, что СССР абсолютно не заинтересован в экспансии, а новые США социалистические и целиком заняты присоединением утраченных штатов».

Кондолиза Райс всё ещё у штурвала, выборы в новых США не проводятся, а сама страна ведёт агрессивную политику расширения, официально оформленную как программа «Освоение нового фронтира» — она не жалеет квазигосударственные образования в «диких» штатах, поэтому происходящее можно назвать объединительной войной.

Уровень насилия в США всё так же высок и снизиться он сможет только после того, как президент Райс или тот, кто придёт после неё, присоединит все отколовшиеся или полностью вымершие штаты.

— Ладно, хватит лирики и перейдём к по-настоящему важным вопросам, — сказал Орлов. — Сегодня сыграем партеечку в рейтинге?

— Вечером — обязательно, — ответил Жириновский. — Только в этот раз, давай, без пива? Мне понятно, что тебе без пива — игра не игра, но нужно предельно сконцентрироваться, чтобы замочить сегодня Пятачка и малолетнего пиндоса…

«Малолетний пиндос» — это небезызвестный Стенли Шмидт, когда-то оскорбивший Жириновского и бросивший ему вызов. Шмидт не только выжил, но и успешно эвакуировался в СССР, после чего принял советское гражданство и начал работать в теплицах.

Он до сих пор работает в той же теплице, а всё свободное время играет в «Эпоху империй II» — он занимает девятое место во всесоюзном рейтинге. На почве непонятно чего он снюхался с Пятачком79 и они играют в популярных сейчас рейтинговых боях 2×2.

Так как Жириновский всегда в тренде, он попробовал новый для себя режим и понял, что это сложнее и интереснее, но для этого нужен надёжный человек в напарники, которым он избрал Геннадия Орлова, неплохо играющего во вторую «Эпоху».

— Да, сегодня точно без пива, — пообещал Геннадий. — Надо готовиться к турниру…

*СССР, РСФСР, Хабаровский край, космодром Амур, 2 сентября 2026 года*

Десятки тысяч собрались у концертной площадки, на которой выступают представители советского рока — это уже устоявшаяся традиция на запусках ракет.

Концерты, конечно, устраивают не на каждый пуск, а только на знаковые, но их уже было много — проведено свыше шестидесяти предзапусковых концертов.

Жириновский посетил около полутора десятков таких концертов, а потом ему надоела вся эта толкучка и он начал пользоваться правом бывшего президента и наблюдать за ходом запуска со специального наблюдательного пункта.

— Давненько тебя тут не было, Вольфыч, — сказал Геннадий и прикурил сигарету.

— Давненько не запускали ничего важного, — ответил на это Владимир.

С западной части космодрома доносятся звуки музыки, ведь концерт в самом разгаре и все эти десятки тысяч любителей рока и космоса сейчас интенсивно трясут головами и истошно орут.

На самом деле, это две разные группы людей, временно объединяющиеся на трибунах — одни наслаждаются выступлениями любимых групп, а другие убивают время, чтобы не сидеть без дела до старта.

В помещение наблюдательного пункта вошёл Захар Иванович Веригин, действующий президент СССР. Начинал он ассистентом Жириновского, а потом оказалось, что у него есть политические амбиции, поэтому он трижды участвовал в президентских выборах и победил только с третьего раза.

С 2010-го по 2015-й год президентствовал Орлов, затем на выборах выиграл бывший министр обороны Лев Рохлин, занимавший пост с 2015-го по 2020-й, а после выигравший второй раз и руководивший страной с 2020-го по 2025-й, ну а выборы 2025-го года были самыми интересными, так как не было очевидного кандидата.

Орлова все знали и хорошо помнили славный период с 1995-го по 2000-й год, когда жизнь многих граждан становилась всё лучше и лучше с каждым днём, а Рохлин — это герой Третьей мировой, раздолбавший войска НАТО в ФРГ, Нидерландах, Бельгии, Люксембурге и во Франции.

Последний год президентства Рохлина был полон дебатов и ожесточённых споров, причём обсуждалась даже перспектива победы кандидата от КПСС, занявшей 317 мандатов в Верховном Совете СССР.

«Зюганов, старый прощелыга…» — подумал Жириновский. — «Но минуло — судьба пожалела многострадальный Советский Союз…»

— Ещё целых сорок минут до запуска, — сказал Орлов, посмотревший на наручные часы.

— Да, времени ещё вагон… — покивав, ответил ему Владимир.

Сегодня день, когда они, наконец-то, исполнят то, о чём мечтали почти все ярые советские патриоты, у которых в душе всегда была одна национальная травма.

Советские космонавты никогда не бывали на Луне, а американские бывали, что является, по мнению ярых советских патриотов, национальным унижением и упущением режима Жириновского, который не отправил никого на Луну, когда была такая возможность.

И вот, спустя почти 23 года после ядерной войны, на стартовом столе стоит ракета-носитель «Прометей-2М», способная поднять на низкую околоземную орбиту до 550 тонн полезной массы, а на борту у неё находится последний модуль космического аппарата «Горизонт», предназначенного для путешествия к Луне.

Всего было четыре запуска, поднявших на орбиту четыре модуля, которые уже собраны в единый космический аппарат, который уже обжил экипаж.

Лунная программа, за прошедшие годы, претерпела значительные изменения: теперь, помимо спускаемого модуля, в котором будет постоянно проживать команда из четырёх космонавтов, на орбиту Луны поставят орбитальную станцию.

Станция на орбите Луны — это самая лёгкая задача из списка, но её выполнение значительно облегчает и удешевляет обеспечение лунной базы. В целом, без орбитальной станции, строительство лунной базы было бы очень дорогим и более рискованным.

И всё по-настоящему начнётся сегодня, когда будет завершён монструозный конструкт орбитальной станции «Селена-О» — станция отправится к Луне своим ходом, а затем отсоединит основные двигатели и встанет на нужную орбиту.

Параллельно с ней к Луне отправится лунная база «Селена-П», которая уже крутится на орбите Земли и ждёт начала экспедиции. Она прилунится в автоматическом режиме, на Южном полюсе Луны, в кратере Свердруп.

В кратер прилунялись луноходы, которые подтвердили наличие льда и удобных площадок для размещения базы, поэтому база «Селена-П» сможет самостоятельно добывать воду и не зависеть в этом вопросе от поставок с Земли. Обсуждается даже возможность размещения крупной установки по добыче воды, чтобы можно было доставлять воду на «Селену-О», что тоже удешевит Лунную программу.

План реализации проекта лунной базы предполагает добавление налунных модулей, включающих автоматические теплицы вне кратера, которые тоже повысят автономность базы, более комфортабельных жилых модулей, а также дополнительных лабораторий, которые позволят заняться углубленным исследованием спутника.

«Всё это можно было сделать в 2008−2010-х годах…» — подумал Жириновский. — «Но проклятая война…»

Ядерная война остановила сотни проектов ещё до своего начала, а после остановились тысячи проектов, которые начали реанимировать примерно с 2012-го года, когда почти в полном объёме восстановилась тяжёлая промышленность.

Лунная программа — это лишь начало амбициозных планов Советского Союза по покорению и освоению объектов Солнечной системы.

Следующей целью станет Марс, но это дело уже 30-х годов, потому что требуется всё обстоятельно изучить и отработать на Луне, ведь база на Марсе — это более серьёзная инженерная задача.

Предполагается, что сначала на орбите Марса будет размещена обитаемая станция, ради которой до сих пор отрабатывается технология с созданием искусственной гравитации.

Станцию «Гравитация-1», с кольцом с радиусом 55 метров, запустили шесть лет назад и было доказано, что концепция работает и 0,4 G создаются, но проявляется эффект Кориолиса, поэтому, как изначально и предполагалось, станция используется исключительно для экспериментов и отработки технологии.

НПО «Энергия», тем временем, уже завершает производство элементов станции «Гравитация-2», с кольцом с радиусом 400 метров, подъём которой на орбиту запланирован на февраль 2027-го года. Она должна будет создавать 0,8 G, без эффекта Кориолиса, так как у неё будет 1,46 оборотов в минуту.

И вот на «Гравитации-2» будут отрабатываться технологии для Марса — лететь туда слишком долго, а постоянный экипаж станции на марсианской орбите нуждается в периодической реабилитации от невесомости, поэтому нужно разместить на орбите не только оперативную станцию, а также и реабилитационную станцию и несколько орбитальных буксиров.

Задач множество, но все они выполнимы.

Правда, всё это будет точно не при Владимире, так как он уже слишком стар и держится исключительно на силе воли и желании увидеть завершение проекта, который затянулся слишком надолго.

Планета до сих пор не в порядке: повсеместно распространены «мёртвые зоны», в которые ещё долго нельзя будет заходить никому живому, озоновый слой пусть и восстановился глобально, но в полярных зонах до сих пор озоновые дыры, которые будут восстанавливаться следующие пятнадцать-двадцать лет.

Зато фитопланктон, за который Жириновский сильно переживал, уверенно восстанавливается, а периодические вливания из резервуаров увеличивают его биоразнообразие, поэтому океаны уверенно очищаются и скоро всё станет, почти как прежде. Почти — очень многие морские обитатели вымерли и их уже не вернуть. Кого-то сумели выловить и сохранить в неволе, но восстановление популяций будет идти очень долго, а кого-то не нашли, поэтому вся надежда лишь на то, что некоторые виды только кажутся вымершими…

«Есть ещё эти подонки и мерзавцы из Южного содружества — их сраный король навоображал себе, что у него империя, а не дыра на задворках мира», — подумал Жириновский и раздражённо поморщился. — «Мало боеголовок на них сбросили — мало…»

Захар миролюбив и не склонен прибегать к давлению и, если нужно, к насилию, но все хорошо помнят, чем закончилась прошлая агрессия, поэтому ему, возможно, не придётся.

«И эти подонки знают, что я ещё живой», — нашёл более веский аргумент Владимир. — «Чуть что — у меня рука не дрогнет, несмотря на тремор…»

В целом, с момента окончания Третьей мировой не произошло ни одного крупного вооружённого конфликта, потому что у всех слишком мало сил и непонятно, как на происходящее может отреагировать Советский Союз.

Все происходившие конфликты происходили между слабо организованными силами, на почве нехватки ресурсов или трайбализма, но такие конфликты происходят до сих пор, потому что многие территории ещё не восстановились, несмотря на прилагаемые Советским Союзом усилия.

«Да и чёрт с ними, с этими борцами за ресурсы — у них было достаточно времени, чтобы всё уладить», — подумал Жириновский. — «Если не уладили до сих пор — значит, им всё нравится».

Единственное, что его реально волнует — это благополучие Союза, на обеспечение которого он положил почти всю свою жизнь, а потом он состарился…

Происходящее в мире его разочаровывает, так как процесс «советизации» идёт слишком медленно — лишь 54 из 131 существующих стран встали на советский путь развития, а остальные продолжают влачить жалкое существование, без внятных надежд на прогресс и светлое будущее.

Жириновский ошибочно полагал, что уж после такой демонстрации превосходства своей цифровой плановой экономики остальные всё тщательно обдумают и поймут, что историческая необходимость диктует и придётся начинать переход.

Но этот процесс идёт слишком медленно и ни один из предыдущих президентов, ни Орлов, ни Рохлин, не пожелали ускорять его доступными методами, да и сами советские граждане не горят желанием принимать в свои ряды каких-то новых людей. В большинстве своём, они предпочитают просто игнорировать существование каких-то других стран и фокусироваться на собственной стране.

«Будь я молодой…» — с сожалением подумал Жириновский. — «К ногтю бы прижал всех этих негодяев — заставил бы их хором петь гимн Советского Союза и митинговать каждое первое мая!»

Его время уже ушло, но память о нём навсегда останется если не на Земле, то в космосе — 262 экзопланеты названы его именем, и 28 из них являются суперземлями, а одна планета, Жириновский-195, является мегаземлёй, новым классом планет.

То, что 262 планеты, среди которых точно есть пригодные для обитания, названы в его честь — это один из неослабевающих факторов, тешащих его самолюбие.

В честь Орлова назвали всего 180 экзопланет и среди них есть лишь девять суперземель и нет ни одной мегаземли, а в честь Рохлина назвали всего 66 экзопланет и среди них нет даже суперземель, поэтому Жириновский безоговорочно лидирует и рассчитывает, что его лидерство будет держаться ещё очень долго, даже после его смерти.

«Я всегда буду впереди», — подумал Жириновский с чувством превосходства. — «Ни у одного президента, даже бывшего, нет мегаземли собственного имени — не заслужили».

Но самое роскошное в Жириновском-195 то, что он находится в обитаемой зоне, поэтому есть крошечный шанс, что по её поверхности ходят или ползают жириновцы, возможно, разумные.

— Всё, время, — тронув его за плечо, сказал Геннадий.

— Разумные жириновцы… — произнёс сильно задумчивый Владимир.

— Что? — переспросил Орлов.

— Да ничего — смотри на ракету, — сказал Жириновский. — Тут новая космическая эра начинается, а ты болтаешь попусту…

Примечания:

1 — О ядерных полномочиях президента США — как верховный главнокомандующий, президент США имеет право отдать приказ об ударе стратегическим ядерным оружием единолично, и ему не нужно согласование с Конгрессом США, Сенатом США, Госдепом США и Спортлото США. Консультации со специалистами возможны, но опциональны, то есть, нет ни одного человека в правительстве, который, следуя прописанным в каком-то законе обязанностям, может законно отменить решение президента о начале ядерного удара. Кто-то на местах может отказаться выполнять приказ, министр обороны США, например, может попробовать остановить президента, но система настроена так, что времени у министра обороны будет очень мало, так как время между отдачей приказа и запуском ракет снижено до возможного минимума, на случай, если злые коммунисты уже ударили и надо срочно, НЕМЕДЛЕННО, отвечать. Исторически недавно, в связи с первым приходом Дональда Трампа к власти, командующие стратегическими силами США заявляли, во всеуслышание, что не будут выполнять приказ президента о ядерном ударе, если он будет незаконным. То есть, они даже сами не понимали в тот момент, насколько именно долбанутый Трамп, поэтому, на всякий случай, обозначили для него, что просто так дубасить ядеркой, даже маленькой и тактической, не позволяет. Но тут есть юридическая тонкость — «законность приказа». В американских вооружённых силах, под влиянием, в том числе, итогов Нюрнбергского процесса, выработали следующий критерий определения незаконности приказа: приказ незаконен, если разумный человек на его месте, с доступной ему на тот момент информацией, распознал бы его незаконность без специального юридического анализа. Увы-увы, но если исходить из этого критерия оценки, ядерный удар, в принципе, является незаконным, в любом случае, так как ведёт не только к геноциду населения какой-то конкретной стороны, что уже насквозь незаконно, так ещё и может привести к ответному ядерному удару, который приведёт к геноциду населения изо всех сил хранимых богом Соединённых Штатов. Вообще, эту концепцию с «законностью приказа» юристы придумали специально для того, чтобы переложить всю моральную ответственность на конкретного человека в конкретный момент времени. Уже потом, когда пыль осядет и появится ясность, Минобороны и власти США будут дружно либо хвалить, либо хулить этого человека, в зависимости от того, в какую сторону повернётся дышло общественного мнения и какой будет политический дискурс. Поэтому «законность приказа» — это такое намеренно расплывчатое явление, потому что это очень удобно. Но, возвращаясь к приказу о ядерном ударе: есть очень и очень высокие шансы на то, что приказ президента будет выполнен. Всё дело в том, что не подтвердить коды командование стратегическими силами не может, потому что это трибунал и высшая мера наказания, по законам военного времени, а дальше вся тяжесть окончательного решения ляжет на плечи исполняющих офицеров, каждый из которых должен будет решить для себя, выполнять или не выполнять этот приказ, и у них будет просто дохрена времени — пара-тройка минут на всё. Я понимаю, что в наших палестинах всё это выглядит дикостью, но такую уж систему нагородили себе американцы, что единственным человеком, который может отдать приказ о ядерном ударе, является президент США и только он.