После уроков мы идем в спортзал. Чига скрывается в раздевалке, а я перетаскиваю деревянную скамейку в угол зала и раскладываю свой набор для украшений. Меня сам процесс очень успокаивает, а ожерелья и чокеры я потом продаю. Деньги, конечно, небольшие, но это лучше, чем ничего.
Нанизываю бисер на резинку, про себя проговариваю цвета, которые использую. Замочки не беру, сегодня не хочется заморачиваться, просто делаю чокеры, которые можно надеть через голову.
Иногда поглядываю на поле. Саня уже переоделся в свою черно-красную форму, лениво настукивает мяч, болтая со Смольниковым. Потом потихоньку приходят пацаны из сборной школы по баскетболу, некоторые подходят ко мне поздороваться. Я почти всегда жду тут Чигу, они все ко мне привыкли. Их тренер тоже давно смирился с моим пребыванием на тренировках и даже иногда беззлобно подкалывает меня. Называет Саню моим мужем. Вообще Вовчик, как ребята его зовут, хороший парень, мне даже не хочется огрызаться, и я обычно просто посмеиваюсь над его шутками в мой адрес.
Когда тренировка заканчивается, Чига переодевается и подходит ко мне. Я поднимаю голову от украшений и разминаю затекшую шею.
Он говорит:
– Давай помогу.
Ловкими движениями проходится по мышцам в тех местах, где болит сильнее всего. Я прикрываю веки и глубоко вздыхаю. Приятно. Руки теплые, движения в меру жесткие, а иногда очень нежные.
Распахнув глаза, чуть отстраняюсь:
– Спасибо, так намного лучше.
– Домой?
– Да, идем.
По пути болтаем, как обычно. Саня снова рассказывает мне про кино, параллельно скидывая в наш чат названия того, что я должна посмотреть. Я окончательно отпускаю наш дурацкий сегодняшний конфликт. Хорошо, когда он рядом. Я без Саши свою жизнь просто не представляю.
Смотрю на то, как увлеченно он говорит, какая живая у него мимика. И очень красивые губы.
Некстати вспоминаю, как восторженно о них отзывалась Катюша. Катерина, чтоб ее, Белкина. Белокурое чудо, которое делает гадости так искренне, что даже злиться на нее не получается. Подловила меня в женской раздевалке после физры, сделала вид, что забыла там браслет. И в красках рассказала, как они с Чигой закрылись в ванной у Смольникова. Там уж я выслушала и про его губы, и про все остальное. И с чего он взял, что она будет держать язык за зубами? Катюше он давно нравится, и она ко мне, видимо, ревнует. В принципе, это понятно. Девчонок вокруг Сани много, а лучший друг только один, и это я.
– А? – переспрашиваю рассеянно.
– Они последнюю серию пересняли, – повторяет Саня терпеливо, – прямо в процессе, прикинь! Но там оба варианта в сеть утекли все равно.
– Он грустный? – уточняю.
– Ну есть немного.
– Не буду тогда смотреть, не хочется плакать.
– Ксю, ну ты чего! Это крутое кино! Иногда нужно поплакать, чтобы получить что-то более классное.
– Как в жизни? – спрашиваю, когда останавливаемся у моего подъезда.
Он кивает:
– Как в жизни.
И смотрит мне в глаза пристально, смотрит, смотрит. Я чувствую, как сыплюсь. Как будто жутко хочется разрыдаться и просить у Саши утешения, но причин для этого нет.
Отворачиваюсь, хмыкаю.
Говорю:
– Ладно, Чига, уговорил. Посмотрю. Тогда пока?
– Спишемся. Да ведь?
Я возвращаюсь глазами к лицу друга и вижу на нем странное исступление. Всматриваюсь, впитывая каждое движение нахмуренных бровей.
Произношу весело:
– Конечно. Напишу тебе, когда буду рыдать над сериалом.
Он наклоняется и прижимается губами к моей щеке. Я чуть подаюсь ему навстречу, задерживая дыхание. Фиксирую этот мягкий будничный контакт. Делаю шаг назад и говорю:
– Сань, ты мой лучший друг. Я бы без тебя не выжила.
Он берет меня за руку и коротко сжимает ладонь. Улыбается мне. Так знакомо и так спокойно. Говорит:
– Вместе навсегда, Булка.
– Вместе навсегда, – подтверждаю я.
Машу ему рукой и бегу в подъезд. Прикладываю ключ к домофону и захожу.
Поднимаюсь на последний этаж, открываю дверь и первым делом окидываю взглядом пол в прихожей. Ботинок маминого, с позволения сказать, парня – нет, значит он не у нас. Я облегченно перевожу дыхание.
– Привет, Ксюш! – кричит мама с кухни.
Я разуваюсь, прохожу к ней и останавливаюсь в дверях. Смотрю, как она споласкивает кружку, ставит ее в шкаф. Короткие шорты, домашний топ, высветленные волосы, собранные в косу. Тяну носом воздух и ясно слышу запах табака.
Спрашиваю:
– Ты курила?
– Нет! – отвечает слишком поспешно.
Меня это только злит. Она реально меня за идиотку держит? Мне же не десять лет. Я кривлю губы и смотрю на нее, не моргая.
Мама пожимает плечами и делает попытку перевести тему:
– Как в школе дела?
– Супер.
– Да, так я и поверила, – смеется, переключая канал на маленьком телевизоре.
– А че спрашиваешь тогда, раз на все свое мнение есть?
– Ксюш, не зарывайся, а? Нет сил с тобой бороться, токсикоз мучает.
– А до этого у тебя какое оправдание было?
– Ксюша!
Я разворачиваюсь и ухожу, на ходу бросая:
– У Антона завтра день рождения, хоть позвони поздравить ребенка.
– Без сопливых разберусь! – кричит она мне в спину, и слышу, как швыряет пульт на стол.
– И не кури! – ору перед тем, как захлопнуть дверь.
Я падаю на кровать и утыкаюсь лицом в подушку. Слава богу, эта комната пока еще моя. А то Лешка-звездочет, как зовет его Чига, уже предлагал поменяться спальнями. Боюсь, скоро мама согласится.
Телефон в кармане вибрирует, и я достаю его, щурясь на светлый экран.