Глобальный тренд на декарбонизацию необратим и определит экономику будущего. Декарбонизация – это уменьшение выбросов углекислого газа и других парниковых газов из процессов, продуктов и услуг в масштабах всей экономики. Ее суть – минимизировать «углеродный след» отраслей экономики, перейти от производства ископаемого топлива и материалов к более чистым альтернативам с низким содержанием углерода или нулевого углерода.
Типичный пример этого мегатренда – это рост рынка электромобилей (по итогам 2025 года глобальные продажи электромобилей, в том числе гибридных, достигли 20,7 млн единиц, а по прогнозам в 2026 году их продажи вырастут до 23,9 млн единиц) и рынка возобновляемых источников энергии, который с 2018 по 2023 г. увеличился в 3 раза.
По мере развития низкоуглеродной экономики снижаются затраты на технологии и продукцию: за последние 10 лет цены на солнечную энергию снизились на 89 %, на ветровую – на 70 %.
При этом, скорее всего, так называемая «зеленая повестка» должна быть переформатирована. В частности, должно быть модифицировано Парижское соглашение по климату, из которого США вышли 26 января 2026 года. В глобальном масштабе требования к разным странам по сокращению выбросов должны быть сбалансированы.
Углеродная нейтральность оказалась в центре внимания с середины 2010-х гг. В июле 2021 года глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйн представила новую европейскую программу по защите климата – «Зеленый курс» (Green Deal). Основная цель этой программы – перестроить экономику Евросоюза на нулевые выбросы CO2 от хозяйственной деятельности человека и добиться «климатической нейтральности». «Зеленый курс» предполагает также введение «углеродного налога» на продукцию, способствующую выбросам CO2 (парниковых газов) в атмосферу. Поставленная задача должна быть достигнута к 2050 году. Промежуточная цель – снижение выделения CO2 на 50–55 % относительно показателей 1990 года.
Понятно, что амбициозные цели декарбонизации предполагают практически полную перестройку экономики Евросоюза: отказ от «грязных» источников энергии – угля, нефти (и продуктов ее переработки, например, мазута), газа и пр., переход на «чистые» возобновляемые источники, использующие энергию солнца, ветра. Было, например, заявлено, что уже с 2035 года в Евросоюзе будет невозможно купить автомобиль с двигателем внутреннего сгорания.
В свое время и президент США Джо Байден определил такие задачи по декарбонизации: к 2030 году перейти на безуглеродные источники электроэнергии, а к 2050 году добиться сокращения выбросов парниковых газов до нулевых показателей.
При этом было очевидно, что декарбонизация – это глобальная перестройка не только экономик ведущих стран, но и глубокие изменения в повседневной жизни людей. Например, закрытие большого количества предприятий. Но в той же Европе есть угольные регионы, а если шахты будут закрыты, то многие люди лишатся работы. Как при этом будут решаться социальные вопросы, что будет, когда в результате декарбонизации не только минимизируется «углеродный след», но и подорожают многие товары, и это увеличит стоимость жизни, – это всё открытые вопросы.
Нынешняя ситуация в мировой политике и экономике уже начала использоваться компаниями для «перекалибровки» своих обязательств и низкоуглеродных стратегий. Этот тренд наметился уже в 2024 году среди американских и европейских энергетических компаний, которые постепенно отказываются от выхода из нефтегазовых активов.
С одной стороны, энергетический кризис в Европе способен придать новый стимул усилиям по декарбонизации. С другой стороны, он ограничивает финансовые возможности европейских компаний и правительств. Какая линия будет преобладать, пока сказать сложно, очень многое будет зависеть от позиции США и от того, что будет происходить в сфере декарбонизации в Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Последствия изменения климата, проявляющиеся в экстремальных погодных явлениях, уже являются суровой реальностью: от участившихся лесных пожаров в Австралии до экстремальных осадков в Дубае, наводнений в Европе и усиления интенсивности ураганов в США. Эти реалии являются инфляционными, поскольку требуют финансовой поддержки для восстановления нормальной работы. Адаптация является неотложной необходимостью для защиты от погодных явлений. Независимо от темпов изменения климата, адаптация требует грантов и финансовой поддержки, что приводит к инфляции, поскольку не дает увеличения производительности или налоговой базы. Несмотря на рост числа «зеленых» облигаций и займов на устойчивое развитие, они еще не достигли достаточных масштабов для решения этих задач; для восполнения этого пробела неизбежно потребуется определенная форма бюджетной поддержки.