Мелькнули три месяца. В последнюю неделю Вера с Вероникой объездили все свадебные салоны в городе, выбирая наряды. Миша предлагал купить какое-нибудь необычное платье, яркое, красное или синее, например, но им хотелось чистоты и классичности. Вера остановилась на роскошном итальянском платье «ампир», молочного цвета, с гладким строгим топом и широким шлейфом, расшитым жемчужными узорами. Консультанты сомневались: это платье скорее для блондинки, но Миша поддержал Веру, заметив, что её чёрные волосы будут отлично гармонировать с его костюмом. Классика так классика, решил он, и подобрал для себя шикарный австрийский фрак из тревира и шерсти, чёрный с отливом, тёмно-серые в тонкую полоску брюки, и чуть более светлые жилет и галстук. А Вероника заказала себе платьице повеселее, топлёное молоко с бежевым, со вставками из китайского шёлка и большими сиреневыми цветами.

Ехали в ЗАГС на линкольне слоновой кости, мама плакала в платочек, свекровь поддерживала беседу, интересовалась, почему не венчались. Вера отвечала шутливо, а сердце колотилось без остановки, смотрела в окно — демонстрация с плакатами, крики, перекошенные лица, милиция в касках и со щитами, и чего им всем не хватает? — смешно венчаться, когда на заднем сиденье Бог. Она оборачивалась, и Вероника радостно улыбалась ей — наверное, представляет, что и она так когда-нибудь. Остановились, вышли. Миша держался так уверенно и достойно, что волны любви и гордости поднимались у неё в груди. Фотограф руководил: сюда, сюда, теперь сюда. В торжественном зале им читали из красной папки, звучал гимн, ставили подписи по очереди, на улице сыпался рис, с шорохом взлетали голуби, под ноги падали нарядные кленовые листья. Милая Вероничка, сдержала слово, золотая осень теперь навсегда!

Фотосессию проводили за городом, на просёлочной дороге чуть в стороне от шоссе. Папа шёпотом удивлялся: это тот самый Вадим К? Как вы его залучили? Он же мэтр, гений, его чуть ли не каждый день по ТВ! Вадим скептично осматривался, сетовал, что дождей мало, очень сухо. Для тех, кто не в теме, он кратко пояснил, что в последнее время отошёл от постиндустриализма, и теперь объектом его художественного внимания стала грязь. Грязь — это жизнь, это первооснова. Погружаясь в грязь, человек, как ни парадоксально, очищается! От стереотипов мышления, от… Вера недоумённо посмотрела на Веронику, Вероника — на Вадима, и Вадим тут же поправился: шутка! теперь главный объект моего художественного внимания — котята и щенки. Кто из нас не испытывал умиления и радости при виде этих ангельских созданий, пушистых, добрых, с мягкими лапами и большими головами? Ассистенты уже несли котят и щенят, кто в сумках, кто за пазухой, кто в охапке. Все прошли ещё дальше к роще, и там, на фоне стройных берёзок, Вадим снял с объектива крышку. Виталя, которого пригласили свидетелем, засмеялся было, но папа одёрнул его — что ты, сынок! Эту фотографию, может, через сто лет дети в школах будут изучать! Вот так, немного повернитесь, вот так, невеста чуть выше голову, руки прямо, жених серьёзен, щёлк, щёлк, а теперь присядьте, осторожно, не наступите на котёночка, так, свободнее, раскованнее, вот того белого возьмите на руки, а чёрного прижмите к щеке.

Ужинали в том самом ресторане, в котором Миша сделал ей предложение. Бюджетное место, но Вера настояла. Валованы, тарталетки, грибной кокот, канапе на белом хлебе, сыр с виноградом, Гендель и много-много шампанского! Кричали «горько!», а Катя громче всех, она сидела между Виталей и Вадимом. Пели хором арии, танцевали сарабанду, баловали собачку эклерами, слушали праздничную лекцию Валентина Валентиновича по теории поля, играли в го — предусмотрительный Сан Саныч принёс с собой несколько походных наборов, спасибо вам, волшебный Сан Саныч!