За обедом — он обедал всегда в общем зале — Вячеслав Романович осторожно обдумывал произошедшее. Вероника, ещё раз переспросив, счастлив ли он, попрощалась и ушла. Теперь Вячеслав Романович досадовал — впав в ступор, он забыл уточнить у Вероники, чем придётся расплачиваться за её милости. Как это я так сплоховал? Телепорт возьмёт и перестанет работать в любой момент, если что не так! Может, молиться нужно или милостыню какую? Утешение страждущих, защита вдовиц? Хорошо хоть додумался дать ей с собой пирожных. И номер телефона даже не спросил… Ладно! Что толку теперь мучиться. Сделаем пенсионерам бесплатный проезд — вот и будет доброе дело, получше всякой милостыни. Он съел целую тарелку валованов, выпил жасминового чаю и, отдуваясь, пошёл в кабинет. С тревогой и с надеждой — а вдруг всё это было сном? — может, и лучше было бы, если сон — открыл дверь. Телепорт лежал.

Он ходил вокруг телепорта, нагибался, трогал. Ну что, надо проверить, чего резину тянуть. Вячеслав Романович крепко взял телепорт, поднял его — совсем лёгкий, пластик — и прислонил к стене. Сунул в щель жетончик, и он с тихим стуком провалился внутрь. И ничего не произошло. Логично. Нужен хотя бы ещё один телепорт, где-нибудь в другом месте. Вячеслав Романович задумчиво походил по кабинету, посидел на краешке стола, сделал кофе. Ступор проходил, и на него накатывала жажда деятельности. Поеду домой! Залпом допив кофе, он обрызгал шею одеколоном, надел плащ, брякнул в кармане ключами и целеустремлённо вышел.

Когда он завёлся и собрался тронуться, его задержала девушка с оранжевым шарфом. Из-за наушников она не слышала звука двигателя и стояла спиной, озираясь по сторонам. Давай, иди! Что здесь высматривать! Пошла наконец. Вечно они тормозят! Выворачивая на проспект, он попал в небольшую пробку у светофора, и словил себя на злорадной мысли: а ведь автопром доживает свои последние деньки! И я — его могильщик. Мстительно прислушивался к ненавистному дребезжанию где-то под правым крылом, на которое все автомеханики разводили руками. Как славно, теперь я к тому же избавлен от проблемы выбора новой машины.

Дома он застал Катюшу и Михаила. Они пили вино и рассматривали альбом Филонова. Сделали вид, что ничуть не сконфузились: Катюша поставила на стол ещё одну чашку, а Михаил предложил вишнёвую сигаретку. Вячеслав Романович махнул рукой и, не раздеваясь, прошёл в свою комнату. «Дон-дон», — сказал он строго. Дзыннь! Второй телепорт получился нежно-голубым, с узором из ромбиков. Вячеслав Романович поставил его посередине комнаты, между диваном и креслом. «Чики-пики». Дзыннь! Отлично: на диване появился серый пластиковый пакет, тяжёлый, полный жетонов. Много, штук пятьсот. Обернулся: в дверях стояли Катюша и Михаил, огромные глаза. Михаил сглотнул; от удивления его лоск слетел, и лицо стало неприятно дряблым. Идите сюда!